Военный посмотрел на Лу Цзюяна, а затем перевел взгляд на врача.
Он почесал в затылке.
─ Даочжан, вы знакомы?
Лу Цзюян медленно покачал головой.
─ Нет, просто виделись пару раз.
─ Сам не ожидал, что он здесь объявится.
Прошлой ночью во время обряда призыва душ Сяо Вэнь прервал его.
Именно тогда Лу Цзюян разглядел неладное в этом человеке.
Перед ним был уже не живой человек!
А гуй, самый обыкновенный блуждающий дух.
Просто из-за густой иньской цзи в больнице и того факта, что он испустил дух совсем недавно,
Сяо Вэнь сохранил земные привязанности и обрывки памяти, искренне веря, что по-прежнему жив.
Однако Лу Цзюян не прида этому особого значения.
В блуждающих духах нет злобы, и в этом мире они долго не задерживаются.
Если никто не совершит над ними обряд упокоения,
то пройдет час,
быть может, два,
и блуждающий дух сам уйдет в круговорот перерождений.
К тому же боевая ценность таких духов ничтожно мала.
Единственный вред, который они способны причинить людям, – это пагубное влияние их собственной мрачной энергии.
Поэтому Лу Цзюян использовал собственную янскую цзи в сочетании с чистым листом бумаги, чтобы подавить холодное дыхание смерти в Сяо Вэне.
Убедившись, что оставшейся в усопшем иневой силы не хватит для вреда живым, Лу Цзюян выбросил его из головы.
Что же касается упокоения Сяо Вэня…
В его прошлой жизни подобных блуждающих духов насчитывались мириады.
Если бы даосам приходилось провожать каждого встречного, они бы давно валились с ног от усталости.
В суматохе последующих событий –
прибытия управления правопорядка и пробуждения дедушки Линя – Лу Цзюян и вовсе забыл о существовании Сяо Вэня.
Позже, в томительном ожидании рассвета,
от скуки его мысли случайно вернулись к этому призраку.
Но аура Сяо Вэня в окрестностях полностью рассеялась.
Лу Цзюян не стал ломать голову, решив, что тот благополучно отправился на перерождение.
Он никак не ожидал,
что они встретятся вновь при столь причудливых обстоятельствах.
─ Злоба клубится, в лике лютая ярость, но рассудок полностью утрачен.
─ Это свирепый призрак, созданный искусственно…
Лу Цзюян в одно мгновение раскусил, что произошло с Сяо Вэнем.
─ Похоже, здесь не обошлось без злобного супостата.
Он медленно покачал головой.
Сделав одноручный жест заклинания, он выписал в воздухе размашистый иероглиф «敕».
─ Растворись.
Со вздохом
алый иероглиф устремился к Сяо Вэню.
─ Каков будет эффект, если смешать сыворотку с таким количеством вирусов?..
Сяо Вэнь как раз собирался впрыснуть содержимое пробирки в тело одного из неподвижно лежащих призраков.
В следующее мгновение
иероглиф коснулся его кожи.
Тело Сяо Вэня мгновенно обратилось в горстку пепла и развеялось.
Превратившегося в свирепого призрака Сяо Вэня
Лу Цзюян мог отправить на упокоение, но ему вовсе не хотелось этого делать.
Сегодня утром он уже обсуждал Сяо Вэня с Линь Цимином.
Из слов того он уяснил, что из себя представляет этот врач.
Судя по характеру Сяо Вэня, описанному Линь Цимином,
в его попытках помешать ритуалу было лишь два возможных мотива.
Первый – страх за жизнь старейшины Линя, которая якобы могла оборваться из-за предрассудков.
Будучи лечащим врачом Линь Цимина, Сяо Вэнь за последние полгода извлек из этого знакомства немалую выгоду.
Если бы старик скончался, денежный ручеек бы иссяк.
Второй – даже не веря в суеверия, он стремился пресечь любые попытки спасения, пусть даже шанс составлял одну на миллион.
Ведь если бы старик действительно пришел в себя, у врача больше не получилось бы поживиться за счет Линь Цимина.
Смысл обоих моментов сводился к одному знаменателю.
Сяо Вэню требовалась лишь личная выгода.
Что же до искренней заботы о здоровье пациента…
Об этом не могло быть и речи.
Стоило Лу Цзюяну уничтожить Сяо Вэня, как военный задал еще один вопрос:
─ Почему он говорил на языке Дася? Неужели… предатель родины?
При звуках этого слова лицо солдата помрачнело.
Лу Цзюян потер подбородок.
─ Нет, но в целом суть ты уловил.
По крайней мере, по его мнению,
подобного врача без капли совести нельзя назвать сыном Дася.
Лу Цзюян бросил взгляд на дюжину больных, мирно почивавших в палатах,
а затем повернулся к соседним комнатам.
─ Пора ускориться…
…
Прошло всего несколько минут,
и Лу Цзюян очистил палаты всего этажа от военных врачей из Страны Сакуры.
Пусть все они обернулись свирепыми призраками,
для него они ничем не отличались от прочей нечисти.
Остановившись в конце коридора перед массивной деревянной дверью, Лу Цзюян уже протянул руку, чтобы наклеить талисман.
В этот момент военный внезапно подал голос:
─ Даочжан, с такими способностями вам после всего этого стоит бросить даосизм.
Лу Цзюян невольно усмехнулся в ответ:
─ Бросить даосизм? А чем же мне тогда заняться?
Но боец ответил на удивление серьезно:
─ Вступайте в армию Дася!
─ С вашими невероятными чарами мы непременно переломим ход войны и разобьем врага!
─ Не пройдет и нескольких лет, как мы вернем все утраченные земли Дася!
─ А потом вышвырнем проклятых самурайских псов вон, и наш народ заживет в мире и покое.
Слушая эти наивные чаяния, Лу Цзюян почувствовал легкое жжение в носу.
─ Переломить ход войны? Разве мы сейчас в положении отстающих?
Взгляд солдата потускнел.
─ Сакура ежегодно выпускает больше тысячи боевых самолетов, тогда как у нас почти нет собственного производства.
─ Сакура ежегодно штампует свыше семисот орудий, тогда как у нас почти нет собственного производства.
─ Сакура ежегодно строит три сотни танков, тогда как у нас почти нет собственного производства.
─ Сакура ежегодно собирает почти десяток тысяч автомобилей, а у нас по-прежнему нет собственного производства.
─ Наша армия безнадежно уступает захватчикам в техническом оснащении.
─ Но пусть мы в проигрыше, мы ни за что не сдадимся.
─ Наш народ не боится смерти.
─ Если они за счет техники кроют десятерых за раз, мы бросим на одного их солдата десятерых наших!
─ Сотню против десятка! Тысячу против сотни!
─ Чего у Дася хватает с избытком, так это храбрецов, готовых умереть!
─ Пусть в живых останется лишь один, но пока жива кровь Дася, род наш не прервется.
─ Я верю…
─ Наступит день, и мы превзойдем их.
─ И тогда самолеты, автомобили, пушки…
─ Все, что летает в небе, бегает по земле и плавает в воде,
─ Дася станет производить в огромных количествах, они заполнят каждый уголок нашей земли.
─ Мы оставим Страну Сакуры далеко позади и забросим их неизмеримо далеко!
─ Я непременно дождусь этого дня! –
по мере рассказа лицо солдата обретало все большую твердость.
У Лу Цзюяна снова защипало в глазах.
Мечта этого солдата сбылась.
Будь он жив, он наверняка увидел бы все своими глазами.
Но в этом мире не бывает сослагательного наклонения…
И когда внутреннее напряжение стало грозить вырваться наружу,
Цянь Чэн, стоявший рядом, не выдержал первым.
Он отложил камеру в сторону, закрыл лицо руками и круто развернулся на каблуках.
Затем он молча присел в уголке, и плечи его задрожали от беззвучных рыданий.

Комментарии

Загрузка...