Чем больше Су Тан говорила, тем сильнее закипала. Ее гнев пылал столь ярко, что она даже не заметила озадаченного взгляда Се Шулань.
─ Вторая невестка, откуда ты знаешь?
─ Да я... это... понаслышке! В деревне-то всякий знает, каков из себя семейный нрав у Чэней.
Се Шулань согласно кивнула. Во дворестях Чэни любили пустить пыль в глаза и при посторонних изображали к ней сносное отношение; девочка думала, что кто-то просто случайно стал свидетелем.
Су Тан поспешила прервать ее раздумья: ─ Шулань, послушай меня внимательно, я хочу сказать тебе одну вещь.
Они собирались прилечь на кровать, но Се Шулань резко села и в упор уставилась на Су Тан. Та тоже приподнялась, заглядывая ей прямо в глаза.
─ Ты должна вырасти хорошим человеком, но ни в коем случае не зацикливайся на тех, кто относился к тебе плохо. Понимаешь меня?
Се Шулань с сомнением повторила ее слова: ─ Ты хочешь сказать, что мне не стоит обращать внимания на родителей Чэнь?
Су Тан кивнула: ─ И да, и нет!
─ Береги себя. Если кто-то поступает с тобой дурно, ты имеешь полное право вычеркнуть этого человека из мыслей. Касается всех – меня, отца с матерью, да хоть кого на этом свете.
Се Шулань еще сильнее растерялась: ─ Но вы же все ко мне так добры...
─ Потому что ты этого заслуживаешь, именно поэтому я и говорю: будь хорошим человеком. А если кто-то обижает тебя – дело вовсе не в тебе, так что и переживать нечего.
Взглянув на растерянное лицо девочки, Су Тан продолжила развивать мысль: ─ Ну, например, представь: в один прекрасный день я перестану с тобой разговаривать. Что ты сделаешь?
─ Наверное, подумаю, что я в чем-то виновата...
Су Тан повысила градус задачи: ─ А если ты вовсе ни в чем не виновата?
Се Шулань нахмурилась, силясь найти ответ: ─ Я... я не знаю. Наверное, постаралась бы стать к тебе еще лучше, чтобы всё вернулось на круги своя...
Прервав ее на полуслове, Су Тан твердо произнесла: ─ Шулань, запомни: твоей вины тут нет. Если ты оплошала – я скажу тебе об этом прямо, родители тоже подскажут.
─ Ошиблась – исправила, в этом нет ничего страшного. Но если ты чиста перед нами, а мы все равно отворачиваемся – значит, проблема в нас.
Су Тан терпеливо разложила всё по полочкам, и девочку наконец озарило: ─ Вторая невестка, я поняла! Это как когда маленький Минчэ нашкодит, родители его ругают, но от себя не отталкивают.
Су Тан одарила ее взглядом, полным одобрения: ученье впрок.
[Се Шулань отдалилась от сюжета романа «В 70-е фальшивая барышня растит свиней, а я укрепляю здоровье» на 35%.]
─ А теперь задачка посложнее: представь, что родители говорят тебе о твоей вине, а ты точно знаешь, что права. Как поступить? Ладно, даю тебе на раздумья целое послеобеденное время, а пока давай прикроем глаза и отдохнем – скоро опять на работу.
Хоть Су Тан и не стала выкладывать готовый ответ, камень, лежавший на душе у девочки, будто испарился. Се Шулань уяснила главное: пока она чиста совестью, близкие люди – отец, мать, вторая невестка – никуда не денутся.
Су Тан не стала продолжать наставления: иные истины должны перебродить в голове сами или пройти через личный опыт. Никакие слова не заменят собственного прозрения.
Теперь ее занимало другое: если Се Шулань преодолела тридцатипроцентный рубеж отрыва от сюжета, одарит ли ее система за это наградой?
[Губы раскатала!] – раздался в голове ледяной голос системы.
Впрочем, Су Тан не расстроилась: она обнаружила куда более действенный способ вытягивать девушку из сюжетной колеи. Похвала – это хорошо, но главное – пробудить в ней самостоятельную мысль.
И сама же мысленно восхитилась: не зря старшие поколения твердили о необходимости раскрепостить сознание.
Пока человек живет во тьме невежества, откуда ему знать, где добро, а где зло?
Время подходило к полуденному выходу на поле, и Су Тан, решив не тратить драгоценные минуты на сон, погрузилась в медитацию, наводя порядок в мыслях.
Когда прозвучал сигнал к началу смены, обе женщины чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими, несмотря на то, что так и не сомкнули глаз.
А вот Чэнь Ци провела весь час в комнате Се Шулань, сгорая от злости. Разбуженная резким звуком гонга, она поняла, что вздремнуть ей удалось от силы минуты две.
Гостья рассчитывала, что Хэ Чуньхуа останется дома и у них будет уйма времени для бесед по душам, однако услышала, как та просит у Су Тан рабочий инвентарь.
─ Сяо Тан, я побегу с мотыгой на поле, ты не спеши, ─ бросила Хэ Чуньхуа.
Переварив за обедом слова Се Цзяньго, она чувствовала прилив сил и рвалась доказать, что по-прежнему способна отрабатывать полные трудодни, а потому едва дождалась возможности сорваться с места.
Выскочив наружу, Чэнь Ци даже не застала ее спины и лишь теперь с удивлением узнала, что зрение к матери вернулось.
─ Пап, с каких это пор у мамы глаза здоровы? Почему мне никто ничего не сказал? ─ в голосе Чэнь Ци слышились капризные нотки обиды.
Се Цзяньго проигнорировал ее вопрос и спешно зашагал в поле. Шутка ли, пусть нога еще толком не зажила, но он уже договорился с Хэ Чуньхуа выработать норму на двоих – нельзя же ударить в грязь лицом перед старухой.
Двое младших детей редко спали днем и в этот момент возились во дворе с деревянными чурками.
─ Маленькая тетушка Чэнь, у тебя что, с глазами совсем плохо? ─ подал голос Се Минчэ. ─ Бабушка полдня крутилась перед тобой, а ты и не заметила, что она видит.
Что возьмешь с ребенка? Дети просто говорили правду, хотя именно эта правда ранила больнее всего.
Чэнь Ци яростно топнула ногой и перевела взгляд на вышедших из дома Су Тан и Се Шулань. Те предпочли сделать вид, что не замечают ее, а Су Тан на ходу бросила мальчикам:
─ Смотрите у меня, после обеда никуда со двора! Берегите дом, поняли? ─ И при этом демонстративно глянула на Чэнь Ци.
Та лишь презрительно фыркнула: ─ Подумаешь, сокровища тут у вас хранятся.
Эти слова невольно натолкнули Су Тан на мысль: прочие вещи в доме Чэнь Ци унести вряд ли сможет, но вот аквариум с карпами исполнения желаний оставлять на виду не стоило.
Подойдя к детям, она шепнула им пару слов, после чего оба мальчика тут же подбежали к стеклянной емкости.
─ Вторая тетя, и правда исчезли! Как ты это сделала? ─ изумленно выдохнули они.
Су Тан упрятала рыбок в пространственное хранилище. Время поджимало, нужно было бежать на поле, а уж позже она обязательно поставит надежную защиту, чтобы чужие глаза не зарились на диковинку.
Вещь красивая – живо притянет жадные взгляды.
Взяв Се Шулань за руку, Су Тан зашагала к полям. По дороге девочка воодушевленно щебетала о чем-то своем, а Су Тан лишь согласно кивала, изредка вставляя короткие реплики.
Им предстояло работать на разных участках, и хоть расставаться так не хотелось, путь их теперь лежал врозь.
Су Тан испытывала смешанные чувства – радость от того, что Шулань стала такой оживленной, и досаду: в другой раз вряд ли удастся послушать ее столь долгие излияния.
Ее делянка находилась у самого подножья горы, и, проводив Шулань, она срезала путь через лесной массив.
Издалека заприметив мелькнувшую среди деревьев фигуру в сине-голубом платье, Су Тан сразу узнала вечно преисполненную энтузиазма Гу Цинлань.
─ Еще не всё? ─ донеслось до нее.
Су Тан машинально затаила дыхание и вытянула шею, рассчитывая подслушать какую-нибудь пикантную сплетню, однако Гу Цинлань вместе с каким-то стариком просто ковырялись в земле, выкапывая яму.
Постойте... зачем это им копать ямы?
Желая подобраться ближе, Су Тан уже сделала шаг, как вдруг заметил озирающегося по сторонам старика.
Заросли в этом месте были редкими, укрыться негде, и в панике Су Тан нырнула прямо в пространственное хранилище.
─ Батюшки, как здесь просторно стало! ─ огляделась она.
Оценив масштабы тайника, Су Тан поняла, что теперь он занимает добрых десять квадратных метров.
Сюда она заглядывала исключительно ради наград – в тот раз, когда забирала кисть Юньпу, пространство выглядело куда скромнее.
Помимо полок с ячейками по бокам, здесь неожиданно обнаружилась функция трансляции происходящего снаружи в реальном времени: Гу Цинлань со стариком продолжали возиться у ямы.
На таком расстоянии она слышала их голосов обрывки, но движений разобрать не могла.
Используя укрытия хранилища, Су Тан короткими перебежками подбиралась всё ближе, стараясь не выдать себя.
Наконец, заняв идеальную позицию для наблюдения, она услышала слова старика: ─ Хватит, отходи назад.
Испуганная Гу Цинлань попятилась и чуть не рухнула на землю – старик вовремя поддержал ее, хотя в его взгляде на миг мелькнуло чистое презрение.
Затем он взмахнул рукой и высыпал на дно выкопанной ямы какой-то белый порошок.
Следом извлек из кармана медный колокольчик размером с ладонь и легонько качнул им, однако звука звона не последовало вовсе.
Поежившись от странности происходящего, Су Тан прислушалась: лесной щебет птиц и журчание ручья в этот же миг смолкли, растворившись в звенящей тишине. Бросив испуганный взгляд на Гу Цинлань, она увидела, что та стоит с остекленевшим взором, неотрывно глядя на раскачивающийся колокольчик.
«Пронесло!» – мысленно перевела дух Су Тан, сообразив, что без укрытия хранилища ее постигла бы та же участь.
Старик тем временем закрыл глаза, беззвучно шевеля губами – читало заклинание, догадывалась Су Тан, хотя звуков по-прежнему не долетало. И без того безоблачное небо в мгновение ока заволокло свинцовыми тучами.
Происходило нечто жуткое: земля под ногами за пределами убежища задрожала. Интуиция подсказывала девушке, что старик колдует с нечистой силой, ибо после каждого толчка белый порошок на дне ямы начинал шевелиться.
Бледно-белая субстанция вдруг налилась зловещим розоватым оттенком, словно обретая мерзкую жизнь.
Внезапно старик распахнул глаза, и его мутный взгляд уперся аккурат в Су Тан, прятавшуюся в пространственном проекционном окне. Сердце пропустило удар: ее заметили!
Шокировала не столько сама жуткая ворожба, сколько странное чувство дежавю: Су Тан казалось, что она знает этого человека, хотя в памяти прежней хозяйки тела подобный персонаж не фигурировал.
Прочитав про себя успокаивающую мантру, она через секунду вновь различила глухое побрякивание колокольчика – старик продолжал кружить над ямой, больше не глядя в ее сторону.
Выведя Гу Цинлань из оцепенения, они принялись вдвоем засыпать яму землей.
Кивнув своим мыслям, старик поднял голову к небу. Су Тан тоже взглянула вверх: сгустившиеся тучи уже рассеялись, но вместо привычной голубизны небо обволокла серая, саднящая глаза дымка, напоминавшая утренний смог мегаполисов будущего.
─ Пошли, ─ бросил старик, увлекая спутницу за собой.
Подождав для надежности, пока те окончательно скроются из виду, Су Тан выбралась наружу.
Вооружившись крепкой сухой веткой, она принялась осторожно разгребать свежий холмик. Яма оказалась неглубокой, да и догадка, мелькнувшая в хранилище, требовала проверки.
Минута ковыряния – и на свет показались те самые розовеющие комья, извивающиеся вперемешку с влажной землей: ─ Настоящие гусеницы-гу! Батюшки...
Память услужливо подбросила свежие слухи о семействе Гу. Поговаривали о существовании особых личинок-паразитов, способных вытягивать из человека удачу, разум и саму жизненную силу.
Зачем им понадобилось закапывать эту мерзость в горах? Уж не для того ли, чтобы выкачать энергию местности?
Неужели всё ради исправления фэншуя дома Гу?
─ Да это же жилы земли! ─ озарило Су Тан.
В детстве наставник рассказывал ей, как в прошлые годы японские захватчики пытались подрубить драконьи жилы Поднебесной.
Теперь стало понятно, почему от старика исходило столь противное ощущение: прежде ей уже доводилось сталкиваться с выходцами из страны восходящего солнца, и в манерах этого типа безошибочно угадывался тот же почерк.
Су Тан и помыслить не могла, что семейство Гу завязано с заморскими неприятелями. Инструментов под рукой не было, и ликвидировать заразу традиционным путем не представлялось возможным.
Поразмыслив секунду, она извлекла из пространства кисть Юньпу. Изнеженные пальцы уверенно обхватили древне-белый корпус, носок туфельки легко коснулся бамбукового стебля, и тело взметнуло вверх под шелест опадающей листвы – она ступила по кругу Семи Звезд Ковша.
Кисть в руке описала плавный полукруг, оставляя чернильный шлейф. ─ Взлети! ─ выдохнула Су Тан, взмывая в воздух и шепча охранное заклинание, пока кончик кисти чертил в пустоте сложнейший узор.
Струившаяся с ворса духовная энергия не отягощала воздух обычной тушей, а ложилась легкой, почти невесомой дымкой, опускаясь на злополучный холм полупрозрачными водяными рунами.
С легким шумом кружа над ямой, она обошла вокруг несколько раз, и, лишь убедившись, что защитный контур замкнулся, рухнула на траву. Сил не осталось – такого истощения запасов ци она не испытывала уже несколько дней.
Сознание оставалось кристально чистым, но тело превратилось в вату.
Интуиция подсказывала: после восстановления ее резервуар духовной силы станет еще вместительнее.
Заклинание удалось удержать лишь за счет собственных внутренних сил, кисть Юньпу, при всей своей мощи, взяла на себя лишь малую долю работы. Уничтожить мерзость до конца не получалось, оставалось хотя бы наглухо запечатать паразитов духовным барьером.
К тому же не исключено, что закопанными личинками дело не ограничивалось: судя по недавней полосе везения семейства Гу, таких тайников на горе имелось куда больше.
Отыскивать остальные схроны у Су Тан сейчас не было ни времени, ни сил. Растянувшись на траве, она смотрела в небо: над ее головой по-прежнему синел чистый лоскут с белыми облаками, тогда как остальной мир затягивало всё более плотной, удушливой завесой.
Обидно досадуя на собственную медлительность, она корила себя за то, что не распознала заразу раньше.
[Отчуждение от сюжета романа «В 70-е я сама хозяин своего брака» достигло 88%. Получена системная награда, пожалуйста, проверьте.]
Услышав бесстрастный голос в голове, Су Тан растерянно моргнула: неужели разрушение одной-единственной точки дало столь мощный скачок?

Комментарии

Загрузка...