Озерные глубины встретили его прозрачной, темной прохладой. Стоило Ло Цинчжоу погрузиться в воду, как он сразу заметил ее — холодный, безжизненный силуэт.
Озерные глубины встретили его прозрачной, темной прохладой. Стоило Ло Цинчжоу погрузиться в воду, как он сразу заметил ее — холодный, безжизненный силуэт.
Девушка все так же мертвой хваткой сжимала свой меч, но тело ее, лишенное всяких сил, полностью обмякло. С широко распахнутыми глазами, растрепанными темными волосами и развевающимся подолом платья она медленно и безропотно погружалась на самое дно, будто осенний цветок, тихо опадающий на землю без единой попытки сопротивления.
Девушка все так же мертвой хваткой сжимала свой меч, но тело ее, лишенное всяких сил, полностью обмякло. С широко распахнутыми глазами, растрепанными темными волосами и развевающимся подолом платья она медленно и безропотно погружалась на самое дно, будто осенний цветок, тихо опадающий на землю без единой попытки сопротивления.
Ло Цинчжоу понял: она попросту оцепенела от ужаса. Кто бы мог подумать, что эта грозная воительница, наводящая страх на суше, в воде окажется беспомощнее трехлетнего ребенка? Тот хотя бы стал барахтаться, пытаясь спастись.
Ло Цинчжоу понял: она попросту оцепенела от ужаса. Кто бы мог подумать, что эта грозная воительница, наводящая страх на суше, в воде окажется беспомощнее трехлетнего ребенка? Тот хотя бы стал барахтаться, пытаясь спастись.
Не теряя ни секунды, Ло Цинчжоу рванулся следом, быстро нагоняя тонущую.
Не теряя ни секунды, Ло Цинчжоу рванулся следом, быстро нагоняя тонущую.
Девушка, застывшая в ледяном оцепенении, заметила его приближение. В ее остекленевшем взгляде наконец мелькнуло подобие жизни, она попыталась что-то сказать, но лишь глотнула воды. Из рта потянулась цепочка серебристых пузырьков, а испуганные глаза округлились еще сильнее. На кукольном, обычно безучастном лице это выглядело на редкость комично.
Девушка, застывшая в ледяном оцепенении, заметила его приближение. В ее остекленевшем взгляде наконец мелькнуло подобие жизни, она попыталась что-то сказать, но лишь глотнула воды. Из рта потянулась цепочка серебристых пузырьков, а испуганные глаза округлились еще сильнее. На кукольном, обычно безучастном лице это выглядело на редкость комично.
В самый последний миг, у самого дна, Ло Цинчжоу настиг ее, обхватил за тонкую талию и, прижав к себе, мощным толчком ног устремился к поверхности.
В самый последний миг, у самого дна, Ло Цинчжоу настиг ее, обхватил за тонкую талию и, прижав к себе, мощным толчком ног устремился к поверхности.
Спасай он обычного утопающего, непременно зашел бы со спины или дождался, пока тот наглотается воды и потеряет сознание — иначе судорожные попытки спастись могли бы утянуть на дно обоих. Но с этой барышней подобные предосторожности были ни к чему. Даже оказавшись в его руках, она продолжала таращить глаза и висеть в воде мягкой куклой, словно превратилась в статую. Лишь рукоять верного меча она по-прежнему сжимала мертвой хваткой.
Спасай он обычного утопающего, непременно зашел бы со спины или дождался, пока тот наглотается воды и потеряет сознание — иначе судорожные попытки спастись могли бы утянуть на дно обоих. Но с этой барышней подобные предосторожности были ни к чему. Даже оказавшись в его руках, она продолжала таращить глаза и висеть в воде мягкой куклой, словно превратилась в статую. Лишь рукоять верного меча она по-прежнему сжимала мертвой хваткой.
Ло Цинчжоу впервые видел, чтобы тонущий вел себя так странно, и уж точно не ожидал от нее столь панической боязни воды. Подумать только: на суше эта девица способна перерезать горло одним неуловимым взмахом клинка, наводя ужас на любого врага! Контраст был настолько нелепым, что Ло Цинчжоу едва удержался от смеха.
Ло Цинчжоу впервые видел, чтобы тонущий вел себя так странно, и уж точно не ожидал от нее столь панической боязни воды. Подумать только: на суше эта девица способна перерезать горло одним неуловимым взмахом клинка, наводя ужас на любого врага! Контраст был настолько нелепым, что Ло Цинчжоу едва удержался от смеха.
С шумным всплеском они вынырнули на поверхность. Ло Цинчжоу отфыркался и погреб к лодке. Жаворонок тут же подскочила к борту и помогла втащить обмякшую Ся Чань на палубу, после чего из воды выбрался и сам Ло Цинчжоу.
С шумным всплеском они вынырнули на поверхность. Ло Цинчжоу отфыркался и погреб к лодке. Жаворонок тут же подскочила к борту и помогла втащить обмякшую Ся Чань на палубу, после чего из воды выбрался и сам Ло Цинчжоу.
К ним уже спешили другие лодки. Несколько умеющих плавать слуг с берега попрыгали в воду и споро гребли на подмогу. Оказалось, Цинь Вэймо, завидев беду и испугавшись за бросившегося в воду зятя, сразу же велела Чжуэр позвать людей.
К ним уже спешили другие лодки. Несколько умеющих плавать слуг с берега попрыгали в воду и споро гребли на подмогу. Оказалось, Цинь Вэймо, завидев беду и испугавшись за бросившегося в воду зятя, сразу же велела Чжуэр позвать людей.
Убедившись, что и Ло Цинчжоу, и промокшая Ся Чань благополучно поднялись на борт, вторая барышня наконец облегченно перевела дух. Чжуэр звонко закричала спешащим на помощь лодкам и слугам:
Убедившись, что и Ло Цинчжоу, и промокшая Ся Чань благополучно поднялись на борт, вторая барышня наконец облегченно перевела дух. Чжуэр звонко закричала спешащим на помощь лодкам и слугам:
— Спасены! Все спасены, возвращайтесь назад!
— Спасены! Все спасены, возвращайтесь назад!
Слуги и лодочники послушно развернулись и направились обратно к берегу.
Слуги и лодочники послушно развернулись и направились обратно к берегу.
Цинь Вэймо, тревожно нахмурившись, спросила:
Цинь Вэймо, тревожно нахмурившись, спросила:
— Зять Ло, вы в порядке? Никто не пострадал?
— Зять Ло, вы в порядке? Никто не пострадал?
Ло Цинчжоу, промокший до нитки, не стал подниматься на ноги и устроился прямо на дне лодки.
Ло Цинчжоу, промокший до нитки, не стал подниматься на ноги и устроился прямо на дне лодки.
— Все хорошо. Благодарю за заботу, вторая барышня, — отозвался он, выжимая подол рубахи.
— Все хорошо. Благодарю за заботу, вторая барышня, — отозвался он, выжимая подол рубахи.
Отжав мокрую ткань, он поднял взгляд на сидевшую рядом девушку. От недавнего испуга и беспомощности не осталось и следа: Ся Чань вновь превратилась в ледяную статую. Она сидела абсолютно неподвижно, растрепанная, в прилипшем к телу мокром платье, но с тем же непреклонным видом обнимала свой клинок, излучая прежнюю колючую, пугающую ауру.
Отжав мокрую ткань, он поднял взгляд на сидевшую рядом девушку. От недавнего испуга и беспомощности не осталось и следа: Ся Чань вновь превратилась в ледяную статую. Она сидела абсолютно неподвижно, растрепанная, в прилипшем к телу мокром платье, но с тем же непреклонным видом обнимала свой клинок, излучая прежнюю колючую, пугающую ауру.
Стоило Ло Цинчжоу взглянуть на нее, как она ожгла его ледяным взором. Ни тени благодарности — лишь глухая, морозная враждебность. Похоже, злилась, что он стал свидетелем ее позорной слабости... или же ее задело то, как бесцеремонно он сжимал ее в объятиях в воде.
Стоило Ло Цинчжоу взглянуть на нее, как она ожгла его ледяным взором. Ни тени благодарности — лишь глухая, морозная враждебность. Похоже, злилась, что он стал свидетелем ее позорной слабости... или же ее задело то, как бесцеремонно он сжимал ее в объятиях в воде.
Столкнувшись с этим колючим взглядом, Ло Цинчжоу благоразумно отвел глаза.
Столкнувшись с этим колючим взглядом, Ло Цинчжоу благоразумно отвел глаза.
Жаворонок, стоявшая на корме с багром в руках, виновато посмотрела на соседнюю лодку:
Жаворонок, стоявшая на корме с багром в руках, виновато посмотрела на соседнюю лодку:
— Вторая барышня, вы уж простите нас! Испортили мы вам все веселье. Господин и Ся Чань промокли насквозь, так что нам придется повернуть обратно. К Башне Созерцания Луны мы с вами пойти не сможем.
— Вторая барышня, вы уж простите нас! Испортили мы вам все веселье. Господин и Ся Чань промокли насквозь, так что нам придется повернуть обратно. К Башне Созерцания Луны мы с вами пойти не сможем.
— Ничего страшного, — мягко отозвалась Цинь Вэймо. — Скорее вези зятя Ло и Ся Чань обратно, пусть переоденутся в сухое. А мы доберемся сами.
— Ничего страшного, — мягко отозвалась Цинь Вэймо. — Скорее вези зятя Ло и Ся Чань обратно, пусть переоденутся в сухое. А мы доберемся сами.
Мэн Юйлань и Сун Цзыси с легким разочарованием посмотрели на промокшего юношу. Им так хотелось еще поговорить с ним о поэзии!
Мэн Юйлань и Сун Цзыси с легким разочарованием посмотрели на промокшего юношу. Им так хотелось еще поговорить с ним о поэзии!
Жаворонок бросила короткий взгляд на знатных гостей, уперлась багром в дно и развернула лодку.
Жаворонок бросила короткий взгляд на знатных гостей, уперлась багром в дно и развернула лодку.
Цинь Вэймо снова окликнула их, ее голос звучал тихо и нежно:
Цинь Вэймо снова окликнула их, ее голос звучал тихо и нежно:
— Зять Ло, как вернетесь, сразу переоденьтесь. И обязательно велите истопить горячую ванну. Вы ведь слабы здоровьем, не ровен час простудитесь.
— Зять Ло, как вернетесь, сразу переоденьтесь. И обязательно велите истопить горячую ванну. Вы ведь слабы здоровьем, не ровен час простудитесь.
Глядя на нее саму — бледную, хрупкую, словно тростинка, готовую сломаться от малейшего дуновения ветра, — Ло Цинчжоу невольно улыбнулся про себя. Почтительно сложив ладони, он ответил:
Глядя на нее саму — бледную, хрупкую, словно тростинка, готовую сломаться от малейшего дуновения ветра, — Ло Цинчжоу невольно улыбнулся про себя. Почтительно сложив ладони, он ответил:
— Благодарю за заботу, вторая барышня. Позвольте откланяться.
— Благодарю за заботу, вторая барышня. Позвольте откланяться.
— Господин Ло! — звонко крикнула Мэн Юйлань. — В следующий раз, как выдастся свободный денек, мы непременно навестим вас снова! И чур больше не отнекиваться!
— Господин Ло! — звонко крикнула Мэн Юйлань. — В следующий раз, как выдастся свободный денек, мы непременно навестим вас снова! И чур больше не отнекиваться!
Ло Цинчжоу вежливо поклонился:
Ло Цинчжоу вежливо поклонился:
— Непременно.
— Непременно.
Сун Цзыси шевельнула губами, порываясь что-то добавить, но вовремя осеклась. Они виделись впервые, к тому же он был женатым мужчиной, а она — незамужней барышней из приличной семьи. Заговаривать с ним первой казалось верхом неприличия, поэтому она лишь молча провожала его долгим, задумчивым взглядом.
Сун Цзыси шевельнула губами, порываясь что-то добавить, но вовремя осеклась. Они виделись впервые, к тому же он был женатым мужчиной, а она — незамужней барышней из приличной семьи. Заговаривать с ним первой казалось верхом неприличия, поэтому она лишь молча провожала его долгим, задумчивым взглядом.
Ло Цинчжоу уловил ее взгляд и отчетливо услышал чужие мысли:
Ло Цинчжоу уловил ее взгляд и отчетливо услышал чужие мысли:
“А этот господин Ло на редкость хорош собой, да и талантом бог не обделил. Жаль только, безродный, да еще и примак приживалка...”
“А этот господин Ло на редкость хорош собой, да и талантом бог не обделил. Жаль только, безродный, да еще и примак приживалка...”
Переведя взор на дочь градоначальника, Мэн Юйлань, он прочитал и ее думы:
Переведя взор на дочь градоначальника, Мэн Юйлань, он прочитал и ее думы:
“Муж сестрицы Вэймо весьма недурен. Лицом пригож, умен, да и к слугам добр — бросился спасать девчонку без тени сомнений... Жаль, обычный немощный книжник. В нашей Великой империи Янь верную службу несут лишь мастера боевых искусств, от ученых проку мало...”
“Муж сестрицы Вэймо весьма недурен. Лицом пригож, умен, да и к слугам добр — бросился спасать девчонку без тени сомнений... Жаль, обычный немощный книжник. В нашей Великой империи Янь верную службу несут лишь мастера боевых искусств, от ученых проку мало...”
Напоследок Ло Цинчжоу посмотрел на хрупкую вторую барышню. Цинь Вэймо тоже не сводила с него глаз. Когда их взгляды встретились, она кротко улыбнулась. В ее ясных глазах отражались зыбкие лунные блики, делая ее облик невероятно нежным, чистым и чарующим.
Напоследок Ло Цинчжоу посмотрел на хрупкую вторую барышню. Цинь Вэймо тоже не сводила с него глаз. Когда их взгляды встретились, она кротко улыбнулась. В ее ясных глазах отражались зыбкие лунные блики, делая ее облик невероятно нежным, чистым и чарующим.
Ло Цинчжоу уловил и ее робкое мысленное эхо:
Ло Цинчжоу уловил и ее робкое мысленное эхо:
“Зять Ло бросился в воду ради Ся Чань... Потому ли, что она — служанка моей старшей сестры?”
“Зять Ло бросился в воду ради Ся Чань... Потому ли, что она — служанка моей старшей сестры?”
Ло Цинчжоу хотел вслушаться глубже, но лодка резко вильнула. Жаворонок, покачиваясь на корме, нарочно загородила собой обзор и с лукавой улыбкой прищурилась:
Ло Цинчжоу хотел вслушаться глубже, но лодка резко вильнула. Жаворонок, покачиваясь на корме, нарочно загородила собой обзор и с лукавой улыбкой прищурилась:
— Что, господин, никак расставаться не хочется?
— Что, господин, никак расставаться не хочется?
Ло Цинчжоу перевел взгляд на нее, и в тот же миг его виски пронзила острая боль. Он тут же опомнился и оборвал связь. Чтение стольких мыслей подряд отняло слишком много духовных сил.
Ло Цинчжоу перевел взгляд на нее, и в тот же миг его виски пронзила острая боль. Он тут же опомнился и оборвал связь. Чтение стольких мыслей подряд отняло слишком много духовных сил.
Видя, что он отмалчивается, Жаворонок фыркнула и продолжила язвить:
Видя, что он отмалчивается, Жаворонок фыркнула и продолжила язвить:
— Ах, как наш господин сегодня блистал! Барышни Мэн и Сун так и пожирали вас влюбленными глазами, расстаться не могли. Признайтесь, ведь безумно хотелось пересесть к ним в лодку, поплавать под луной да пофлиртовать в Башне Созерцания Луны?
— Ах, как наш господин сегодня блистал! Барышни Мэн и Сун так и пожирали вас влюбленными глазами, расстаться не могли. Признайтесь, ведь безумно хотелось пересесть к ним в лодку, поплавать под луной да пофлиртовать в Башне Созерцания Луны?
Ло Цинчжоу смерил ее подозрительным взглядом. Вспомнив, как внезапно накренилось суденышко перед тем, как Ся Чань полетела в воду, он спросил:
Ло Цинчжоу смерил ее подозрительным взглядом. Вспомнив, как внезапно накренилось суденышко перед тем, как Ся Чань полетела в воду, он спросил:
— Девушка-Жаворонок, а ведь лодку ты раскачала нарочно, верно?
— Девушка-Жаворонок, а ведь лодку ты раскачала нарочно, верно?
Она невинно захлопала ресницами:
Она невинно захлопала ресницами:
— Что еще за «нарочно»? Господин, не нужно переводить стрелки и увиливать от ответа!
— Что еще за «нарочно»? Господин, не нужно переводить стрелки и увиливать от ответа!
Ло Цинчжоу пристально посмотрел на нее, решив не упорствовать, и лишь буркнул:
Ло Цинчжоу пристально посмотрел на нее, решив не упорствовать, и лишь буркнул:
— Я вообще не собирался сюда идти. Это ты меня вынудила.
— Я вообще не собирался сюда идти. Это ты меня вынудила.
Жаворонок звонко рассмеялась:
Жаворонок звонко рассмеялась:
— Господин, побойтесь неба! Я ведь не угрожала вам мечом и не смотрела волком. С чего бы это я вас принуждала?
— Господин, побойтесь неба! Я ведь не угрожала вам мечом и не смотрела волком. С чего бы это я вас принуждала?
Ло Цинчжоу покосился на сидевшую поодаль угрюмую Ся Чань с мечом наперевес и предпочел промолчать.
Ло Цинчжоу покосился на сидевшую поодаль угрюмую Ся Чань с мечом наперевес и предпочел промолчать.
Девушка задорно улыбнулась и, оставив его в покое, весело замурлыкала под нос какую-то песенку, уверенно направляя лодку к причалу.
Девушка задорно улыбнулась и, оставив его в покое, весело замурлыкала под нос какую-то песенку, уверенно направляя лодку к причалу.
Ло Цинчжоу разглядывал ее миловидное личико и тонкий, изящный силуэт, очерченный мокрым платьем, и снова поймал себя на размышлениях.
Ло Цинчжоу разглядывал ее миловидное личико и тонкий, изящный силуэт, очерченный мокрым платьем, и снова поймал себя на размышлениях.
“Чего она добивается? Ревнует? Или все это ради своей хозяйки? И все-таки... была ли той ночью в моей постели именно она?”
“Чего она добивается? Ревнует? Или все это ради своей хозяйки? И все-таки... была ли той ночью в моей постели именно она?”
У самого берега Жаворонок отпустила еще одну колкую шпильку:
У самого берега Жаворонок отпустила еще одну колкую шпильку:
— Господин, Чаньчань, ну посмотрите на себя! С вас течет так, что в лодке скоро рыбу можно будет ловить. Сложно было одежду снять, что ли?
— Господин, Чаньчань, ну посмотрите на себя! С вас течет так, что в лодке скоро рыбу можно будет ловить. Сложно было одежду снять, что ли?
Оба утопленника дружно проигнорировали ее насмешку.
Оба утопленника дружно проигнорировали ее насмешку.
Стоило лодке ткнуться в причал, Ло Цинчжоу сухо попрощался и поспешил к себе, чтобы поскорее переодеться.
Стоило лодке ткнуться в причал, Ло Цинчжоу сухо попрощался и поспешил к себе, чтобы поскорее переодеться.
Жаворонок с Ся Чань тоже направились к своему двору. Ся Чань тут же шмыгнула в комнату переодеваться.
Жаворонок с Ся Чань тоже направились к своему двору. Ся Чань тут же шмыгнула в комнату переодеваться.
Жаворонок же прошла в глубину сада к уединенной беседке. Приблизившись к застывшей там белоснежной фигуре, она скользнула взглядом по ее неземной, безупречной красоте и тихо спросила:
Жаворонок же прошла в глубину сада к уединенной беседке. Приблизившись к застывшей там белоснежной фигуре, она скользнула взглядом по ее неземной, безупречной красоте и тихо спросила:
— Барышня, вы вернулись?
— Барышня, вы вернулись?
Но сидевшая в беседке девушка с отрешенным лицом лишь безучастно смотрела вдаль, так ничего и не ответив.
Но сидевшая в беседке девушка с отрешенным лицом лишь безучастно смотрела вдаль, так ничего и не ответив.

Комментарии

Загрузка...