Измотанный Линь Цие, сжимая в руке обломок белой трости, переступил порог дома. В прихожей его с нетерпением поджидали Ян Цзинь и песик по кличке Сяо Хэйлай.
Измотанный Линь Цие, сжимая в руке обломок белой трости, переступил порог дома. В прихожей его с нетерпением поджидали Ян Цзинь и песик по кличке Сяо Хэйлай.
— Брат, ты чего это? — Ян Цзинь с неподдельным изумлением уставился на осунувшееся лицо Линь Цие и обломок трости. — А где остальная часть?
— Брат, ты чего это? — Ян Цзинь с неподдельным изумлением уставился на осунувшееся лицо Линь Цие и обломок трости. — А где остальная часть?
Линь Цие на мгновение растерялся, лишь сейчас осознав, что притащил сломанную трость домой. Натянув на лицо дежурную улыбку, он мягко произнес:
Линь Цие на мгновение растерялся, лишь сейчас осознав, что притащил сломанную трость домой. Натянув на лицо дежурную улыбку, он мягко произнес:
— Да так, ерунда... Оступился по дороге и упал, вот она и треснула. А где тетя?
— Да так, ерунда... Оступился по дороге и упал, вот она и треснула. А где тетя?
— У мамы сегодня ночная смена, вернется только к утру. Брат, с тобой точно все в порядке? У тебя вся куртка в грязи.
— У мамы сегодня ночная смена, вернется только к утру. Брат, с тобой точно все в порядке? У тебя вся куртка в грязи.
Линь Цие потрепал мальчишку по макушке:
Линь Цие потрепал мальчишку по макушке:
— Все хорошо. Ложись спать, завтра ведь на уроки.
— Все хорошо. Ложись спать, завтра ведь на уроки.
Когда дверь за Линь Цие захлопнулась, Ян Цзинь с собакой на руках остался стоять в полумраке коридора, не отрывая взгляда от закрытой комнаты. Глядя в залитое лунным сиянием окно, мальчик задумчиво погладил Сяо Хэйлая по шерсти.
Когда дверь за Линь Цие захлопнулась, Ян Цзинь с собакой на руках остался стоять в полумраке коридора, не отрывая взгляда от закрытой комнаты. Глядя в залитое лунным сиянием окно, мальчик задумчиво погладил Сяо Хэйлая по шерсти.
— Ты ведь тоже это почуял?..
— Ты ведь тоже это почуял?..
Он бережно прижал пса к груди и тихо развернулся к своей комнате:
Он бережно прижал пса к груди и тихо развернулся к своей комнате:
— Запах крови... и ауру только что пробудившегося божества......
— Запах крови... и ауру только что пробудившегося божества......
На следующий день.
На следующий день.
Контора «Мир».
Контора «Мир».
— Старина Чжао, ну вот как ты умудрился их проморгать? — с неприкрытой иронией протянул Лэн Сюань. — Двое Божественных наместников прямо под носом, и ни одного не привел. Забудь об отпуске, нам за такой провал еще и премии урежут.
— Старина Чжао, ну вот как ты умудрился их проморгать? — с неприкрытой иронией протянул Лэн Сюань. — Двое Божественных наместников прямо под носом, и ни одного не привел. Забудь об отпуске, нам за такой провал еще и премии урежут.
— Да эти сопляки оказались хитрее лис! Воспользовались моей честностью и благородством! — с пылающим от стыда лицом огрызнулся Чжао Кунчэн. — Я же сказал, зацепки у меня есть. День-два — и я доставлю их обоих в лучшем виде!
— Да эти сопляки оказались хитрее лис! Воспользовались моей честностью и благородством! — с пылающим от стыда лицом огрызнулся Чжао Кунчэн. — Я же сказал, зацепки у меня есть. День-два — и я доставлю их обоих в лучшем виде!
Сидевший на диване У Сяннань задумчиво прищурился:
Сидевший на диване У Сяннань задумчиво прищурился:
— Ладно, хватит препирательств. Ниспослание Серафимом божественных владений — событие чрезвычайной важности. Сначала нужно отправить отчет наверх.
— Ладно, хватит препирательств. Ниспослание Серафимом божественных владений — событие чрезвычайной важности. Сначала нужно отправить отчет наверх.
Не успели остальные вставить очередную шпильку в адрес Чжао Кунчэна, как входная дверь распахнулась. В комнату тяжелой поступью вошел Чэнь Муе в темно-красном плаще. На его суровом лице виднелись несмытые брызги запекшейся крови.
Не успели остальные вставить очередную шпильку в адрес Чжао Кунчэна, как входная дверь распахнулась. В комнату тяжелой поступью вошел Чэнь Муе в темно-красном плаще. На его суровом лице виднелись несмытые брызги запекшейся крови.
— Капитан!
— Капитан!
— Капитан, вы ранены?!
— Капитан, вы ранены?!
Чэнь Муе покачал головой и небрежно махнул рукой:
Чэнь Муе покачал головой и небрежно махнул рукой:
— Пустяки. Хуже то, что Король Ликолицых ушел...
— Пустяки. Хуже то, что Король Ликолицых ушел...
В помещении повисла тяжелая тишина.
В помещении повисла тяжелая тишина.
— Он покинул пределы Цаннаня?
— Он покинул пределы Цаннаня?
— Нет, — отрезал Чэнь Муе. — Я нанес ему тяжелые раны, далеко эта тварь не уползет. Он все еще затаился в черте города. Немедленно отдайте приказ начать тотальное прочесывание. Мы обязаны выследить его.
— Нет, — отрезал Чэнь Муе. — Я нанес ему тяжелые раны, далеко эта тварь не уползет. Он все еще затаился в черте города. Немедленно отдайте приказ начать тотальное прочесывание. Мы обязаны выследить его.
— Есть!
— Есть!
— Кстати, — У Сяннань перевел строгий взгляд на Чжао Кунчэна, — старина Чжао, ты обязан достать тех двоих. Особенно носителя неизвестного божества. Они представляют несравненно большую ценность, чем Король Ликолицых. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они попали в лапы Церкви Древних Богов....
— Кстати, — У Сяннань перевел строгий взгляд на Чжао Кунчэна, — старина Чжао, ты обязан достать тех двоих. Особенно носителя неизвестного божества. Они представляют несравненно большую ценность, чем Король Ликолицых. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они попали в лапы Церкви Древних Богов....
Последующие несколько дней Фан Шэн провел в размеренном темпе: днем он усердно собирал земную ци, а по ночам перерабатывал накопленную ментальную энергию через Гу Тайны. Такой уклад жизни его более чем устраивал.
Последующие несколько дней Фан Шэн провел в размеренном темпе: днем он усердно собирал земную ци, а по ночам перерабатывал накопленную ментальную энергию через Гу Тайны. Такой уклад жизни его более чем устраивал.
В школу он больше не совался. Хотя его лицо Чжао Кунчэн толком не разглядел, оставался риск, что опытный военный вычислит его по фигуре или походке.
В школу он больше не совался. Хотя его лицо Чжао Кунчэн толком не разглядел, оставался риск, что опытный военный вычислит его по фигуре или походке.
Зная канон первоисточника, Фан Шэн прекрасно понимал, что в эти дни Чжао Кунчэн будет дежурить у школьных ворот, а потому благоразумно решил отсидеться дома.
Зная канон первоисточника, Фан Шэн прекрасно понимал, что в эти дни Чжао Кунчэн будет дежурить у школьных ворот, а потому благоразумно решил отсидеться дома.
Вот только незваный гость настиг его там, где он меньше всего ожидал.
Вот только незваный гость настиг его там, где он меньше всего ожидал.
Возвращаясь домой с коробкой свежего клубничного торта из кондитерской на первом этаже, Фан Шэн замер перед своей квартирой.
Возвращаясь домой с коробкой свежего клубничного торта из кондитерской на первом этаже, Фан Шэн замер перед своей квартирой.
Осторожность была его второй натурой: уходя, он всегда оставлял малозаметные маркеры — например, сегодня повесил на ручку стаканчик с чаем.
Осторожность была его второй натурой: уходя, он всегда оставлял малозаметные маркеры — например, сегодня повесил на ручку стаканчик с чаем.
Но остановило его вовсе не это.
Но остановило его вовсе не это.
Причина была куда прозаичнее.
Причина была куда прозаичнее.
Двери не было.
Двери не было.
Буквально: дверной проем сиял зияющей пустотой!
Буквально: дверной проем сиял зияющей пустотой!
А прямо напротив входа, вальяжно развалившись на стуле, сидел Чжао Кунчэн и насмешливо смотрел на хозяина квартиры.
А прямо напротив входа, вальяжно развалившись на стуле, сидел Чжао Кунчэн и насмешливо смотрел на хозяина квартиры.
Фан Шэн остолбенел. Он просчитывал варианты скрытного проникновения или слежки, но чтобы кто-то нагло вынес входную дверь вместе с петлями...
Фан Шэн остолбенел. Он просчитывал варианты скрытного проникновения или слежки, но чтобы кто-то нагло вынес входную дверь вместе с петлями...
— Ты кто такой? Какого черта ты сломал мою дверь?! — с идеально сыгранным испугом и настороженностью воскликнул Фан Шэн.
— Ты кто такой? Какого черта ты сломал мою дверь?! — с идеально сыгранным испугом и настороженностью воскликнул Фан Шэн.
Выдавать свое знакомство с оперативником было нельзя — это стало бы чистухой. Но внутри у парня все кипело от недоумения: разве этот тугодум не должен был сутками караулить у школы? Как он вообще здесь оказался?!
Выдавать свое знакомство с оперативником было нельзя — это стало бы чистухой. Но внутри у парня все кипело от недоумения: разве этот тугодум не должен был сутками караулить у школы? Как он вообще здесь оказался?!
Чжао Кунчэн ехидно осклабился:
Чжао Кунчэн ехидно осклабился:
— Мелкий паршивец... Фан Шэн, верно? Может, в темноте я твою физиономию и не рассмотрел, зато прекрасно знаю, как выглядит твой дружок. Тем более что он сам назвал мне свое имя.
— Мелкий паршивец... Фан Шэн, верно? Может, в темноте я твою физиономию и не рассмотрел, зато прекрасно знаю, как выглядит твой дружок. Тем более что он сам назвал мне свое имя.
Фан Шэн нахмурился:
Фан Шэн нахмурился:
— Не знаю, откуда вам известно мое имя, но вы вломились в частную собственность. Я уже вызвал полицию. — Он демонстративно качнул телефоном, на экране которого шел вызов в участок.
— Не знаю, откуда вам известно мое имя, но вы вломились в частную собственность. Я уже вызвал полицию. — Он демонстративно качнул телефоном, на экране которого шел вызов в участок.
Чжао Кунчэн усмехнулся. В его кармане зазвонил телефон; мужчина неторопливо достал трубку, нажал на прием и лениво бросил:
Чжао Кунчэн усмехнулся. В его кармане зазвонил телефон; мужчина неторопливо достал трубку, нажал на прием и лениво бросил:
— Алло?
— Алло?
Его голос тут же эхом отозвался из динамика смартфона Фан Шэна.
Его голос тут же эхом отозвался из динамика смартфона Фан Шэна.
Фан Шэн онемел.
Фан Шэн онемел.
— Брось, не трать время зря, я заранее предупредил кого надо, — махнул рукой Чжао Кунчэн. — Тебя-то вычислить было непросто, а вот слепого мальчишку — раз плюнуть. Я просто взял его сломанную палку, заглянул в вашу школу и побеседовал с директором.
— Брось, не трать время зря, я заранее предупредил кого надо, — махнул рукой Чжао Кунчэн. — Тебя-то вычислить было непросто, а вот слепого мальчишку — раз плюнуть. Я просто взял его сломанную палку, заглянул в вашу школу и побеседовал с директором.
Чжао Кунчэн весело хлопнул в ладоши:
Чжао Кунчэн весело хлопнул в ладоши:
— И прикинь, какое совпадение! Слепой парень во всей школе ровно один, и зовут его Линь Цие. Дальше оставалось только описать твой рост, вспомнить, что вы были вместе, и проверить, кто из учеников последние дни подозрительно прогуливает уроки. Ну так что, тяжело было тебя найти?
— И прикинь, какое совпадение! Слепой парень во всей школе ровно один, и зовут его Линь Цие. Дальше оставалось только описать твой рост, вспомнить, что вы были вместе, и проверить, кто из учеников последние дни подозрительно прогуливает уроки. Ну так что, тяжело было тебя найти?
Мужчина с прищуром наблюдал за тем, как лицо Фан Шэна становится ледяным.
Мужчина с прищуром наблюдал за тем, как лицо Фан Шэна становится ледяным.
Не удостоив незваного гостя ответом, парень молча прошел к столу, распаковал коробку и принялся есть торт.
Не удостоив незваного гостя ответом, парень молча прошел к столу, распаковал коробку и принялся есть торт.
— Ты так уверен, что одолеешь меня? — холодно бросил он.
— Ты так уверен, что одолеешь меня? — холодно бросил он.
Чжао Кунчэн ухмыльнулся, подошел вплотную и демонстративно похлопал по рукояти своего неизменного прямого клинка:
Чжао Кунчэн ухмыльнулся, подошел вплотную и демонстративно похлопал по рукояти своего неизменного прямого клинка:
— Видишь эту штуку? Гарантия сто процентов!
— Видишь эту штуку? Гарантия сто процентов!
Усевшись рядом, Чжао Кунчэн бесцеремонно стянул лежавшую в коробке пластиковую вилку и, игнорируя убийственный взгляд хозяина, оттяпал изрядный кусок десерта:
Усевшись рядом, Чжао Кунчэн бесцеремонно стянул лежавшую в коробке пластиковую вилку и, игнорируя убийственный взгляд хозяина, оттяпал изрядный кусок десерта:
— М-м-м, с клубникой... Вкус у тебя отличный. Только советую развеять тот лунный серп, что ты втихаря напитываешь в правом рукаве. С этой дистанции я успею отрубить тебе кисть раньше, чем ты хотя бы дернешь пальцем.
— М-м-м, с клубникой... Вкус у тебя отличный. Только советую развеять тот лунный серп, что ты втихаря напитываешь в правом рукаве. С этой дистанции я успею отрубить тебе кисть раньше, чем ты хотя бы дернешь пальцем.
Фан Шэн развеял сотканное из лунного света лезвие. Вовсе не потому, что боялся проиграть Чжао Кунчэну — просто полосни он клинком по человеку в форме, и ни о каких переговорах с Ночными Стражами можно было бы уже не мечтать.
Фан Шэн развеял сотканное из лунного света лезвие. Вовсе не потому, что боялся проиграть Чжао Кунчэну — просто полосни он клинком по человеку в форме, и ни о каких переговорах с Ночными Стражами можно было бы уже не мечтать.
Заметив, как растаял серп, Чжао Кунчэн мгновенно расплылся в довольной улыбке и тут же отхватил себе еще пару увесистых кусков чужого торта.
Заметив, как растаял серп, Чжао Кунчэн мгновенно расплылся в довольной улыбке и тут же отхватил себе еще пару увесистых кусков чужого торта.
На лбу Фан Шэна вздулись синеватые венки. Не говоря ни слова, он засунул в рот весь свой кусок, а затем без малейших церемоний протянул руку и выдернул лакомый ломтик прямо изо рта гостя.
На лбу Фан Шэна вздулись синеватые венки. Не говоря ни слова, он засунул в рот весь свой кусок, а затем без малейших церемоний протянул руку и выдернул лакомый ломтик прямо изо рта гостя.
— Мое!
— Мое!
Чжао Кунчэн так и застыл с открытым ртом, ошалело моргая. Чего-чего, а того, что у него станут вырывать кусок прямо из пасти, бывалый вояка никак не ожидал.
Чжао Кунчэн так и застыл с открытым ртом, ошалело моргая. Чего-чего, а того, что у него станут вырывать кусок прямо из пасти, бывалый вояка никак не ожидал.
— Твою ж мать... — только и выдавил он, ошарашенно глядя на наглеца. — Ты что, совсем сдурел? Прямо из глотки тащить?!
— Твою ж мать... — только и выдавил он, ошарашенно глядя на наглеца. — Ты что, совсем сдурел? Прямо из глотки тащить?!

Комментарии

Загрузка...