В глубине пустоши, на территории кладбища каменных склепов, Эббот бережно нёс сэкономленную со вчерашнего дня воду, осторожно ступая по выжженной земле.
Анге подарил ему Камень Неиссякаемого источника размером с кулак, который каждую ночь конденсировал немало влаги. Эббот пил совсем немного, а все излишки бережно собирал, чтобы поливать дерево.
Он дошёл до того места, где раньше стояла сфера для выращивания. После того как Анге забрал её, здесь осталась глубокая воронка, на самом краю которой сиротливо торчало кривое, чахлое высохшее деревце.
Вернись Анге сюда сейчас, он вряд ли признал бы в этой сухой коряге некогда посаженное Мировое древо.
Поначалу саженец тянулся вверх за счёт жизненной силы овощей из сферы для выращивания, но стоило Анге унести артефакт, как деревце стремительно зачахло — откуда в мёртвой пустоши взяться жизни?
Эбботу было искренне жаль растение. В этих краях и травинку-то встретить было за счастье, не говоря уже о целом дереве. Впрочем, старик заранее смирился с таким исходом и приходил сюда каждый день скорее по привычке, ради небольшой прогулки после еды.
Каково же было его изумление, когда неделю назад на безжизненном стволе внезапно проклюнулась крошечная, трогательно нежная изумрудная почка.
— Неужто сухостой решил вернуться к жизни? — от волнения у Эббота даже дыхание перехватило, словно к нему самому вдруг вернулась былая молодецкая удаль.
С того самого дня он принялся откладывать понемногу воды и приходил поливать деревце на закате. Анге научил его, что после захода солнца влага испаряется медленнее и корни успевают впитать куда больше воды.
Бутон наливался день ото дня. Эббот был уверен, что всё дело в его заботливом поливе, и сердце старика переполнялось трепетом — ничто на свете не трогает душу сильнее, чем рождение новой жизни посреди безжизненных песков.
Вот и сегодня Эббот, как обычно, шёл к сухому дереву с сосудом в руках, как вдруг впереди взметнулось облако песчаной пыли. Мимо него, неистово виляя стволом, на бешеной скорости пронеслось какое-то «дерево».
Поравнявшись со стариком, оно скосило на него взгляд, на бегу бросило: «Воду не пью...» — и умчалось прочь, оставив за собой лишь шлейф оседающей пыли.
Когда песок улёгся, к ногам Эббота плавно опустился невероятно яркий изумрудный лист. Старик поднял его и с первого же прикосновения ощутил необычайную природу находки — от листа веяло бодрящей, живительной прохладой.
— То дерево, что сейчас промчалось мимо... неужели оно вылупилось из того самого бутона? — в душе Эббота шевельнулось смутное предчувствие, особенно когда он вспомнил брошенную на бегу фразу про воду.
Подойдя к месту, где росло деревце, он убедился в своей догадке: изумрудный бутон бесследно исчез, а сам сухой ствол раскололся ровно посередине, словно отдал без остатка последние крохи жизненной силы.
Эббот некоторое время стоял в оцепенении, мысленно прокручивая случившееся, а затем тихо пробормотал:
— Я столько дней поливал тебя... Ты хоть воду и не пьёшь, но всё равно решило отблагодарить меня и оставило листок? Так получается?
Поднеся лист к самому лицу, он осторожно вдохнул его аромат. Неописуемое благоухание ударило в ноздри, заставив старика вздрогнуть всем телом. Повинуясь внезапному неодолимому порыву, он не удержался и лизнул гладкую поверхность.
Изумрудный лист мгновенно растаял во рту. В ту же секунду по обветшалому телу Эббота разлилась такая могучая сила и молодецкая бодрость, что ему показалось, будто сейчас он голыми руками смог бы забить насмерть парочку гигантских драконов.
...
Бегущее дерево так яростно виляло стволом, что за ним тянулся размытый шлейф. Подымая тучи песка, оно неслось прямиком на юго-восток.
Кругом расстилалась лишь унылая пустошь, пока наконец впереди не показалась плотина, по обе стороны которой на орошаемых полях зеленели свежие всходы овощей. Обрадованное дерево бросилось прямо к зелени.
При его приближении все посевы словно воспрянули духом и принялись расти прямо на глазах, радостно приветствуя гостя.
Дерево тоже менялось: его корни удлинялись и наливались силой, сплетаясь в длинные крепкие ноги. Делая огромные шаги, оно ещё стремительнее пересекло орошаемую зону, проскочило сквозь два полупрозрачных купола и вдоль речного русла помчалось к горному хребту.
Преодолев речную долину и перевалив через горы, оно выбежало на мрачную чёрную равнину. Только что отросшие длинные ноги уже стёрлись о камни почти до основания, но дерево и не думало сбавлять ход. Продолжая неистово вилять из стороны в сторону, оно ворвалось в Город Железного Песка, раскидало столпившихся на пути скелетов и зомби и замерло прямо перед Анге.
— Гимн Жизни! Что происходит? Как он сумел породить Гимн Жизни?! — взволнованно и восторженно выпалил энт.
— Ты как здесь оказался? Откуда ты взялся? — вместо ответа первым делом спросил Негрис.
«Квабада, это же совсем другой мир! Откуда тут взялся Бог Жизни?!»
Анге тоже недоумённо склонил голову набок.
— Здесь росло Мировое древо, вот я по нему и перебрался! Скорее говорите, как он пробудил Гимн Жизни?! — нетерпеливо допытывался Бог Жизни. Трудно было поверить, что это вечно медлительное и невозмутимое создание способно проявлять такую горячность.
— Мировое древо? — услышав это, Анге и Негрис разом вспомнили о саженце, который прикопали сразу после прибытия в этот мир. Если бы старик не напомнил, они бы о нём и не вспомнили — разве оно давным-давно не засохло?
Анге ведь унёс сферу для выращивания, а без подпитки жизненной силой в пустоши дерево неизбежно должно было погибнуть.
Впрочем, они об этом ничуть не жалели: семян у Анге было в избытке, а старый бог-древо лишь просил сажать их повсюду, вовсе не требуя, чтобы каждое непременно прижилось.
Да и приживись оно — невелика разница. На своём веку Негрис срубил если не тысячу, то уж точно несколько сотен Мировых древ: ни одна земля не прокормит столько гигантов, так что рано или поздно их всё равно приходилось пускать под топор.
Анге достал горсть камней жизни и протянул гостю:
— Он ел вот это.
— Какая могучая жизненная сила! — старый бог-древо принял самоцветы, и заключённая в них изумрудная энергия тут же перетекла по руке в его тело.
Стёртые почти в труху корни мгновенно пустили свежие побеги, заново сплетаясь в длинные ноги, а на макушке зазеленела густая листва.
— Нет, одной лишь жизненной силой Гимн Жизни не пробудить. Здесь кроется что-то ещё, — задумчиво произнёс старый бог-древо.
— Ты сперва объясни нам, что ещё за Гимн Жизни такой? Ты только ради него проделал путь из другого мира? — спросил Негрис.
Старый бог-древо кивнул, но тут же покачал головой:
— Сложно объяснить словами, но это высочайшее торжество самой жизни. Давайте-ка сперва найдём место и посадим его.
Анге тут же деловито уточнил:
— Нужна плодородная почва?
— Не нужно, для него сейчас любая земля одинакова, — отмахнулся старый бог-древо.
Раз к почве никаких требований нет, можно сажать прямо здесь — маленький росток на макушке Анге уже давно нетерпеливо покачивался, роняя спелое семя.
Едва коснувшись земли, семечко тут же выпустило нежный росток и впилось корешками в грунт, а затем...
Глядя на замерший росток, который больше не подавал никаких признаков изменений, Анге озадаченно наклонил голову, перевёл взгляд на маленький росток, а затем уставился на старого бога-древо.
Поскольку спешить больше было некуда, к древнему энту вернулась прежняя неторопливость.
— Пускает корни, — протяжно пояснил он.
Анге окинул землю мысленным взором. И верно: хотя над поверхностью росток оставался крошечным, под землёй его корневая система неудержимо уходила вглубь, становясь всё мощнее и разветвлённее.
Анге достал воду:
— Полить?
Старый бог-древо покачал головой.
Анге извлёк флакон с жижей из священного пепла жуков:
— Подкормить?
Старый бог-древо снова покачал головой.
Тогда Анге вытащил сложное удобрение, замешанное из навоза, древесной золы и птичьего помёта:
— Удобрить?
— Да не нужно ничего! — с лёгким нетерпением отозвался старый бог-древо. — Гимн Жизни вызревает лишь в самых суровых и неблагоприятных условиях.
Значит, за ним вообще не нужно ухаживать? Анге с сомнением посмотрел на маленький росток, и тот столь же растерянно «посмотрел» на него в ответ.
Лишь теперь Негрис вернулся к главному вопросу:
— Раз уж тут наше вмешательство не требуется, расскажи-ка, как именно ты сюда перебрался?
Старый бог-древо указал рукой в ту сторону, откуда прибежал:
— Там... Мировое древо. Моё семя.
— Твоё сознание способно перемещаться на такие чудовищные расстояния?! А другие вещи ты так переправлять умеешь? Может, перетащишь сюда все наши пожитки? — оживился Негрис.
Не удостоив его ответом, старый бог-древо развернулся и, виляя стволом, собрался уходить.
Негрис коршуном бросился вперёд, вцепился в него лапами и, демонстративно пыхнув в сторону струйкой Драконьего дыхания, свирепо заявил:
— Раз уж явился, оставь хоть что-нибудь полезное! А иначе, когда этот твой Гимн Жизни созреет, мы тебя ни за что не позовём! И вообще, ты так толком и не объяснил, что это за штука!
Старый бог-древо выдернул у себя с макушки два семечка, бросил их на землю и негромко произнёс:
— Я и сам толком не ведаю, ибо мне ни разу не доводилось достичь Гимна Жизни. Знаю лишь одно: когда процесс завершится, жизнь этого деревца поднимется на невиданную высоту... куда выше той, на которой стою я сам.
— Ха-а... — даже лич Дурокен, которому вовсе не требовалось дышать, невольно судорожно втянул воздух.
Кем был этот старый бог-древо? Сверхсуществом, прожившим сто тысяч лет! Из-за его полного равнодушия к мирской суете никто не знал предела его истинной мощи, однако Дурокену было прекрасно известно, что даже сам Бессмертный Владыка предпочитал лишний раз не связываться с этим древним созданием.
И этот Гимн Жизни способен вознести маленький росток на ступень, недостижимую даже для самого Древа Жизни?! Каким же непостижимым исполином он тогда станет?
Маленький росток возбуждённо замахал настоящими листочками над брошенными семенами, посылая мощный мысленный импульс: «Изо всех сил... растите... изо всех сил... растите!»
Оба семечка мгновенно пустили корни и стремительно пошли в рост. Даже без Ауры быстрой смерти они вытягивались с какой-то невероятной скоростью и в мгновение ока превратились в двух пастырей деревьев ростом выше метра.
«И вот эта кроха, которая только и умеет, что кричать "растите", превзойдёт самого Бога Жизни?» — Негрис с трудом верил своим ушам. Когда же он обернулся, старый бог-древо, мерно покачивая стволом, уже успел отойти на приличное расстояние.
— Вечно появляется ниоткуда и исчезает в никуда! Отделался двумя пастырями деревьев, скряга старый, — проворчал Негрис.
Следующие несколько дней Анге буквально потерял покой: он забросил все свои грядки и дни напролёт сидел на корточках перед ростком Гимна Жизни, неотрывно наблюдая за его развитием.
Корни саженца ушли вглубь земли уже на двадцать метров и продолжали бурить породу дальше, однако надземная часть словно застыла на месте, оставаясь всё тем же крохотным ростком.
— Сразу видно — отпрыск маленького ростка. Такой же ленивый, совсем расти не желает, — съязвил Негрис.
Пока они от нечего делать караулили росток, Дурокен и Серебряная Монета крутились как белки в колесе. Управление только что захваченным городом требовало решения уймы сложнейших задач. Собственных людей у них не хватало, поэтому пришлось оставить на местах прежнюю администрацию, а вот как заставить старых чиновников работать на совесть и пресечь саботаж — было настоящей головной болью.
Впрочем, для Серебряной Монеты это не стало преградой: власть золота способна превратить даже самых строптивых недоброжелателей в образцы рвения и преданности.
К тому же Город Железного Песка был сугубо сырьевым центром, державшимся на добыче руды, так что население здесь состояло в основном из простых рудокопов да торговцев. Всего за несколько дней жизнь в городе вернулась в привычное русло.
Серебряная Монета наконец получил полные сводки о численности населения, запасах продовольствия и состоянии городской казны.
— Господин, Город Железного Песка не производит собственного зерна и не может сам себя прокормить. Нам необходимо срочно наладить закупку продовольствия или распахать целину, а на первых порах нам, вероятно, потребуется ваша помощь с Эльфийскими бобами, — доложил гоблин.
Анге кивнул, открыл божественную обитель и вытащил оттуда десять мешков Эльфийских бобов. Чего-чего, а этого добра у него сейчас было завались: за счёт колоссальной энергии шторма веры он вырастил целый лес бобовых лоз, урожая с которых хватило бы, чтобы целый год кормить всё население Главного материального измерения.
В этом мире людей жило, пожалуй, даже меньше, так что Анге без труда мог бы прокормить их всех в одиночку — всё упиралось лишь в пропускную способность канала переноса.
Сейчас каждые двадцать минут он мог переправлять сюда по одному мешку, вмещавшему ровно тридцать тысяч бобов — этого хватало, чтобы накормить десять тысяч человек на целый день.
Разумеется, Серебряная Монета и не думал раздавать чистые бобы досыта: он распорядился перемолоть их в муку и смешать с обычной мукой и рубленой свекольной ботвой. Выпеченные из такого теста овощные лепёшки, во-первых, скрывали само наличие драгоценных Эльфийских бобов, а во-вторых, вдвое сокращали расход — одного мешка теперь хватало десяти тысячам человек на два дня.
Горожане выстраивались в длинные очереди за овощными лепёшками и с горячей благодарностью съедали свою порцию. Мощное чувство сытости рождало в их сердцах искреннюю признательность, принося Анге новую волну Пламени Души.
Сила Бога Земледелия работала безотказно и бескомпромиссно: всякий, кто вкушал выращенную Анге пищу, волей-неволей отдавал ему крупицу своей духовной энергии, даже если вовсе не являлся его верующим.
По мере того как Анге впитывал эти потоки Пламени Души, замерший на земле росток вдруг выпустил новый крошечный листок.
— Ой? Новый листик проклюнулся?! — заметив перемены, изумлённо воскликнул Негрис.
— И правда, и правда, новый листок! Да как же это возможно? — раздался рядом знакомый неторопливый голос подошедшего энта.
— Э-э?! Ты как тут снова очутился? Ты разве не ушёл?! — Негрис даже подпрыгнул от внезапного появления старого бога-древо.
— Ушёл? Куда? Никуда я не уходил, просто бродил по округе в поисках новой жизни. В полусотне километров отсюда в горах раскинулись свежевспаханные террасы, там прямо бурлит жизненная сила, вот я и сходил благословить всходы, — пояснил старый бог-древо.
— Да эти террасы мы сами и распахали! — отмахнулся Негрис. — Ладно, бог с ними, ты лучше скажи, почему он вдруг выпустил лист? От чего это зависит и можно ли как-то ускорить его рост? За столько дней всего один жалкий листок вылез — этак сколько же веков понадобится, чтобы он тебя перерос?!
При таких темпах роста саженцу потребуется не меньше сотни тысяч лет, чтобы превзойти Древо Жизни!
Старый бог-древо и сам с живым любопытством разглядывал росток, переводя взгляд то на Анге, то на маленький росток у него на темени.
— Постойте-ка... вы что, вступили в симбиоз? — вдруг спросил он.
«Симбиоз?» — Анге непонимающе склонил голову набок, и маленький росток в точности повторил его движение.
— Вот оно что! Теперь понятно, почему это деревце раньше почти не росло: вы находитесь в симбиозе и делите одну жизненную силу на двоих, — заключил старый бог-древо.
— Делят одну жизненную силу? И какой в этом прок? — тут же встрепенулся Негрис. — Неужто Анге от этого проживёт дольше? Погоди, если этот росток может прожить сто тысяч лет, а они поделят срок пополам — выйдет по пятьдесят тысяч каждому? Да это же сплошной убыток! Анге ведь Бог Нежити, он и так бессмертный!
— Никакого убытка нет. Бессмертная жизнь остаётся бессмертной, а вот деревце благодаря этому способно поглощать твою Божественную силу для ускоренного роста. Так что, если хочешь, чтобы оно выросло побыстрее — копи побольше Божественной силы, — произнёс старый бог-древо и, достав откуда-то плод, протянул его Негрису: — Будешь?
— Копить Божественную силу? Силу нежити или силу Света? А это ещё что за фрукт? — спросил Негрис, машинально принимая угощение и откусывая кусок.
— Без понятия. Повстречал тут по дороге какого-то энта — он хотел обменяться со мной пыльцой, а когда я отказался, швырнул в меня этим плодом. Наверняка какая-нибудь гадость, — невозмутимо ответил старый бог-древо.
Во рту у Негриса мгновенно разлилась такая чудовищная горечь, будто у него лопнул желчный пузырь.
— Квабада! Сам знаешь, что гадость, а мне скармливаешь?! Да я тебя сейчас спалю к чертям! Кха... пфу! — яростно взревел дракончик.
Увы, в его нынешнем крохотном теле Драконье дыхание оказалось совсем игрушечным и смогло опалить на старом боге-древо лишь пару листков.
— Погоди, здесь тоже водятся энты?.. Эй, Анге, ты куда собрался?! — отплёвываясь от невыносимой горечи, спросил Негрис и, обернувшись, увидел, что скелет уже направляется к выходу.
— Копить Божественную силу, — коротко бросил Анге.
— Копить Божественную силу? Да где мы тебе её тут накопим?!
...

Комментарии

Загрузка...