Слова Симоцуки Надэсико пришлись Сайиду как нельзя кстати.
Слова Симоцуки Надэсико пришлись Сайиду как нельзя кстати.
— Как зовут вашего брата? — тут же поинтересовался он.
— Как зовут вашего брата? — тут же поинтересовался он.
— Симоцуки Кодзабуро, — тихо ответила женщина. — Имя моего старшего брата — Симоцуки Кодзабуро.
— Симоцуки Кодзабуро, — тихо ответила женщина. — Имя моего старшего брата — Симоцуки Кодзабуро.
Сердце Сайида радостно дрогнуло. Если он поможет им воссоединиться, то сам Симоцуки Кодзабуро окажется у него в неоплатном долгу! И тогда, попроси он раскрыть секреты тренировок Хаки Вооружения или выковать для него эксклюзивный клинок, старый мастер вряд ли сможет отказать. Ведь для самурая оставить долг чести неоплаченным — значит покрыть своё имя несмываемым позором на всё Вано.
Сердце Сайида радостно дрогнуло. Если он поможет им воссоединиться, то сам Симоцуки Кодзабуро окажется у него в неоплатном долгу! И тогда, попроси он раскрыть секреты тренировок Хаки Вооружения или выковать для него эксклюзивный клинок, старый мастер вряд ли сможет отказать. Ведь для самурая оставить долг чести неоплаченным — значит покрыть своё имя несмываемым позором на всё Вано.
Заметив, что Сайид погрузился в молчание, Надэсико испугалась, что он передумал. Её глаза увлажнились, она порывисто схватила юношу за руки и взмолилась:
Заметив, что Сайид погрузился в молчание, Надэсико испугалась, что он передумал. Её глаза увлажнились, она порывисто схватила юношу за руки и взмолилась:
— Умоляю вас, Сайид-кун... Я так хочу их найти.
— Умоляю вас, Сайид-кун... Я так хочу их найти.
Разлука с кланом оставалась главной и самой болезненной раной в её сердце. Потерявшись в море, она чудом спаслась благодаря молодому торговцу, который позже стал её мужем. Но даже счастливый брак не мог до конца заглушить тоску по родной семье — осознание того, что от всего рода Симоцуки осталась лишь она одна, снедало её изнутри. А после того, как несколько лет назад муж погиб в кораблекрушении, её горе лишь усугубилось, окончательно подорвав и без того хрупкое здоровье. И вот теперь, внезапно услышав вести о своих сородичах, она просто не могла упустить этот шанс. Ради встречи с семьёй она была готова умолять даже совсем юного мальчишку. Готова была заплатить любую цену.
Разлука с кланом оставалась главной и самой болезненной раной в её сердце. Потерявшись в море, она чудом спаслась благодаря молодому торговцу, который позже стал её мужем. Но даже счастливый брак не мог до конца заглушить тоску по родной семье — осознание того, что от всего рода Симоцуки осталась лишь она одна, снедало её изнутри. А после того, как несколько лет назад муж погиб в кораблекрушении, её горе лишь усугубилось, окончательно подорвав и без того хрупкое здоровье. И вот теперь, внезапно услышав вести о своих сородичах, она просто не могла упустить этот шанс. Ради встречи с семьёй она была готова умолять даже совсем юного мальчишку. Готова была заплатить любую цену.
— Взять вас с собой — не проблема, — спокойно произнёс Сайид, мягко высвобождая руки. — Но отплываем мы только завтра. Мне нужно дождаться ещё одного накама. Так что у вас есть время собраться.
— Взять вас с собой — не проблема, — спокойно произнёс Сайид, мягко высвобождая руки. — Но отплываем мы только завтра. Мне нужно дождаться ещё одного накама. Так что у вас есть время собраться.
— П-правда? О, спасибо вам огромное, Сайид-кун! Вы невероятно добры! — Надэсико рассыпалась в благодарностях, то и дело кланяясь и утягивая за собой маленькую Карину.
— П-правда? О, спасибо вам огромное, Сайид-кун! Вы невероятно добры! — Надэсико рассыпалась в благодарностях, то и дело кланяясь и утягивая за собой маленькую Карину.
— Как здорово, тётушка Надэсико! Вы наконец-то найдёте свою семью! — искренне обрадовался стоявший рядом Смокер.
— Как здорово, тётушка Надэсико! Вы наконец-то найдёте свою семью! — искренне обрадовался стоявший рядом Смокер.
Ведь их дома стояли по соседству, и мальчишка слишком часто видел печаль на её лице. Узнав, что где-то в этом мире тётушку всё ещё ждут родные, он не мог не разделить её радость.
Ведь их дома стояли по соседству, и мальчишка слишком часто видел печаль на её лице. Узнав, что где-то в этом мире тётушку всё ещё ждут родные, он не мог не разделить её радость.
— Что ж, тогда я вас покину. Увидимся завтра на кулинарном турнире, — Сайид вежливо кивнул на прощание.
— Что ж, тогда я вас покину. Увидимся завтра на кулинарном турнире, — Сайид вежливо кивнул на прощание.
— Вы всё ещё собираетесь в таверну? — спохватилась Надэсико. — Пусть Смокер вас проводит. Он часто бегает туда послушать байки бывалых моряков.
— Вы всё ещё собираетесь в таверну? — спохватилась Надэсико. — Пусть Смокер вас проводит. Он часто бегает туда послушать байки бывалых моряков.
— Вот как? — Сайид задумчиво хмыкнул и, протянув руку, потрепал мальчишку по вихрастой голове. — Ну что, мелкий беловласик, побудешь моим гидом? С меня стакан молока.
— Вот как? — Сайид задумчиво хмыкнул и, протянув руку, потрепал мальчишку по вихрастой голове. — Ну что, мелкий беловласик, побудешь моим гидом? С меня стакан молока.
— Не трогай мои волосы! — возмущённо буркнул Смокер.
— Не трогай мои волосы! — возмущённо буркнул Смокер.
— Ха-ха-ха, ничего не поделаешь, ты ведь ещё совсем ребёнок! — рассмеялся юноша.
— Ха-ха-ха, ничего не поделаешь, ты ведь ещё совсем ребёнок! — рассмеялся юноша.
«Только подумать, — промелькнуло у него в голове, — будущий суровый дозорный Логтауна, гроза пиратов, гонявший самих будущих Йонко, сейчас был всего лишь мелким шкетом, которого я могу приструнить одной левой... А не оставить ли ему парочку незабываемых впечатлений на будущее?»
«Только подумать, — промелькнуло у него в голове, — будущий суровый дозорный Логтауна, гроза пиратов, гонявший самих будущих Йонко, сейчас был всего лишь мелким шкетом, которого я могу приструнить одной левой... А не оставить ли ему парочку незабываемых впечатлений на будущее?»
— Эй, нам сюда, — окликнул замечтавшегося Сайида Смокер и уверенно зашагал в сторону местной таверны.
— Эй, нам сюда, — окликнул замечтавшегося Сайида Смокер и уверенно зашагал в сторону местной таверны.
Едва они переступили порог, как хозяин заведения приметил белобрысого мальчишку и добродушно усмехнулся:
Едва они переступили порог, как хозяин заведения приметил белобрысого мальчишку и добродушно усмехнулся:
— О, Смокер! Ты сегодня с другом пришёл?
— О, Смокер! Ты сегодня с другом пришёл?
— Никакой он мне не друг. Я просто дорогу показал, — буркнул тот, усаживаясь за стойку. — Мне стакан сока, платит он!
— Никакой он мне не друг. Я просто дорогу показал, — буркнул тот, усаживаясь за стойку. — Мне стакан сока, платит он!
— Вот как, — рассмеялся бармен и перевёл взгляд на Сайида. — А вам чего налить?
— Вот как, — рассмеялся бармен и перевёл взгляд на Сайида. — А вам чего налить?
— Бокал красного вина. А ему, как и просил, сок, — ответил юноша.
— Бокал красного вина. А ему, как и просил, сок, — ответил юноша.
— Будет сделано, минуточку.
— Будет сделано, минуточку.
— Ты же ещё несовершеннолетний, а уже вино глушишь? — подозрительно прищурился мальчишка.
— Ты же ещё несовершеннолетний, а уже вино глушишь? — подозрительно прищурился мальчишка.
— Для мужчины, покоряющего бескрайние просторы океана, возраст — пустая условность, — философски изрёк Сайид.
— Для мужчины, покоряющего бескрайние просторы океана, возраст — пустая условность, — философски изрёк Сайид.
— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнул Смокер, ёрзая на высоком барном стуле. Впрочем, молчал он недолго. — Раз ты ходишь по морям, значит, пират?
— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнул Смокер, ёрзая на высоком барном стуле. Впрочем, молчал он недолго. — Раз ты ходишь по морям, значит, пират?
— Естественно.
— Естественно.
— И за твою голову назначена награда?
— И за твою голову назначена награда?
— Нет.
— Нет.
Услышав это, Смокер расхохотался так, что едва не свалился со стула:
Услышав это, Смокер расхохотался так, что едва не свалился со стула:
— Пха-ха-ха! Пират без награды? Да какой же ты после этого пират?!
— Пха-ха-ха! Пират без награды? Да какой же ты после этого пират?!
— Отсутствие листовки с моим лицом ещё не делает меня фальшивкой, — невозмутимо парировал Сайид. — Я просто пока не успел прославиться.
— Отсутствие листовки с моим лицом ещё не делает меня фальшивкой, — невозмутимо парировал Сайид. — Я просто пока не успел прославиться.
— И что хорошего в том, чтобы быть пиратом? — нахмурился мальчишка, вмиг растеряв всё веселье. — Вы только и знаете, что грабить да убивать. Из-за таких, как вы, столько людей лишились всего!
— И что хорошего в том, чтобы быть пиратом? — нахмурился мальчишка, вмиг растеряв всё веселье. — Вы только и знаете, что грабить да убивать. Из-за таких, как вы, столько людей лишились всего!
— Пират пирату рознь, Смокер. Когда-нибудь ты сам это поймёшь, — мягко ответил юноша.
— Пират пирату рознь, Смокер. Когда-нибудь ты сам это поймёшь, — мягко ответил юноша.
— Держи, Смокер, твой сок, — бармен поставил перед мальчиком высокий стакан, а рядом с Сайидом опустил бутылку красного вина.
— Держи, Смокер, твой сок, — бармен поставил перед мальчиком высокий стакан, а рядом с Сайидом опустил бутылку красного вина.
В таверне было людно, посетители тихо переговаривались, звенели кружки — бизнес шёл своим чередом.
В таверне было людно, посетители тихо переговаривались, звенели кружки — бизнес шёл своим чередом.
БАХ!
БАХ!
Двустворчатые двери с жалобным треском распахнулись от мощного пинка. Внутрь ввалилась целая орава крепких мужчин в строгих чёрных костюмах.
Двустворчатые двери с жалобным треском распахнулись от мощного пинка. Внутрь ввалилась целая орава крепких мужчин в строгих чёрных костюмах.
— Эй, живо тащи сюда лучшее пойло! — рявкнул один из них.
— Эй, живо тащи сюда лучшее пойло! — рявкнул один из них.
Едва завидев незваных гостей, большинство посетителей поспешили тихонько раствориться в воздухе. Буквально через пару минут в зале не осталось никого, кроме Сайида и Смокера.
Едва завидев незваных гостей, большинство посетителей поспешили тихонько раствориться в воздухе. Буквально через пару минут в зале не осталось никого, кроме Сайида и Смокера.
— Это местная мафия! — прошипел сквозь зубы мальчишка, до побеления костяшек сжимая кулаки.
— Это местная мафия! — прошипел сквозь зубы мальчишка, до побеления костяшек сжимая кулаки.
Сайид лишь удивлённо приподнял бровь. «До чего же избитое клише. Только не говорите, что сейчас какой-нибудь местечковый мафиози начнёт качать права...» — мысленно вздохнул он.
Сайид лишь удивлённо приподнял бровь. «До чего же избитое клише. Только не говорите, что сейчас какой-нибудь местечковый мафиози начнёт качать права...» — мысленно вздохнул он.
— Хе-хе-хе, гляньте-ка, тут ещё два сопляка остались. Что, от страха к стульям приросли? — мерзко осклабился главарь банды.
— Хе-хе-хе, гляньте-ка, тут ещё два сопляка остались. Что, от страха к стульям приросли? — мерзко осклабился главарь банды.
— Оставьте детей в покое, прошу вас, — попытался вступиться побледневший хозяин таверны.
— Оставьте детей в покое, прошу вас, — попытался вступиться побледневший хозяин таверны.
Но бандит уже не слушал. Его взгляд зацепился за бутылку вина, стоявшую возле Сайида.
Но бандит уже не слушал. Его взгляд зацепился за бутылку вина, стоявшую возле Сайида.
— Малявкам пить вредно! А ну, гони сюда! — хмыкнул он и бесцеремонно протянул руку к выпивке.
— Малявкам пить вредно! А ну, гони сюда! — хмыкнул он и бесцеремонно протянул руку к выпивке.
Пальцы главаря даже не успели коснуться стекла — Сайид молниеносно перехватил его запястье.
Пальцы главаря даже не успели коснуться стекла — Сайид молниеносно перехватил его запястье.
— Т-ты... — Бандит попытался вырвать руку. Раз, другой — безрезультатно. Хватка юноши была подобна стальным тискам.
— Т-ты... — Бандит попытался вырвать руку. Раз, другой — безрезультатно. Хватка юноши была подобна стальным тискам.
— Ах ты мелкий ублюдок! Жить надоело?! — взревел мафиози.
— Ах ты мелкий ублюдок! Жить надоело?! — взревел мафиози.
Свободной рукой он выхватил из-за пазухи пистолет и упёр холодное дуло прямо в висок Сайида. Но юноша даже не моргнул. Он лишь чуть сильнее сжал пальцы, и по залу разнёсся омерзительный хруст костей, потонувший в пронзительном вопле:
Свободной рукой он выхватил из-за пазухи пистолет и упёр холодное дуло прямо в висок Сайида. Но юноша даже не моргнул. Он лишь чуть сильнее сжал пальцы, и по залу разнёсся омерзительный хруст костей, потонувший в пронзительном вопле:
— А-а-а-а-а!
— А-а-а-а-а!
— Парень, беги! Это самый крупный мафиозный клан Логтауна, они тебя со свету сживут! — в панике закричал бармен.
— Парень, беги! Это самый крупный мафиозный клан Логтауна, они тебя со свету сживут! — в панике закричал бармен.
«Самый крупный клан?» — мысленно хмыкнул Сайид.
«Самый крупный клан?» — мысленно хмыкнул Сайид.
— И как же зовут вашего босса? — ледяным тоном поинтересовался он, глядя на корчащегося от боли мужчину.
— И как же зовут вашего босса? — ледяным тоном поинтересовался он, глядя на корчащегося от боли мужчину.
— Хётаро! Меня зовут Хётаро! — задыхаясь, выдавил тот.
— Хётаро! Меня зовут Хётаро! — задыхаясь, выдавил тот.
«Значит, это не клан Бартоломео...» — Сайид почувствовал лёгкое разочарование. Настоящей главой семьи Бартоломео должна была быть старуха, которую все почтительно называли «Бабулей». А этот жалкий выскочка годился разве что в собутыльники какому-нибудь королю горных бандитов.
«Значит, это не клан Бартоломео...» — Сайид почувствовал лёгкое разочарование. Настоящей главой семьи Бартоломео должна была быть старуха, которую все почтительно называли «Бабулей». А этот жалкий выскочка годился разве что в собутыльники какому-нибудь королю горных бандитов.
— И вот это ничтожество называет себя крупнейшим мафиози? — презрительно бросил юноша.
— И вот это ничтожество называет себя крупнейшим мафиози? — презрительно бросил юноша.
— Мы... мы работаем на королей преступного мира! — взвизгнул Хётаро, брызгая слюной.
— Мы... мы работаем на королей преступного мира! — взвизгнул Хётаро, брызгая слюной.
— Королей преступного мира?
— Королей преступного мира?
— На самого господина Умита! — выкрикнул бандит. Говоря это, он лихорадочно следил за реакцией Сайида и, улучив момент, попытался снова навести на него ствол. — Сдохни, щенок!
— На самого господина Умита! — выкрикнул бандит. Говоря это, он лихорадочно следил за реакцией Сайида и, улучив момент, попытался снова навести на него ствол. — Сдохни, щенок!
Но его палец так и не успел нажать на курок. Вспышка стали — и отрубленная рука с зажатым в ней пистолетом с глухим стуком упала на пол. Сидевший рядом Смокер оцепенел от ужаса, широко раскрытыми глазами наблюдая за развернувшейся бойней.
Но его палец так и не успел нажать на курок. Вспышка стали — и отрубленная рука с зажатым в ней пистолетом с глухим стуком упала на пол. Сидевший рядом Смокер оцепенел от ужаса, широко раскрытыми глазами наблюдая за развернувшейся бойней.
Тёмно-бордовое вино, пролитое из разбитой бутылки, растекалось по дубовой стойке, тяжело капая на пол. Сливаясь с брызнувшей во все стороны алой кровью, оно рисовало на досках жуткую, но завораживающую в своей жестокости картину.
Тёмно-бордовое вино, пролитое из разбитой бутылки, растекалось по дубовой стойке, тяжело капая на пол. Сливаясь с брызнувшей во все стороны алой кровью, оно рисовало на досках жуткую, но завораживающую в своей жестокости картину.
— А-а-а! Моя рука! Моя рука! — истошно завыл Хётаро, баюкая кровоточащий обрубок. — Да кто... кто ты такой, чёрт возьми?!
— А-а-а! Моя рука! Моя рука! — истошно завыл Хётаро, баюкая кровоточащий обрубок. — Да кто... кто ты такой, чёрт возьми?!
— Я? — Сайид устало потер виски и одарил скулящего мафиози абсолютно равнодушным взглядом. — А с какой стати я должен перед тобой отчитываться?
— Я? — Сайид устало потер виски и одарил скулящего мафиози абсолютно равнодушным взглядом. — А с какой стати я должен перед тобой отчитываться?
Лишившись последних крупиц смелости, Хётаро рухнул на колени, размазывая по полу собственную кровь.
Лишившись последних крупиц смелости, Хётаро рухнул на колени, размазывая по полу собственную кровь.
— Пощадите, господин! Я человек Умита! Если вы убьёте меня, он достанет вас из-под земли!
— Пощадите, господин! Я человек Умита! Если вы убьёте меня, он достанет вас из-под земли!
«Одной ногой в могиле, а всё туда же — угрожать пытается», — безразлично подумал юноша. Ледяное лезвие Китэцу мягко легло на шею бандита.
«Одной ногой в могиле, а всё туда же — угрожать пытается», — безразлично подумал юноша. Ледяное лезвие Китэцу мягко легло на шею бандита.
— Плевать я хотел на твоего Умита, — холодно произнёс Сайид. — Достал пушку — будь готов распрощаться с жизнью.
— Плевать я хотел на твоего Умита, — холодно произнёс Сайид. — Достал пушку — будь готов распрощаться с жизнью.
— Постой!.. — попытался вскрикнуть Хётаро. В кармане его пиджака уже был набран номер на Дэн Дэн Муси, но стоило раздаться первому гудку, как клинок безжалостно рассёк плоть.
— Постой!.. — попытался вскрикнуть Хётаро. В кармане его пиджака уже был набран номер на Дэн Дэн Муси, но стоило раздаться первому гудку, как клинок безжалостно рассёк плоть.
Мир завертелся перед глазами бандита диким калейдоскопом, и в последнее мгновение своей жизни он успел увидеть лишь собственное обезглавленное тело, грузно заваливающееся на залитый кровью пол...
Мир завертелся перед глазами бандита диким калейдоскопом, и в последнее мгновение своей жизни он успел увидеть лишь собственное обезглавленное тело, грузно заваливающееся на залитый кровью пол...
— Босс! — в ужасе выдохнул кто-то из шестёрок.
— Босс! — в ужасе выдохнул кто-то из шестёрок.
Увидев гибель своего главаря, бандиты даже не подумали о мести. Ими двигал лишь животный инстинкт самосохранения — они бросились врассыпную, толкаясь и спотыкаясь в дверях. Оставлять свидетелей Сайид, разумеется, не собирался...
Увидев гибель своего главаря, бандиты даже не подумали о мести. Ими двигал лишь животный инстинкт самосохранения — они бросились врассыпную, толкаясь и спотыкаясь в дверях. Оставлять свидетелей Сайид, разумеется, не собирался...
Спустя пару минут Смокер, дрожа всем телом, смотрел на усеявшие пол таверны трупы. Детская картина мира только что разлетелась на тысячи осколков.
Спустя пару минут Смокер, дрожа всем телом, смотрел на усеявшие пол таверны трупы. Детская картина мира только что разлетелась на тысячи осколков.
Пю-рю-рю-рю... Пю-рю-рю-рю...
Пю-рю-рю-рю... Пю-рю-рю-рю...
«И почему злодеи так любят звонить именно после того, как бой уже окончен?» — мысленно усмехнулся Сайид. Окинув взглядом учинённый погром, он подошёл к отрубленной голове главаря и небрежным пинком отшвырнул надрывающуюся улитку Дэн Дэн Муси подальше в угол.
«И почему злодеи так любят звонить именно после того, как бой уже окончен?» — мысленно усмехнулся Сайид. Окинув взглядом учинённый погром, он подошёл к отрубленной голове главаря и небрежным пинком отшвырнул надрывающуюся улитку Дэн Дэн Муси подальше в угол.
— Прошу прощения за устроенный бардак, хозяин. Деньги из карманов этих ублюдков можете забрать себе в качестве компенсации, — бросил юноша побледневшему бармену.
— Прошу прощения за устроенный бардак, хозяин. Деньги из карманов этих ублюдков можете забрать себе в качестве компенсации, — бросил юноша побледневшему бармену.
Взгляд трактирщика красноречиво говорил: «То есть изначально ты сам собирался их облутать?!».
Взгляд трактирщика красноречиво говорил: «То есть изначально ты сам собирался их облутать?!».
Сайид развернулся и спокойно шагнул за порог, так и не заметив, что всё это время глаза забившегося в угол Дэн Дэн Муси пристально следили за каждым его движением...
Сайид развернулся и спокойно шагнул за порог, так и не заметив, что всё это время глаза забившегося в угол Дэн Дэн Муси пристально следили за каждым его движением...

Комментарии

Загрузка...