— Батюшки, сестрёнка, да вы и впрямь разбогатели! — Чуть ли не на всю избу заголосила Ню Липин.
— Да какое там богатство, невестка. Я учительница, муж – полицейский. Откуда деньгам взяться? Просто Чжуан Яну за особые заслуги премию выписали, вот и всё, — в голосе Сяоми промелькнула едва скрываемая гордость.
— Чжуан Ян, неужто и правда орден получил? — Лицо Ню Липин выражало крайнюю степень недоверия. Они с Дачжи слышали об этом, но списали всё на хвастовство. Но раз Сяоми говорит об этом так уверенно в глаза... Неужели не врет?
Все присутствующие в комнате разом уставились на Чжуан Яна, ожидая подтверждения.
— Правда-правда! Моему папе дали орден второй степени, и грамота у нас дома есть! — Не дождавшись ответа отца, Сяосяо гордо выпятила грудь.
— Всё так, невестка, — Чжуан Ян подтвердил слова дочери спокойным кивком.
— Ну, молодец! Я-то знаю, что такую награду просто так не дают. Вон, Янь Сяоцзюнь из соседней деревни стал чемпионом по рукопашному бою во всей армии, и то ему только вторую степень дали. А ты-то что совершил? — С любопытством спросил Ван Дачжи.
— В уезде было громкое убийство. Я помог оперативникам выйти на след и задержать преступников, вот и отметили, — скромно пояснил Чжуан Ян.
— Вот оно как, — Дачжи понимающе закивал.
— А ещё папа теперь будет детективом! Он очень крутой! — Сяосяо снова влезла в разговор, сияя от восторга.
— Ха-ха, гляньте, какая малая – уже понимает, что быть опером почётно, — рассмеялась Ню Липин.
— Нет же, он правда идёт в криминальную полицию! Мам, скажи им! — Девочка, видя, что взрослые воспринимают её слова как шутку, с мольбой посмотрела на Сяоми.
— Это правда, — улыбнулась та.
Теперь уже все взгляды скрестились на Сяоми, а она, сияя, перевела взор на мужа.
— Папа, мама, брат, невестка... Дело в том, что после тех раскрытых дел руководство решило, что у меня есть способности к розыску. Меня переводят в уголовный розыск, в понедельник выхожу на новое место, — спокойно объяснил Чжуан Ян.
Тут уж не только Дачжи с женой ахнули – даже старик на диване, до того хранивший невозмутимость, заметно напрягся.
— Вот это да, Чжуан Ян! Это же повышение! Сяоми, а ты чего молчала, как партизан? — Лицо Ню Липин стало еще более восторженным.
— Верно невестка говорит. О таких вещах сразу сообщать надо! — Мать тоже не удержалась от упрёка.
Сяоми кокетливо надула губки:
— Так он же ещё не заступил на должность. Хотели дождаться, пока всё официально будет, а уж потом хвастаться.
— Кстати, папа, это вам. Знаю, вы уважаете хороший алкоголь, специально привез, — Чжуан Ян достал бутылку элитного «Маотая» и протянул тестю.
Будь на его месте прежний Чжуан Ян – лодырь и бездарь – старик бы и смотреть на него не стал. Но теперь перед ним стоял зять с орденом на груди, будущий оперативник криминальной полиции. Такой человек – гордость семьи, настоящий мужчина с большим будущим.
Отношение тестя изменилось в один миг.
— Мать правду говорит... Вы молодые, вам на ноги вставать надо, нечего на всякую ерунду тратиться, — голос старика смягчился. Эти слова были его способом признать, что старые обиды забыты.
— Мы понимаем. Но у мамы юбилей, грех было не порадовать, — быстро ответил Чжуан Ян.
Стоило всем узнать о его новой должности, как атмосфера в доме в корне переменилась. Особенно суетилась невестка Ню Липин – теперь в каждом её предложении так или иначе упоминался «дорогой зять».
Вечером Чжуан Ян сел за стол с тестем. Под хорошую выпивку их отношения крепли на глазах, и к концу ужина последние капли неприязни в душе старика испарились без следа.
На следующее утро Чжуан Ян ещё крепко спал, когда его разбудили истошные крики и плач со двора.
— Что случилось? — Сяоми тоже проснулась, недоуменно протирая глаза.
Шум снаружи был такой, что о сне можно было забыть. Супруги поднялись и вышли во двор.
— Рано вы сегодня, ещё и семи нет, — сказала мать Сяоми, заходя в ворота и застав зятя с дочерью за умыванием.
— Да какой там сон, мам. Что там за крики на всю деревню? — Недовольно проворчала Сяоми. Дома она чувствовала себя совсем маленькой и позволяла себе покапризничать.
— Да это вдова Ван из соседнего дома. Утром вышла в хлев, а у неё все свиньи мертвые. Кричит, что отравил кто-то. Жалко бабу-то: одна двоих детей тянет, учит. Говорила мне недавно, что вот продаст поросят – и как раз на учёбу детям хватит. А теперь всё, считай, без гроша осталась, — со вздохом объяснила мать.
— Мам, а правда, что их отравили? — Полюбопытствовала Сяоми.
— Кто ж его знает... Но не верится мне, что у кого-то рука поднялась вдове так подгадить, — старушка покачала головой.
— Бедная женщина. Пойдём глянем? — Сяоми вопросительно посмотрела на Чжуан Яна.
Тот кивнул.
Они подошли к дому вдовы. Там уже собралась толпа: и тесть Чжуан Яна, и шурин с женой – все были тут как тут, жадно ловя подробности происшествия.
Справа во дворе стоял свинарник из пустотелых блоков. Перед самым входом, прямо на земле, сидела женщина лет сорока – заурядной внешности, но довольно статная. Она рыдала в голос, проклиная всё и вся.
Смысл её причитаний сводился к тому, что кругом одни враги, которые обижают сироту и вдову. Она призывала на голову злоумышленника громы и молнии, желая, чтобы его придавило камнем, утопило в реке, а дети его родились уродами.
— Соседка, ну зачем ты так? Не факт ещё, что это люди сделали, — попытался кто-то урезонить её, устав от грязных ругательств.
Вдова Ван тут же вскинулась:
— Как это не люди? Вчера вечером кормила – бегали как ни в чём не бывало! Если не отрава, то с чего бы им всем за одну ночь подохнуть?
— А ну, расступитесь! Дайте дорогу! Мой зять – полицейский, пусть он посмотрит, что к чему! — Ню Липин, завидев Чжуан Яна, развила бурную деятельность, расталкивая зевак.
При слове «полиция» толпа послушно расступилась, образовав живой коридор.
Вдова Ван, услышав о представителе власти, вмиг вскочила на ноги и бросилась к Чжуан Яну.
— Товарищ полицейский, вы уж рассудите по совести! Сами видите – одна я детей поднимаю, никакой опоры нет. Только на этих свинок и надеялась... Как нам теперь жить-то, горемычным? — Она запричитала с новой силой, размазывая слёзы и сопли по лицу.

Комментарии

Загрузка...