«Непобедим?»
«Непобедим?»
Чэнь Муе на мгновение потерял дар речи. Юнец на ранге Чаши заявляет в лицо воину ранга Океана о своей абсолютной непобедимости... Такое бахвальство граничило с безумием. Впрочем, обламывать парню крылья капитан не спешил: перед ним стоял всего лишь подросток, а без слепой уверенности в себе далеко не уйдёшь.
Чэнь Муе на мгновение потерял дар речи. Юнец на ранге Чаши заявляет в лицо воину ранга Океана о своей абсолютной непобедимости... Такое бахвальство граничило с безумием. Впрочем, обламывать парню крылья капитан не спешил: перед ним стоял всего лишь подросток, а без слепой уверенности в себе далеко не уйдёшь.
«Но сейчас эта самоуверенность переходит все границы, — рассудил про себя капитан. — В будущем ему придётся несладко. Что ж, преподнесу ему лёгкий урок».
«Но сейчас эта самоуверенность переходит все границы, — рассудил про себя капитан. — В будущем ему придётся несладко. Что ж, преподнесу ему лёгкий урок».
Крутанув деревянный клинок в ладони, Чэнь Муе с предельной серьёзностью произнёс:
Крутанув деревянный клинок в ладони, Чэнь Муе с предельной серьёзностью произнёс:
— Раз уж твой Запретный Разлом связан с клинками, давай проведём спарринг. Мне не терпится взглянуть на способность, способную сокрушить ранг Реки. Нападай первым.
— Раз уж твой Запретный Разлом связан с клинками, давай проведём спарринг. Мне не терпится взглянуть на способность, способную сокрушить ранг Реки. Нападай первым.
Заложив левую руку за спину и опустив острие меча к полу, капитан прикрыл глаза, приготовившись встретить выпад.
Заложив левую руку за спину и опустив острие меча к полу, капитан прикрыл глаза, приготовившись встретить выпад.
Прошла минута. Вокруг царила абсолютная тишина.
Прошла минута. Вокруг царила абсолютная тишина.
Недоумённо приоткрыв веки, Чэнь Муе увидел застывшего на месте Цзян Е, на чьём лице читались глубокие муки выбора. Капитан разочарованно покачал головой: парень даже атаковать не решается. Похоже, восторги Хунъин и Сяонань были сильно преувеличены.
Недоумённо приоткрыв веки, Чэнь Муе увидел застывшего на месте Цзян Е, на чьём лице читались глубокие муки выбора. Капитан разочарованно покачал головой: парень даже атаковать не решается. Похоже, восторги Хунъин и Сяонань были сильно преувеличены.
— Почему стоишь столбом? — холодно бросил Чэнь Муе.
— Почему стоишь столбом? — холодно бросил Чэнь Муе.
— Капитан Чэнь, лучше уж вы начните первым, — с неловкой улыбкой отозвался Цзян Е. — Боюсь, я пока не очень хорошо рассчитываю силу.
— Капитан Чэнь, лучше уж вы начните первым, — с неловкой улыбкой отозвался Цзян Е. — Боюсь, я пока не очень хорошо рассчитываю силу.
«Если ненароком переборщу со своей мощью Всевышнего Бога, от капитана в лучшем случае останется калека...» — мысленно сокрушался парень. Именно поэтому он и колебался: сперва стоило прощупать предел прочности Чэнь Муе, а затем скорректировать нажим.
«Если ненароком переборщу со своей мощью Всевышнего Бога, от капитана в лучшем случае останется калека...» — мысленно сокрушался парень. Именно поэтому он и колебался: сперва стоило прощупать предел прочности Чэнь Муе, а затем скорректировать нажим.
— Ладно, держись! — вздохнул Чэнь Муе и отвёл клинок назад для выпада.
— Ладно, держись! — вздохнул Чэнь Муе и отвёл клинок назад для выпада.
Вжух!
Вжух!
Сорвавшийся с места капитан породил тугой порыв ветра, взметнувший концы чёрной повязки на затылке Цзян Е. Но для обострённого восприятия юноши движения грозного воина казались медленнее ползущей улитки.
Сорвавшийся с места капитан породил тугой порыв ветра, взметнувший концы чёрной повязки на затылке Цзян Е. Но для обострённого восприятия юноши движения грозного воина казались медленнее ползущей улитки.
Цзян Е даже не шелохнулся. Деревянный меч в его руке остался неподвижной декорацией. Он лишь негромко обронил единственное слово:
Цзян Е даже не шелохнулся. Деревянный меч в его руке остался неподвижной декорацией. Он лишь негромко обронил единственное слово:
— Дави.
— Дави.
Несущийся на полной скорости Чэнь Муе внезапно ощутил, как его плечи прижало к полу свинцовой тяжестью, а над головой нависла чудовищная, сокрушительная мощь.
Несущийся на полной скорости Чэнь Муе внезапно ощутил, как его плечи прижало к полу свинцовой тяжестью, а над головой нависла чудовищная, сокрушительная мощь.
«Что это за дрянь?!»
«Что это за дрянь?!»
Вскинув взгляд, он увидел материализовавшуюся прямо из воздуха белую энергию клинка. Опыт воина ранга Океана подсказал: недооценивать это давление смертельно опасно.
Вскинув взгляд, он увидел материализовавшуюся прямо из воздуха белую энергию клинка. Опыт воина ранга Океана подсказал: недооценивать это давление смертельно опасно.
На губах Чэнь Муе промелькнула азартная усмешка: «А парень-то и впрямь не промах!»
На губах Чэнь Муе промелькнула азартная усмешка: «А парень-то и впрямь не промах!»
Поняв, что одной лишь физической силой этот натиск не выдержать, капитан высвободил клубящуюся чёрную ауру смерти, и за его спиной начал медленно вздыматься фантом Хэй Учана...
Поняв, что одной лишь физической силой этот натиск не выдержать, капитан высвободил клубящуюся чёрную ауру смерти, и за его спиной начал медленно вздыматься фантом Хэй Учана...
Грохот!
Грохот!
Однако прежде чем призрачный страж успел проявиться, колоссальное давление обрушилось вниз с мощью падающей горы. Глаза Чэнь Муе полезли на лоб, и он мгновенно потерял равновесие.
Однако прежде чем призрачный страж успел проявиться, колоссальное давление обрушилось вниз с мощью падающей горы. Глаза Чэнь Муе полезли на лоб, и он мгновенно потерял равновесие.
Колени с оглушительным треском впечатались в каменный пол, а деревянный меч, не выдержав чудовищной нагрузки, разлетелся на две половины.
Колени с оглушительным треском впечатались в каменный пол, а деревянный меч, не выдержав чудовищной нагрузки, разлетелся на две половины.
«Твою мать, перестарался!» — мысленно выругался Цзян Е и спешно развеял сокрушительную ауру.
«Твою мать, перестарался!» — мысленно выругался Цзян Е и спешно развеял сокрушительную ауру.
Но было поздно: потеряв противовес, Чэнь Муе по инерции проскользил на коленях по гладким плитам зала и замер аккурат у ног остолбеневшего подростка.
Но было поздно: потеряв противовес, Чэнь Муе по инерции проскользил на коленях по гладким плитам зала и замер аккурат у ног остолбеневшего подростка.
Капитан ошарашенно поднял голову, снизу вверх глядя на Цзян Е. Воздух в помещении окончательно окаменел.
Капитан ошарашенно поднял голову, снизу вверх глядя на Цзян Е. Воздух в помещении окончательно окаменел.
Цзян Е замер как вкопанный, глядя на стоящего перед ним на коленях командира, и изо всех сил закусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Сгустившуюся неловкость можно было резать ножом.
Цзян Е замер как вкопанный, глядя на стоящего перед ним на коленях командира, и изо всех сил закусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Сгустившуюся неловкость можно было резать ножом.
Чтобы хоть как-то спасти положение, Цзян Е поспешно полез в карман и при помощи Божественных Руин Всесущего сотворил увесистый красный праздничный конверт.
Чтобы хоть как-то спасти положение, Цзян Е поспешно полез в карман и при помощи Божественных Руин Всесущего сотворил увесистый красный праздничный конверт.
Протянув конверт капитану, юноша сдавленным голосом выдавил:
Протянув конверт капитану, юноша сдавленным голосом выдавил:
— С наступающим Новым годом... Капитан Чэнь.
— С наступающим Новым годом... Капитан Чэнь.
Чэнь Муе онемел: «...»
Чэнь Муе онемел: «...»
Спустя полчаса они в гробовом молчании поднялись из подвала. Чэнь Муе всю дорогу прикрывал ладонью половину лица, словно терзаемый глубокими думами.
Спустя полчаса они в гробовом молчании поднялись из подвала. Чэнь Муе всю дорогу прикрывал ладонью половину лица, словно терзаемый глубокими думами.
— Капитан, ну как всё прошло? — едва они вышли, навстречу тут же шагнул У Сяннань.
— Капитан, ну как всё прошло? — едва они вышли, навстречу тут же шагнул У Сяннань.
— Капитан Чэнь... — начал было Цзян Е.
— Капитан Чэнь... — начал было Цзян Е.
— Кхм-кхм! — Чэнь Муе яростно закашлялся, грубо оборвав парня на полуслове. — Цзян Е, ступай к Хунъин, она введёт тебя в курс дела и оформит вступление в ряды Ночных Стражей. И... помоги ребятам с похоронами старины Чжао.
— Кхм-кхм! — Чэнь Муе яростно закашлялся, грубо оборвав парня на полуслове. — Цзян Е, ступай к Хунъин, она введёт тебя в курс дела и оформит вступление в ряды Ночных Стражей. И... помоги ребятам с похоронами старины Чжао.
Уловив неподдельную тяжесть в голосе командира, Цзян Е посерьёзнел, коротко кивнул и вышел из агентства.
Уловив неподдельную тяжесть в голосе командира, Цзян Е посерьёзнел, коротко кивнул и вышел из агентства.
У Сяннань проводил его недоверчивым взглядом и впился глазами в Чэнь Муе, нутром чуя, что тот что-то недоговаривает. Капитан снова неловко кашлянул и, тяжело опустившись на диван, произнёс:
У Сяннань проводил его недоверчивым взглядом и впился глазами в Чэнь Муе, нутром чуя, что тот что-то недоговаривает. Капитан снова неловко кашлянул и, тяжело опустившись на диван, произнёс:
— Его Запретный Разлом крайне необычен. Теперь я верю, что он в одиночку стёр адепта ранга Реки.
— Его Запретный Разлом крайне необычен. Теперь я верю, что он в одиночку стёр адепта ранга Реки.
— Что?! — лицо У Сяннаня исказилось изумлением. Прислонившись к дверному косяку, он нетерпеливо спросил: — Что у него за способность? Откуда такая несокрушимая мощь? В подвале ведь работали камеры наблюдения. Пойду подниму запись, вместе разберёмся.
— Что?! — лицо У Сяннаня исказилось изумлением. Прислонившись к дверному косяку, он нетерпеливо спросил: — Что у него за способность? Откуда такая несокрушимая мощь? В подвале ведь работали камеры наблюдения. Пойду подниму запись, вместе разберёмся.
У Чэнь Муе нервно дёрнулось веко. Он мгновенно подскочил с дивана и преградил заместителю путь:
У Чэнь Муе нервно дёрнулось веко. Он мгновенно подскочил с дивана и преградил заместителю путь:
— Сяннань, сядь.
— Сяннань, сядь.
У Сяннань нахмурился, но перечить не стал и вернулся на место.
У Сяннань нахмурился, но перечить не стал и вернулся на место.
— Способность Цзян Е исключительна, — заговорил командир. — Это территориальная зональная способность. И в пределах этих владений он — абсолютная сила.
— Способность Цзян Е исключительна, — заговорил командир. — Это территориальная зональная способность. И в пределах этих владений он — абсолютная сила.
От таких объяснений У Сяннань запутался ещё сильнее. Территориальные способности обычно дают усиление характеристик или обостряют восприятие — судя по тому, что Цзян Е прекрасно видит сквозь чёрную повязку, его сила должна быть сенсорного типа.
От таких объяснений У Сяннань запутался ещё сильнее. Территориальные способности обычно дают усиление характеристик или обостряют восприятие — судя по тому, что Цзян Е прекрасно видит сквозь чёрную повязку, его сила должна быть сенсорного типа.
— Капитан, ты можешь выражаться конкретнее?
— Капитан, ты можешь выражаться конкретнее?
В глазах Чэнь Муе вспыхнул благоговейный трепет:
В глазах Чэнь Муе вспыхнул благоговейный трепет:
— Проще говоря... В пределах Владений Клинка он непобедим!
— Проще говоря... В пределах Владений Клинка он непобедим!
— Что-о?!
— Что-о?!
Глаза У Сяннаня распахнулись от шока. Непобедим в своей зоне? Да это звучит куда внушительнее, чем Божественные Руины Линь Цие!
Глаза У Сяннаня распахнулись от шока. Непобедим в своей зоне? Да это звучит куда внушительнее, чем Божественные Руины Линь Цие!
— Капитан, каков радиус его владений?
— Капитан, каков радиус его владений?
Чэнь Муе покачал головой:
Чэнь Муе покачал головой:
— Пока неизвестно, проверим в ходе дальнейших испытаний. И он, и Линь Цие — уникумы. В будущем они способны стать Двойными Звёздами Великой Ся. Мы обязаны вырастить из них настоящих мастеров. Ладно, идём. Похороны старины Чжао, должно быть, подходят к концу.
— Пока неизвестно, проверим в ходе дальнейших испытаний. И он, и Линь Цие — уникумы. В будущем они способны стать Двойными Звёздами Великой Ся. Мы обязаны вырастить из них настоящих мастеров. Ладно, идём. Похороны старины Чжао, должно быть, подходят к концу.
Чэнь Муе поднялся и зашагал к выходу. У Сяннань последовал за ним, не в силах выкинуть из головы единственное слово: «Непобедим?..»
Чэнь Муе поднялся и зашагал к выходу. У Сяннань последовал за ним, не в силах выкинуть из головы единственное слово: «Непобедим?..»
Под безмолвным ночным куполом, посреди безлюдного пустыря, Хунъин сквозь пелену застилавших глаза слёз высекала надпись на надгробном камне Чжао Кунчэна.
Под безмолвным ночным куполом, посреди безлюдного пустыря, Хунъин сквозь пелену застилавших глаза слёз высекала надпись на надгробном камне Чжао Кунчэна.
Позади каменной плиты в чёрном деревянном гробу безмятежно покоился сам Чжао Кунчэн.
Позади каменной плиты в чёрном деревянном гробу безмятежно покоился сам Чжао Кунчэн.
Цзян Е с сочувствием замер поодаль. Ощущая разлившуюся вокруг безграничную скорбь, он мысленно метался: «Если я прямо сейчас скажу, что старина Чжао жив, это будет выглядеть дико? Нельзя говорить, потом вовек не объяснишься. Придётся дождаться, пока он сам не очухается».
Цзян Е с сочувствием замер поодаль. Ощущая разлившуюся вокруг безграничную скорбь, он мысленно метался: «Если я прямо сейчас скажу, что старина Чжао жив, это будет выглядеть дико? Нельзя говорить, потом вовек не объяснишься. Придётся дождаться, пока он сам не очухается».
Покачав головой, парень перевёл взгляд на Линь Цие, сжавшегося у гроба. Стоявший рядом Вэнь Цимо ободряюще сжал плечо юноши, но так и не нашёл нужных слов.
Покачав головой, парень перевёл взгляд на Линь Цие, сжавшегося у гроба. Стоявший рядом Вэнь Цимо ободряюще сжал плечо юноши, но так и не нашёл нужных слов.
Линь Цие словно ничего не замечал вокруг. Он неотрывно смотрел на огрубевшее, иссечённое морщинами лицо лежащего в гробу мужчины, не разжимая побелевших кулаков. В памяти снова и снова всплывал образ нелепого, обожавшего красоваться мужика.
Линь Цие словно ничего не замечал вокруг. Он неотрывно смотрел на огрубевшее, иссечённое морщинами лицо лежащего в гробу мужчины, не разжимая побелевших кулаков. В памяти снова и снова всплывал образ нелепого, обожавшего красоваться мужика.
Вот только теперь... он больше никогда не спросит с хитрой ухмылкой: «Ну что, я красавчик?»
Вот только теперь... он больше никогда не спросит с хитрой ухмылкой: «Ну что, я красавчик?»
Глаза Линь Цие налились кровью, и прозрачные, как хрусталь, слёзы тяжело упали на крышку чёрного гроба.
Глаза Линь Цие налились кровью, и прозрачные, как хрусталь, слёзы тяжело упали на крышку чёрного гроба.
Он медленно поднял дрожащую руку, желая в последний раз коснуться огрубевшего лица Чжао Кунчэна, но в итоге лишь тихо выдохнул:
Он медленно поднял дрожащую руку, желая в последний раз коснуться огрубевшего лица Чжао Кунчэна, но в итоге лишь тихо выдохнул:
— Ты чертовски хорош собой, генерал Чжао!
— Ты чертовски хорош собой, генерал Чжао!
Горло сдавило судорогой, но юноша заставил себя договорить:
Горло сдавило судорогой, но юноша заставил себя договорить:
— Я сохраню твой мир в безопасности.
— Я сохраню твой мир в безопасности.
— Цие, капитан и остальные подошли. Пора начинать церемонию, — Вэнь Цимо мягко, но уверенно поддержал его за плечи.
— Цие, капитан и остальные подошли. Пора начинать церемонию, — Вэнь Цимо мягко, но уверенно поддержал его за плечи.
Линь Цие медленно поднялся, бросил долгий взгляд на Чжао Кунчэна и с тяжелым сердцем опустил массивную крышку гроба. Знакомые черты лица окончательно растворились во тьме.
Линь Цие медленно поднялся, бросил долгий взгляд на Чжао Кунчэна и с тяжелым сердцем опустил массивную крышку гроба. Знакомые черты лица окончательно растворились во тьме.
Щёлк!
Щёлк!
Гроб закрылся. Постояв в нерешительности пару мгновений, Линь Цие последовал за Вэнь Цимо к надгробию.
Гроб закрылся. Постояв в нерешительности пару мгновений, Линь Цие последовал за Вэнь Цимо к надгробию.
В этот миг все бойцы 136-го отряда выстроились перед могильным камнем Чжао Кунчэна — с гордо поднятыми головами, плечом к плечу, сохраняя торжественное и суровое молчание. Линь Цие и Вэнь Цимо молча встали в общий строй. Капитан Чэнь Муе вышел вперед и застыл перед памятником по безупречной воинской стойке смирно.
В этот миг все бойцы 136-го отряда выстроились перед могильным камнем Чжао Кунчэна — с гордо поднятыми головами, плечом к плечу, сохраняя торжественное и суровое молчание. Линь Цие и Вэнь Цимо молча встали в общий строй. Капитан Чэнь Муе вышел вперед и застыл перед памятником по безупречной воинской стойке смирно.
Взоры собравшихся были прикованы к высеченным на граните словам: «Могила Чжао Кунчэна». Тяжелая скорбь повисла над кладбищем, сгущаясь подобно непроглядной ночи.
Взоры собравшихся были прикованы к высеченным на граните словам: «Могила Чжао Кунчэна». Тяжелая скорбь повисла над кладбищем, сгущаясь подобно непроглядной ночи.
Но они были Ночными Стражами — теми, кто держал оборону во тьме, ежесекундно рискуя жизнью. Смерть была тем, с чем рано или поздно сталкивался каждый из них.
Но они были Ночными Стражами — теми, кто держал оборону во тьме, ежесекундно рискуя жизнью. Смерть была тем, с чем рано или поздно сталкивался каждый из них.
Чэнь Муе долго вглядывался в надгробие. Во взгляде его плескалась сложная смесь боли и гордости.
Чэнь Муе долго вглядывался в надгробие. Во взгляде его плескалась сложная смесь боли и гордости.
Расправив плечи, капитан зычно скомандовал:
Расправив плечи, капитан зычно скомандовал:
— 136-й отряд, смирно!
— 136-й отряд, смирно!
Его голос разорвал давящую тишину:
Его голос разорвал давящую тишину:
— Честь отдать!!!
— Честь отдать!!!
Глухой, слаженный топот сапог сотряс землю — бойцы как один вскинули руки к вискам в воинском приветствии.
Глухой, слаженный топот сапог сотряс землю — бойцы как один вскинули руки к вискам в воинском приветствии.
Бабах! Скрип!
Бабах! Скрип!
Внезапно сзади раздался оглушительный грохот распахивающегося гроба.
Внезапно сзади раздался оглушительный грохот распахивающегося гроба.
Чжао Кунчэн с силой отшвырнул тяжелую крышку, резко выпрямился во весь рост прямо внутри гроба и с молодцеватым видом приложил раскрытую правую ладонь к виску.
Чжао Кунчэн с силой отшвырнул тяжелую крышку, резко выпрямился во весь рост прямо внутри гроба и с молодцеватым видом приложил раскрытую правую ладонь к виску.
Все синхронно обернулись на шум — и разом остолбенели.
Все синхронно обернулись на шум — и разом остолбенели.
У каждого в голове застыл немой вопрос: «Что за чертовщина?!»
У каждого в голове застыл немой вопрос: «Что за чертовщина?!»

Комментарии

Загрузка...