На следующий день, когда луна уже выкатилась на небосвод, Фан Шэн покинул миротворческое агентство. Взглянув на затянутое тяжелыми свинцовыми тучами небо, он вдруг всё понял.
На следующий день, когда луна уже выкатилась на небосвод, Фан Шэн покинул миротворческое агентство. Взглянув на затянутое тяжелыми свинцовыми тучами небо, он вдруг всё понял.
— Неужели так быстро?.. — пробормотал он себе под нос.
— Неужели так быстро?.. — пробормотал он себе под нос.
Вместо того чтобы вернуться в свои полуразрушенные апартаменты, парень свернул на улицу, ведущую к дому тети Линь Цие.
Вместо того чтобы вернуться в свои полуразрушенные апартаменты, парень свернул на улицу, ведущую к дому тети Линь Цие.
Спросите, как он узнал адрес? Очень просто. Фан Шэн наведался в Психиатрическую лечебницу «Солнечный свет» и запросил личное дело пациента Линь Цие. Раскрывать свою принадлежность к Ночным Стражам он, разумеется, не стал, но корочек сотрудника госбезопасности оказалось более чем достаточно, чтобы развязать языки персоналу.
Спросите, как он узнал адрес? Очень просто. Фан Шэн наведался в Психиатрическую лечебницу «Солнечный свет» и запросил личное дело пациента Линь Цие. Раскрывать свою принадлежность к Ночным Стражам он, разумеется, не стал, но корочек сотрудника госбезопасности оказалось более чем достаточно, чтобы развязать языки персоналу.
Дождливая ночь.
Дождливая ночь.
Небеса опустились низко-низко, словно траурная вуаль, проливая на землю крупные, похожие на горькие слезы, капли дождя.
Небеса опустились низко-низко, словно траурная вуаль, проливая на землю крупные, похожие на горькие слезы, капли дождя.
Вернувшийся со школы Линь Цие толкнул входную дверь и шагнул в тепло родного дома.
Вернувшийся со школы Линь Цие толкнул входную дверь и шагнул в тепло родного дома.
— Ох, Сяо Ци, батюшки светы! Ты чего вымок до нитки? Зонтик забыл, горе луковое? — всплеснув руками, тетушка выбежала из кухни. Увидев племянника, с которого потоками стекала вода, она бросилась к нему с причитаниями.
— Ох, Сяо Ци, батюшки светы! Ты чего вымок до нитки? Зонтик забыл, горе луковое? — всплеснув руками, тетушка выбежала из кухни. Увидев племянника, с которого потоками стекала вода, она бросилась к нему с причитаниями.
— Да кто ж знал, что сегодня ливанет, — виновато улыбнулся Линь Цие.
— Да кто ж знал, что сегодня ливанет, — виновато улыбнулся Линь Цие.
— Ну что за ребенок! Хоть бы позвонил! А если заболеешь теперь? — напускно разозлилась женщина, подталкивая его в спину. — Живо в комнату, переодевайся! И в кого ты такой забывчивый? Вот твои учитель с одноклассником, когда в гости пришли, догадались зонты прихватить!
— Ну что за ребенок! Хоть бы позвонил! А если заболеешь теперь? — напускно разозлилась женщина, подталкивая его в спину. — Живо в комнату, переодевайся! И в кого ты такой забывчивый? Вот твои учитель с одноклассником, когда в гости пришли, догадались зонты прихватить!
— Учитель и... одноклассник? — Линь Цие замер на полпути, неверяще уставившись на тетушку.
— Учитель и... одноклассник? — Линь Цие замер на полпути, неверяще уставившись на тетушку.
— Ну да, физрук ваш и этот, Фан Шэн.
— Ну да, физрук ваш и этот, Фан Шэн.
Линь Цие почувствовал, как кровь с гулом ударила в виски, а давление взлетело до небес.
Линь Цие почувствовал, как кровь с гулом ударила в виски, а давление взлетело до небес.
«Твою ж мать! — взвыл он про себя. — Какого черта он приперся ко мне домой?!»
«Твою ж мать! — взвыл он про себя. — Какого черта он приперся ко мне домой?!»
Кто такой этот «физрук», он пока не догадывался, но вот кто такой Фан Шэн — знал прекрасно! И вся эта его маска ледяного, отчужденного одиночки... Неужели всё это время он просто притворялся?!
Кто такой этот «физрук», он пока не догадывался, но вот кто такой Фан Шэн — знал прекрасно! И вся эта его маска ледяного, отчужденного одиночки... Неужели всё это время он просто притворялся?!
Подавив рвущиеся наружу вопросы, Линь Цие шагнул в гостиную. И тут же застыл столбом. За обеденным столом, источая вежливую улыбку, сидел Фан Шэн, а прямо напротив него, повернувшись к проходу широкой спиной, сидел какой-то мужик и с громким чавканьем обгладывал куриную ножку. Когда мужик обернулся, в голове у Линь Цие жалобно звякнуло. Это был Чжао Кунчэн.
Подавив рвущиеся наружу вопросы, Линь Цие шагнул в гостиную. И тут же застыл столбом. За обеденным столом, источая вежливую улыбку, сидел Фан Шэн, а прямо напротив него, повернувшись к проходу широкой спиной, сидел какой-то мужик и с громким чавканьем обгладывал куриную ножку. Когда мужик обернулся, в голове у Линь Цие жалобно звякнуло. Это был Чжао Кунчэн.
«Твою ж налево! — мысленно взревел парень. — Так вот что за физрук!»
«Твою ж налево! — мысленно взревел парень. — Так вот что за физрук!»
Стоявший неподалеку с мисками в руках Ян Цзинь моргнул, разглядывая брата, похожего на мокрую курицу.
Стоявший неподалеку с мисками в руках Ян Цзинь моргнул, разглядывая брата, похожего на мокрую курицу.
— Брат, ты где так умудрился? — удивленно спросил мальчишка.
— Брат, ты где так умудрился? — удивленно спросил мальчишка.
Линь Цие рывком притянул его к себе и, тыча пальцем в незваных гостей, яростно зашептал:
Линь Цие рывком притянул его к себе и, тыча пальцем в незваных гостей, яростно зашептал:
— А Цзинь, какого черта тут происходит?! Кто их пустил?
— А Цзинь, какого черта тут происходит?! Кто их пустил?
— Так они ж твои учитель и одноклассник, разве нет? — почесал затылок тот. — Мама еще говорила, что уже видела этого парня.
— Так они ж твои учитель и одноклассник, разве нет? — почесал затылок тот. — Мама еще говорила, что уже видела этого парня.
Линь Цие бросил мрачный взгляд на мирно жующую парочку. То, что тетушка видела Фан Шэна, неудивительно — как-никак они учатся в одном классе.
Линь Цие бросил мрачный взгляд на мирно жующую парочку. То, что тетушка видела Фан Шэна, неудивительно — как-никак они учатся в одном классе.
— Одноклассник-то он одноклассник... — процедил сквозь зубы Линь Цие. — А вот учитель... Ладно, проехали. Что они тут наплели, когда пришли?
— Одноклассник-то он одноклассник... — процедил сквозь зубы Линь Цие. — А вот учитель... Ладно, проехали. Что они тут наплели, когда пришли?
Ян Цзинь наморщил лоб, вспоминая:
Ян Цзинь наморщил лоб, вспоминая:
— Физрук пришел первым, а твой приятель чуть позже, — мальчик сделал небольшую паузу. — Учитель сказал, что пришел проверить, как ты живешь — ну, плановый визит. А одноклассник выдал душещипательную историю, что дома его никто не ждет, вы с ним сидите за одной партой, и ты, мол, сам его в гости позвал. А, и еще! Он пришел не с пустыми руками — приволок целый пакет куриных ножек.
— Физрук пришел первым, а твой приятель чуть позже, — мальчик сделал небольшую паузу. — Учитель сказал, что пришел проверить, как ты живешь — ну, плановый визит. А одноклассник выдал душещипательную историю, что дома его никто не ждет, вы с ним сидите за одной партой, и ты, мол, сам его в гости позвал. А, и еще! Он пришел не с пустыми руками — приволок целый пакет куриных ножек.
Лицо Линь Цие потемнело, словно грозовая туча.
Лицо Линь Цие потемнело, словно грозовая туча.
«Сам позвал?! Да я бы скорее черта лысого в дом пустил! Тем более, что этого гада сегодня даже в школе не было, когда бы я успел?!» — бушевал он про себя.
«Сам позвал?! Да я бы скорее черта лысого в дом пустил! Тем более, что этого гада сегодня даже в школе не было, когда бы я успел?!» — бушевал он про себя.
Однако в груди заворочалось нехорошее предчувствие. А вдруг они пришли не вместе? Вдруг они не заодно? Нет, слишком рано делать выводы. В ту ночь Фан Шэну ведь так и не удалось сбежать от Ночных Стражей. Вполне возможно, это спланированная акция, просто один заявился пораньше, а второй опоздал.
Однако в груди заворочалось нехорошее предчувствие. А вдруг они пришли не вместе? Вдруг они не заодно? Нет, слишком рано делать выводы. В ту ночь Фан Шэну ведь так и не удалось сбежать от Ночных Стражей. Вполне возможно, это спланированная акция, просто один заявился пораньше, а второй опоздал.
Глядя, как эта парочка беззаботно болтает, уплетая тетушкину стряпню, Линь Цие почувствовал, как мир перед глазами начинает меркнуть от гнева. Он опустил взгляд на Сяо Хэйлая — черного пса, лениво развалившегося у его ног, — и свирепо прошипел:
Глядя, как эта парочка беззаботно болтает, уплетая тетушкину стряпню, Линь Цие почувствовал, как мир перед глазами начинает меркнуть от гнева. Он опустил взгляд на Сяо Хэйлая — черного пса, лениво развалившегося у его ног, — и свирепо прошипел:
— А ты почему их не покусал, предатель мохнатый?! Лишаешься вечерней порции курицы!
— А ты почему их не покусал, предатель мохнатый?! Лишаешься вечерней порции курицы!
Пес поднял морду и одарил хозяина взглядом, полным глубокого, философского недоумения.
Пес поднял морду и одарил хозяина взглядом, полным глубокого, философского недоумения.
«Сам-то понял, что ляпнул?» — читалось в его черных глазах.
«Сам-то понял, что ляпнул?» — читалось в его черных глазах.
— А зачем собаке их кусать? — искренне удивился Ян Цзинь, почесывая макушку.
— А зачем собаке их кусать? — искренне удивился Ян Цзинь, почесывая макушку.
Линь Цие оттащил брата еще дальше в коридор, подальше от лишних ушей:
Линь Цие оттащил брата еще дальше в коридор, подальше от лишних ушей:
— А Цзинь, слушай меня внимательно. Будь с ними предельно осторожен. Есть у меня подозрение, что они очень нехорошие люди!
— А Цзинь, слушай меня внимательно. Будь с ними предельно осторожен. Есть у меня подозрение, что они очень нехорошие люди!
В глазах слепого мальчика блеснул холодный, острый огонек.
В глазах слепого мальчика блеснул холодный, острый огонек.
«Так я и знал, — подумал Ян Цзинь. — Эта странная аура... Значит, они враги?»
«Так я и знал, — подумал Ян Цзинь. — Эта странная аура... Значит, они враги?»
— Брат, иди уже переоденься, — заботливо произнес он вслух. — Стоишь тут лужи натекаешь, точно простудишься.
— Брат, иди уже переоденься, — заботливо произнес он вслух. — Стоишь тут лужи натекаешь, точно простудишься.
Линь Цие окинул взглядом свою прилипшую к телу мокрую ткань, тяжело вздохнул и кивнул. Но, сделав пару шагов к своей комнате, он не выдержал, обернулся и настойчиво предупредил:
Линь Цие окинул взглядом свою прилипшую к телу мокрую ткань, тяжело вздохнул и кивнул. Но, сделав пару шагов к своей комнате, он не выдержал, обернулся и настойчиво предупредил:
— А Цзинь, не спускай с них глаз! Если эти двое выкинут хоть что-то подозрительное — сразу кричи мне. Слышишь? Не дай им навредить ни тебе, ни тетушке!
— А Цзинь, не спускай с них глаз! Если эти двое выкинут хоть что-то подозрительное — сразу кричи мне. Слышишь? Не дай им навредить ни тебе, ни тетушке!
Ян Цзинь наклонился, подхватил на руки тяжелого пса и с абсолютно серьезным, не по годам суровым лицом кивнул:
Ян Цзинь наклонился, подхватил на руки тяжелого пса и с абсолютно серьезным, не по годам суровым лицом кивнул:
— Не волнуйся, брат. Можешь на меня положиться. Я им и пальцем маму тронуть не позволю!
— Не волнуйся, брат. Можешь на меня положиться. Я им и пальцем маму тронуть не позволю!
Линь Цие с нежностью растрепал волосы брата.
Линь Цие с нежностью растрепал волосы брата.
— Только не геройствуй, ладно? Твоя задача — поднять тревогу и позвать меня.
— Только не геройствуй, ладно? Твоя задача — поднять тревогу и позвать меня.
Мальчик уверенно показал большой палец:
Мальчик уверенно показал большой палец:
— Всё под контролем, брат. Пока я здесь, никаких сюрпризов не предвидится.
— Всё под контролем, брат. Пока я здесь, никаких сюрпризов не предвидится.
А про себя Ян Цзинь снисходительно хмыкнул:
А про себя Ян Цзинь снисходительно хмыкнул:
«Да ты не переживай, братец. Даже я им не понадоблюсь — один наш Сяо Хэйлай прикончит этих клоунов раз восемь за минуту».
«Да ты не переживай, братец. Даже я им не понадоблюсь — один наш Сяо Хэйлай прикончит этих клоунов раз восемь за минуту».
Успокоившись, Линь Цие скрылся в своей спальне. Быстро натянув сухую одежду и взъерошив волосы полотенцем, он вернулся в гостиную и плюхнулся на стул рядом с Фан Шэном. Как ни крути, а соседство с нелюдимым одноклассником казалось ему куда безопаснее компании потрёпанного жизнью вербовщика.
Успокоившись, Линь Цие скрылся в своей спальне. Быстро натянув сухую одежду и взъерошив волосы полотенцем, он вернулся в гостиную и плюхнулся на стул рядом с Фан Шэном. Как ни крути, а соседство с нелюдимым одноклассником казалось ему куда безопаснее компании потрёпанного жизнью вербовщика.
Линь Цие бросил настороженный взгляд на жующего Фан Шэна, затем перевел суровый взор на Чжао Кунчэна. Мужчина, завидев хозяина дома, вальяжно отложил обглоданную кость на тарелку.
Линь Цие бросил настороженный взгляд на жующего Фан Шэна, затем перевел суровый взор на Чжао Кунчэна. Мужчина, завидев хозяина дома, вальяжно отложил обглоданную кость на тарелку.
— Ну и зачем ты припёрся? — нахмурив брови, в лоб спросил Линь Цие. — И как, черт возьми, ты узнал мой адрес?
— Ну и зачем ты припёрся? — нахмурив брови, в лоб спросил Линь Цие. — И как, черт возьми, ты узнал мой адрес?
Чжао Кунчэн растянул губы в хитрой ухмылке и, порывшись в кармане, извлек на свет знакомый металлический герб.
Чжао Кунчэн растянул губы в хитрой ухмылке и, порывшись в кармане, извлек на свет знакомый металлический герб.
— Не признаешь? — подмигнул он. — Не замечал, что последние пару дней у тебя в кармане болтается лишний сувенир?
— Не признаешь? — подмигнул он. — Не замечал, что последние пару дней у тебя в кармане болтается лишний сувенир?
У Линь Цие дернулся глаз.
У Линь Цие дернулся глаз.
«Маячок. Вот же ублюдок...»
«Маячок. Вот же ублюдок...»
Резко поднявшись со стула, он схватил Фан Шэна за локоть, отрывая от трапезы, и кивком головы велел Чжао Кунчэну следовать за ними. Как только вся троица оказалась в тесной спальне парня, Линь Цие плотно прикрыл за собой дверь.
Резко поднявшись со стула, он схватил Фан Шэна за локоть, отрывая от трапезы, и кивком головы велел Чжао Кунчэну следовать за ними. Как только вся троица оказалась в тесной спальне парня, Линь Цие плотно прикрыл за собой дверь.
— Фан Шэн, — он смерил одноклассника подозрительным взглядом. — Ты что, вступил в их ряды?
— Фан Шэн, — он смерил одноклассника подозрительным взглядом. — Ты что, вступил в их ряды?
Фан Шэн невозмутимо вытащил бумажную салфетку, изящно промокнул губы и спокойно кивнул:
Фан Шэн невозмутимо вытащил бумажную салфетку, изящно промокнул губы и спокойно кивнул:
— Твоими молитвами. Особого выбора мне не предоставили.
— Твоими молитвами. Особого выбора мне не предоставили.
Уголок рта Линь Цие нервно дрогнул, когда в памяти всплыли детали той злополучной ночи. И правда, тогда Фан Шэн замотался в тряпки так, что торчали одни глаза. Что-что, а паранойя и инстинкт самосохранения у парня работали как часы.
Уголок рта Линь Цие нервно дрогнул, когда в памяти всплыли детали той злополучной ночи. И правда, тогда Фан Шэн замотался в тряпки так, что торчали одни глаза. Что-что, а паранойя и инстинкт самосохранения у парня работали как часы.
Но при чем тут «его молитвы»?
Но при чем тут «его молитвы»?
И тут Линь Цие словно громом поразило. Во время сражения с монстрами он ведь, кажется, во всю глотку заорал имя Фан Шэна!
И тут Линь Цие словно громом поразило. Во время сражения с монстрами он ведь, кажется, во всю глотку заорал имя Фан Шэна!
«Проклятье! — Лицо парня перекосило от осознания. — Только не говорите мне, что этот хитрован Чжао Кунчэн всё услышал и так вычислил его!»
«Проклятье! — Лицо парня перекосило от осознания. — Только не говорите мне, что этот хитрован Чжао Кунчэн всё услышал и так вычислил его!»
От этой мысли щеки Линь Цие вспыхнули румянцем, и он виновато, с долей неловкости улыбнулся:
От этой мысли щеки Линь Цие вспыхнули румянцем, и он виновато, с долей неловкости улыбнулся:
— Эм... Ну это... Извини, так уж вышло!
— Эм... Ну это... Извини, так уж вышло!
Фан Шэн равнодушно покачал головой. Хоть он и не умел читать мысли, по перекошенному лицу Линь Цие было нетрудно догадаться, о чем тот думает. И, скорее всего, он попал в яблочко.
Фан Шэн равнодушно покачал головой. Хоть он и не умел читать мысли, по перекошенному лицу Линь Цие было нетрудно догадаться, о чем тот думает. И, скорее всего, он попал в яблочко.
— Проехали. Поболтайте пока вдвоем, — бросил Фан Шэн. — Я сегодня не в роли вербовщика. Пойду лучше перекушу.
— Проехали. Поболтайте пока вдвоем, — бросил Фан Шэн. — Я сегодня не в роли вербовщика. Пойду лучше перекушу.
Не дожидаясь ответа, он развернулся, распахнул дверь и вышел, оставив Чжао Кунчэна и Линь Цие наедине.
Не дожидаясь ответа, он развернулся, распахнул дверь и вышел, оставив Чжао Кунчэна и Линь Цие наедине.
Проводив удаляющуюся спину одноклассника тяжелым взглядом, Линь Цие обернулся к мужчине.
Проводив удаляющуюся спину одноклассника тяжелым взглядом, Линь Цие обернулся к мужчине.
— Я уже говорил, — жестко, отчеканивая каждое слово, произнес он. — Я не присоединюсь к вашей богадельне.
— Я уже говорил, — жестко, отчеканивая каждое слово, произнес он. — Я не присоединюсь к вашей богадельне.
— Я в курсе, — миролюбиво усмехнулся Чжао Кунчэн, разводя руками. — Поэтому я пришел поговорить совсем о другом.
— Я в курсе, — миролюбиво усмехнулся Чжао Кунчэн, разводя руками. — Поэтому я пришел поговорить совсем о другом.
Линь Цие сощурился, окидывая его скептическим взором.
Линь Цие сощурился, окидывая его скептическим взором.
— И о чем же собирается вещать наш доблестный переговорщик?
— И о чем же собирается вещать наш доблестный переговорщик?
Чжао Кунчэн:...
Чжао Кунчэн:...
«...Ах ты мелкий гаденыш, Фан Шэн! Удружил!»
«...Ах ты мелкий гаденыш, Фан Шэн! Удружил!»
А в это же самое время на кухне тетушка с радушной улыбкой подкладывала Фан Шэну лучшие кусочки.
А в это же самое время на кухне тетушка с радушной улыбкой подкладывала Фан Шэну лучшие кусочки.
— Ой, а куда Сяо Ци-то подевался? — спохватилась она, оглядываясь.
— Ой, а куда Сяо Ци-то подевался? — спохватилась она, оглядываясь.
— А, физрук захотел обсудить с ним кое-какие детали наедине, — не моргнув глазом, соврал Фан Шэн, отправляя в рот очередную порцию. — У Цие отличные физические данные, вот учитель и хочет сделать его старостой по спорту.
— А, физрук захотел обсудить с ним кое-какие детали наедине, — не моргнув глазом, соврал Фан Шэн, отправляя в рот очередную порцию. — У Цие отличные физические данные, вот учитель и хочет сделать его старостой по спорту.
— О-о, вот оно как! Какая честь! — просияла тетушка. — Ну, кушай-кушай, Сяо Фан. Попробуй вот эти ребрышки, они просто тают во рту!
— О-о, вот оно как! Какая честь! — просияла тетушка. — Ну, кушай-кушай, Сяо Фан. Попробуй вот эти ребрышки, они просто тают во рту!
— М-м, потрясающе. Спасибо, тетушка.
— М-м, потрясающе. Спасибо, тетушка.
— Скажи-ка, Сяо Фан, а как вы с нашим Сяо Ци вообще сдружились? Он ведь мальчик у нас замкнутый.
— Скажи-ка, Сяо Фан, а как вы с нашим Сяо Ци вообще сдружились? Он ведь мальчик у нас замкнутый.
— Да как-то само вышло, — пожал плечами юноша. — Когда он перевелся, нас посадили за одну парту. А когда выяснилось, что у нас обоих похожие жизненные трудности... Вот так и нашли общий язык.
— Да как-то само вышло, — пожал плечами юноша. — Когда он перевелся, нас посадили за одну парту. А когда выяснилось, что у нас обоих похожие жизненные трудности... Вот так и нашли общий язык.
— Ох, бедные вы мои детки... — сочувственно вздохнула женщина, смахивая невидимую слезинку. — Жизнь-то не сахар. Вы уж там держитесь друг за дружку, ладно? Помогайте во всем.
— Ох, бедные вы мои детки... — сочувственно вздохнула женщина, смахивая невидимую слезинку. — Жизнь-то не сахар. Вы уж там держитесь друг за дружку, ладно? Помогайте во всем.
— Угу, непременно, — покладисто кивнул Фан Шэн.
— Угу, непременно, — покладисто кивнул Фан Шэн.
Как раз в этот момент Линь Цие закончил тяжелый разговор с Чжао Кунчэном. Выйдя в коридор и увидев, как тетя цепко держит Фан Шэна за руку и горячо наставляет его заботиться о племяннике, он помрачнел.
Как раз в этот момент Линь Цие закончил тяжелый разговор с Чжао Кунчэном. Выйдя в коридор и увидев, как тетя цепко держит Фан Шэна за руку и горячо наставляет его заботиться о племяннике, он помрачнел.
«Пусть сын директора и птица важного полета, но загвоздка в том, что этот тип вообще не ходит на уроки!» — мысленно скривился Линь Цие.
«Пусть сын директора и птица важного полета, но загвоздка в том, что этот тип вообще не ходит на уроки!» — мысленно скривился Линь Цие.

Комментарии

Загрузка...