Самый младший из всех, Кака, был абсолютно невоздержан на язык и возопил:
— Босс! Что это за комочек вы притащили?
Едва эти слова слетели с его губ, как другой участник команды по кличке Хурма отвесил ему смачную затрещину:
— Тьфу ты, дурень, что за глупости! Босс притащил не какой-то комочек, а будущую невестку! Ой, тьфу — тьфу-тьфу, не так, нужно сказать — одну из невесток.
Человек на руках у Лу Хуайцзиня заворочался и издал тихое мычание.
Лу Хуайцзинь строго глянул на них и тут же поднялся наверх.
Как только он скрылся за поворотом лестницы, Кака схватился за голову и взвыл:
— Всё, мне конец, босс только что на меня посмотрел!
Всегда невозмутимый Кинг тоже растерял всю свою невозмутимость.
— Что-то босс сегодня сам не свой.
Подумав о чём-то, он поспешно скомандовал Каке:
— Кака, включи музыку! Погромче!
Кака опешил:
— Зачем, капитан? Если из-за этого проснётся та будущая невестка, сам за неё отвечать будешь?
Кинг выразительно на него покосился:
— Тебе еще нет восемнадцати, чего ты столько вопросов задаешь? Давай включай, боссу наверху надо как следует расслабиться.
Остальные дружно выдали протяжное «о-о-о» и, сплотившись с видом «мы всё понимаем, все всё знают», помогли отыскать запылившиеся басовые колонки, врубив популярные диджейские треки.
Кто-то тихонько шепнул:
— Кака, если вдруг услышишь какие-нибудь звуки не для детских ушей, смотри даже не спрашивай, понял?
Кака покрылся испариной:
— Вы, банда взрослых дядек, можете вести себя хоть капельку приличнее?
Лу Хуайцзинь отнёс Гу Шуаншуан наверх и аккуратно опустил на кровать.
Обернувшись, он достал из шкафа чистую рубашку, собираясь переодеться. В комнате отдыха не было отдельной перегородки, но, прикинув, что Гу Шуаншуан проспит еще не скоро, он прямо у края кровати принялся расстёгивать пуговицы.
Стоило расстегнуть лишь половину, как снизу донеслись раскаты диджейской музыки — ритм был настолько динамичным, а децибелы столь высоки, что под ногами дрожал пол.
Гулкая музыка разбудила Гу Шуаншуан. Она протерла глаза, села и замерла, уставившись на обнаженную наполовину грудь Лу Хуайцзиня.
Лу Хуайцзинь встретился взглядом с её покрасневшими глазками, и его пальцы, замершие на пуговицах, резко остановились. Он и сам не понимал, с чего вдруг почувствовал себя виноватым, и в панике принялся застёгиваться обратно.
Не испытывай он угрызений совести, всё выглядело бы нормально, но эта спешка лишь делала его похожим на какого-то извращенца.
Лу Хуайцзинь быстро взял себя в руки и до конца застегнул рубашку.
Девушка, видимо, только проснулась и еще не до конца пришла в себя: взгляд осоловелый, выражение лица самое простодушное. Лу Хуайцзинь налил стакан горячей воды и протянул ей, но она прохлопала глазами добрых полминуты, прежде чем протянуть руку.
Лу Хуайцзинь присел рядом и успокоил её:
— Шуаншуан, с некоторыми вещами тебе не под силу бороться, нужно научиться просто с ними жить.
Гу Шуаншуан кивнула, прикупила губами край стакана, сделала глоток горячей воды и провела пальцами по растрёпанным волосам. Голос её звучал слегка охрипшим:
— Старший брат Лу, спасибо тебе.
— Не за что, — ответил Лу Хуайцзинь. — Шуаншуан, ты уверена, что всё это время жила с дядюшкой Гу?
Она кивнула:
— Угу, всегда.
До восьми лет её оставляли в детском приюте: дядюшка Гу каждое утро отвозил её туда, а по вечерам забирал обратно.
Они жили с ним в большом особняке, где на огромную площадь приходилось всего двое жильцов. Жизнь до восьми лет была одинокой, у нее совсем не было друзей; а после восьми они перебрались в горную деревушку, и только тогда у нее появились товарищи.
Она пробыла в селении Лю больше десятка лет, и это место стало для нее второй родиной.
Лу Хуайцзинь вспомнил ту старую фотографию в горной деревушке, где Дядюшка Гу стоял рядом с чемпионом мира. Уже тогда она показалась ему странной, а после личной встречи с Дядюшкой Гу это странное чувство только усилилось, ничуть не поблекнув.
Лу Хуайцзинь потрепал её по голове в знак утешения:
— Отдыхай сегодня здесь, у меня есть дело, нужно ненадолго отлучиться.
Она кивнула, провожая взглядом спешно выходящего из комнаты Лу Хуайцзиня.
Как только дверь за ним закрылась, Гу Шуаншуан улеглась обратно на кровать, с головой накрылась одеялом и снова заснула.
Стоило Лу Хуайцзиню спуститься вниз, как Кинг не преминул подколоть его:
— Босс? Да у вас просто реакция молнии! Невесту-то хоть уложили отдохнуть?
Остальные участники GN одарили его многозначительными взглядами.
Лу Хуайцзинь мгновенно всё понял и холодно окинул их суровым взором:
— А нугом все марш по комнатам переодеваться, бегом в тренажерный зал. На пробежку, ровно на час.
— !.. — взвыли парни. — Босс! Да от часа бега кони двинуть можно!
— Как профессиональные киберспортсмены, в первую очередь вы должны обладать крепким здоровьем, — Лу Хуайцзинь взглянул на часы. — Вечернее собрание переносится на завтрашний рейс в самолете. Сейчас ровно десять минут восьмого, я вернусь без десяти восемь и надеюсь застать вас вспотевшими.
Парни со злости принялись колотиться лбами о клавиатуры, издавая глухие звуки.
Целый час... это же настоящая смерть!
Не успел Лу Хуайцзинь переступить порог, как Гу Шуаншуан тоже спустилась вниз.
Она просто хотела дойти до туалета, как вдруг увидела дюжину взрослых мужиков, которые самозабвенно бьются лбами о клавиатуры, а затем синхронно поднимают на нее головы.
Под пристальными взглядами дюжины здоровых парней Гу Шуаншуан чуть не описалась на месте.
— Эм... простите... а где тут нужник? — одной рукой она прижала живот, а другой уперлась в деревянные перила.
Окружающие в упор рассматривали гостью: стрижка горшком, огромные глаза, бледная кожа, свободная спортивная одежда, подчеркивающая ее миниатюрную фигурку.
Со всех сторон эта девчонка выглядела как старшеклассница... Несовершеннолетняя, что ли?
Кучка холостяков переглянулась и почти одновременно ткнула пальцами в сторону каморки под лестницей.
Когда Гу Шуаншуан скрылась в туалетной комнате, все мужчины дружно шумно выдохнули.
...Вот на каких цыпочек запал босс! На такую сопливую девчонку позарился! Настоящий зверь! Просто зверь!
Гу Шуаншуан шагнула в уборную, и в нос ей ударил жуткий смрад. Внутри обнаружились три кабинки и три писсуара. Она выбрала самый чистый писсуар, присела на корточки и, зажав нос пальцами, принялась за дело.
Снаружи тем временем вовсю шли бурные обсуждения. Кака сдернул наушники, прижался щекой к столу и зашептал:
— Сдается мне, наша невестка чертовски похожа на Народного мужа.
Хурма поддакнул:
— А ведь и правда, есть сходство!
Кинг уточнил:
— Не то чтобы есть, да она вылитая!
Кака восхитился:
— Ну босс и стратег! Стоило кому-то отжать у него звание Народного мужа, как он тут же молниеносно охмурил девчонку? Мастерка подката, ничего не скажешь.
Хурма врезал Каке подзатыльник:
— Мелочь пузатая, нечего тут горькую правду озвучивать.
Кака принялся потирать ушибленное место и надул губы:
— Да я же научился всему от вас, старых холостяков!
Кто-то поскрёб подбородок:
— Как думаете, а зачем босс, бросив девчонку, куда-то подорвался?
Кака загадочно ухмыльнулся:
— А зачем еще? За резиночками.
По рядам парней пронесся многозначительный обмен взглядами.
Шайка одиноких псов мысленно обрушила на босса пятисотый этаж проклятий за звериную сущность.
Спустя полчаса.
Хурма нахмурился:
— Невестка что, в унитаз провалилась?
Кака высказал предположение:
— А вдруг в обморок упала?
Из туалета то и дело раздавался шум набирающейся воды, вводя парней в полный ступор.
Раздался щелчок, и дверь распахнулась. Гу Шуаншуан вышла наружу, зажав нос и шумно воздух:
— Воняет жуть как, в свинарнике у тетя Лю и то чище.
Все дружно: «...»
Нельзя же так сравнивать, невестка!
Кака подскочил ближе и, заглянув в дверной проем санузла, издал вопль, в полной мере отражавший всю степень его потрясения.
Кинг с Хурмой тоже сгорали от любопытства и заглянули через плечо. Туалет сиял чистотой и свежестью, там было светлее и аккуратнее, чем в их собственных спальнях.
По сравнению с этим местом их комнаты действительно смахивали на хлев. Нет, хуже свинарника.
Кака принялся услужливо массировать плечи Гу Шуаншуан:
— Невестка, я ваш преданный фанат. Тот самый Кака, который каждый день строчит комментарии под вашим постом в блоге — это я.
Гу Шуаншуан уставилась на ровесника с точно такой же стрижкой под горшок и, не зная, что ему ответить, молча присела на первый попавшийся стул.
— Какая же она... неприступная, — Кака остался проигнорированным и слегка смутился.
Кинг тут же поднял его на смех:
— Добился своего, да?
Сидя на табуретке, Гу Шуаншуан обвела всех изучающим взглядом, отчего парням сделалось не по себе.
...Неужели невестку приставили к ним надзирательницей?
Под ее прицельным взглядом те, кто еще минуту назад и не думал плестись в спортзал, молча отбросили мышки, побросали дела и с унылым видом поплелись в сторону тренажеров.
Гу Шуаншуан просто стало любопытно, в какие игры они рубятся за компьютерами, и она никак не ожидала, что стоило ей поглазеть всего две минуты, как вся эта компания дружно потянется в спортзал.
Спать ей по-прежнему не хотелось, поэтому она поплелась следом за ними.
В спортивном зале обнаружилось множество тренажеров и снарядов: половина команды устроилась на беговых дорожках, а вторая занялась метанием дротиков.
Правила гласили, что попавший в яблочко получал право выбрать наказание для любого проигравшего, который затем был обязан отжаться на перекладине десять раз.
Столь изощренные правила мог придумать разве что сам Лу Хуайцзинь.
Гу Шуаншуан со стороны наблюдала за их состязанием по дартсу. Безоговорочным лидером выбился Кака, затерроризировавший остальных так, что те взвыли от безысходности. Гу Шуаншуан сочла, что этот паренек с точно такой же прической ведет себя слишком задиристо, поэтому подошла ближе и робко поинтересовалась у Кинга:
— Большой брат, я могу сыграть?
Кинг, удостоившийся столь солидного обращения, аж расплылся в улыбке:
— Невестка может просто называть меня Кингом.
Он протянул ей несколько дротиков и спросил:
— Умеешь метать, невестка?
— Вы... называйте меня просто Шуаншуан.
Она ведь еще не замужняя женщина, титул невестки ей пока не подходил. И добавила:
— Немного умею, но играю так себе.
Кака самодовольно ухмыльнулся:
— Ничего страшного, если в яблочко не попадешь, я заставлю тебя сделать всего один качающий пресс!
Не дожидаясь, пока Кака закончит фразу, Гу Шуаншуан зажала в руке горсть дротиков и в два счета метнула пару штук — оба угодили точно в центр мишени.
Всего в ее руке было восемь дротиков, и каждый полетел в цель с абсолютной точностью.
Парни онемели от изумления, готовые в любую секунду бухнуться перед ней на колени.
То, как невестка метала дротики... просто сногсшибательно!
Кинг приоткрыл рот:
— Можно мы... не будем звать тебя невесткой, а станем звать Народным мужем?
Их толпа взрослых мужиков была полностью разгромлена женщиной босса!
Босс... он что, привел жену исключительно ради того, чтобы растоптать их хрупкие сердечки и нервы?
Покинув клуб, Лу Хуайцзинь вернулся в дом Дядюшки Гу и назначил ему встречу в парке неподалеку от жилого комплекса.
Дядюшка Гу, казалось, заранее догадывался о его возвращении: отвечая на звонок, он ничуть не удивился. Появившись на месте, он принес с собой конверт и передал его Лу Хуайцзиню.
В тусклом свете паркового фонаря лицо Дядюшки Гу казалось изборожденным глубокими следами усталости. Он заговорил прямо и без обиняков:
— Я знаю, что ты пришел из-за Шуаншуан, и знаю, что о ней всё это время заботился ты. У тебя наверняка накопилось немало вопросов, тебе любопытно, почему я от нее отказался, верно?
— Говорите, — спокойно произнес Лу Хуайцзинь.
Дядюшка Гу вздохнул:
— Есть такая поговорка: небесное возмездие циклично, и карма настигает каждого, рано или поздно. От некоторых вещей не убежать, и у меня на душе уже много лет камнем лежит этот груз. Знаешь Мен Тяньхуа? Он отец Шуаншуан. Когда-то я был его тренером, мы были близки как братья. Позже из-за пьянства за рулем случилась авария: мои ноги оказались парализованы, а отец Шуаншуан погиб. Мать Шуаншуан отличалась слабым здоровьем, а после родов и вовсе слегла, а когда муж погиб, она сломалась под грузом горя и тоже ушла из жизни. Мы с моей девушкой, а ныне женой, обсудили это [Исходя из контекста, сыну Дядюшки Гу не может быть одиннадцать-двенадцать лет — он должен быть ровесником Шуаншуан.] и решили вырастить ребенка сами, но рано или поздно девочка узнала бы правду. Я боялся её...
— Ты боялся, что, повзрослев, она начнет мстить? И поэтому прятал от людей, не пускал в школу? А в конце концов и вовсе увез в глухую деревню? — Лу Хуайцзинь продолжил за него, видя, что тот умолк.
Дядюшка Гу кивнул, не став отпираться:
— Да. Поэтому я старался возместить ей всё сполна и обучил всему, что умел сам.
Ярость вскипела в груди Лу Хуайцзиня, и он схватил его за воротник:
— Управление машиной в пьяном виде повлекло гибель человека, это уголовное преступление, ты осознаешь?! Я наводил справки, Шуаншуан раньше находилась в Циншаньском приюте, и у тебя тогда не было никаких оснований на её удочерение. Ты забрал её самовольно, так ведь?
Дядюшка Гу кивнул:
— Так.
Лу Хуайцзинь врезал ему прямо в челюсть:
— Да это же похищение ребенка! Ты невероятно эгоистичен, если бы не ты, у Шуаншуан была бы куда лучшая жизнь!
— Я... я просто хотел искупить вину, — Дядюшка Гу вспомнил события тех лет и едва не сорвался. Закрыв лицо руками, он опустился на корточки и пробормотал, обхватив голову: — Я просто пытался искупить грех... но этот грех становился всё тяжелее, с каждым годом всё тяжелее.
— Ты пытался искупить вину? Ты просто пытался сбежать! Увезя Шуаншуан и изолировав её от мира, ты прикрывал ею свое собственное бегство от ответственности! А теперь, когда твой сын подрос и ты захотел обустроить нормальный быт для жены и ребенка, ты просто выбросил Шуаншуан! Твой грех теперь не смыть до конца дней.
Дядюшка Гу шумно втянул воздух и признал:
— В юности я был глуп и не понимал многого, но от прошлого не уйти, и рано или поздно приходится платить по счетам. Как ни крути, а побег с места пьяного ДТП и самовольное похищение ребенка из приюта — это прямое нарушение закона. Я сдамся властям и искуплю вину в тюрьме. Шуаншуан — девочка честная и прямая, если сказать ей всё прямо сейчас, я боюсь, она не выдержит. В этом конверте то, что я хотел ей сказать, передай его при удобном случае. Сразу после Нового года я отправлю сына за границу и пойду с повинной.
Эти тяжелые тайны годами давили на совесть Дядюшки Гу, но перед лицом Лу Хуайцзиня он выложил всё начистоту. Пожалеть таких людей — значит оскорбить справедливость, и на фоне всех страданий, выпавших на долю Гу Шуаншуан за эти годы, Лу Хуайцзинь не испытывал к нему ни капли жалости.
Он сухо бросил:
— Я прослежу за тобой лично. Смотри, чтобы до тюрьмы ты дошел сам.
Подобные действия Дядюшки Гу являлись грубейшим посягательством на личную свободу Гу Шуаншуан.
Более десяти лет назад он по своей вине устроил смертельное ДТП в состоянии алкогольного опьянения, из-за чего мать Шуаншуан не вынесла гибели мужа и свела счёты с жизнью. Мало того, что он не собирался раскаиваться, он еще и похитил маленькую, ничего не понимающую девочку, скрываясь от правосудия. Обстоятельства дела были крайне тяжелыми, и ему грозило от трех до семи лет лишения свободы.
Дядюшка Гу прекрасно это понимал и уже принял твердое решение сдаться властям, чтобы понести заслуженное наказание.
Лу Хуайцзинь не чувствовал к нему ни сочувствия, ни жалости — эгоист не заслуживает снисхождения.
Разобравшись с Дядюшкой Гу, Лу Хуайцзинь заглянул в больницу навестить старика.
Мен Тяньхуа приходился Гу Шуаншуан родным отцом, а старик некогда был тесно с ним знаком, поэтому стрелковый клуб «Мэндао» создавался именно в память о друге.
В палате старик еще не спал, устроившись на кровати за просмотром патриотического сериала. Не ожидав появления внука в столь поздний час, старик снял очки для чтения и поинтересовался:
— Старший внук, чего это тебя принесло сюда среди ночи?
Лу Хуайцзинь придвинул стул и присел у изголовья:
— Я пришел спросить вас об одном деле.
Старик рассмеялся:
— Надо же, мой мальчик решил обратиться ко мне за справкой!
Лицо Лу Хуайцзиня оставалось серьезным:
— Если память мне не изменяет, дедушка, вы ведь были знакомы с Мен Тяньхуа, верно?
Услышав это, старик убрал улыбку, погрузившись в воспоминания, и лицо его омрачилось:
— Да разве ж просто знакомы? Мы были друзьями до гроба. Стрелковый клуб «Мэндао» я открыл не ради чего-то, а именно в память о нем.
Лу Хуайцзинь достал фотографию и протянул ее старику:
— Вы узнаете человека на этом снимке?
Нацепив очки и щелкнув настольной лампой, старик вгляделся в снимок. Долгое время он рассматривал его в тишине, пока его затуманенные глаза не наполнились слезами:
— Узнаю... Это лучший друг Сяо Мэна, его же тренер. Его звали... Чэнь Тао. К чему ты вдруг спрашиваешь?
Лу Хуайцзинь не ответил прямо:
— Мен Тяньхуа действительно умер от рака?
Старик тяжело вздохнул:
— Газеты тогда писали, что Сяо Мен скончался от онкологии. На самом деле он погиб в автомобильной аварии. В той машине находились двое — Сяо Мен и Чэнь Тао. Причиной аварии стало то, что Чэнь Тао сел за руль пьяным. Позже, когда полиция попыталась его задержать, он бесследно исчез. Спортивное руководство страны тогда дорожило своей репутацией, поэтому инцидент замяли, а в официальных сводках указали рак.
Лу Хуайцзинь мысленно сопоставил факты.
Глаза старика увлажнились, и он с горькой усмешкой добавил:
— Мы с твоей бабушкой тогда даже собирались удочерить дочку Сяо Мэна. Но в приюте нам сказали, что девочка пропала, бесследно исчезла. Эх, нелегкая судьба выпала на долю семьи Сяо Мэна. Если бы девочка нашлась, ты бы сейчас... приходился ей племянником. Тьфу, старший внук, ты к чему вдруг завел этот разговор?
Уголки губ Лу Хуайцзиня слегка дрогнули... Приходиться кому-то племянником, ну просто фантастика.
— Старший внук, с чего вдруг ты заговорил об этом? Неужели ты отыскал ту девочку? — старик заметно разволновался. — Неужели есть вести о ней?
— Какой еще племянник, она просто девчонка, — Лу Хуайцзинь выразительно зыркнул на деда и поднялся с места.
Старик растерянно заморгал, а когда попытался возразить, Лу Хуайцзинь уже вышел из палаты.
Сидя на больничной койке, старик утер набежавшие слёзы: судя по всему, этот его непослушный внук и впрямь отыскал названную «тетушку»...
Вернувшись в клуб, Лу Хуайцзинь застал Гу Шуаншуан за игрой в дартс с остальными ребятами.
Кака, получив порцию наказания почти в шестьдесят подтягиваний, лежал пластом, умирая от усталости. Гу Шуаншуан успела обыграть его уже несколько десятков раз подряд и прибывала в великолепном расположении духа.
Кака беспомощно ползал по полу, моля о пощаде, а она победоносно вещала:
— ...Мелкий гриб! Не смей отлынивать! Осталось еще тридцать подтягиваний! А ну марш выполнять!
Кака почти рыдал, цепляясь за её кроссовки:
— Муж, пощади! Сохрани мне жизнь!
Лу Хуайцзинь бросил взгляд на распростертого на полу Каку, а затем перевел его на сияющую от восторга Гу Шуаншуан.
У них ведь и прически практически одинаковые: у одного мужской горшок, у другой женский. Стоя рядом, они выглядели до нелепого забавно.

Комментарии

Загрузка...