Чтобы какая-то энергия показалась странной самому Анге, она должна была принадлежать к чему-то поистине редкостному. Ведь один только Анге владел сельскохозяйственной магией всех четырёх стихий — ветра, огня, воды и земли, управлял Святым Светом и дыханием смерти, а вдобавок применял Трансформацию Бога Драконов и заклинания друидов.
А уж могущественных мастеров среди его знакомых и вовсе было пруд пруди: Святые Мечи высокого класса, Маг истины тайной магии, Постигшая Пространство и даже любимец молний. В мире почти не осталось сил, с которыми он бы не сталкивался лично.
И тем не менее сила, таившаяся в этой двенадцати-тринадцатилетней девочке со связанными руками, завязанными глазами и выражением покорной обречённости на лице, казалась Анге совершенно чуждой.
Более того, черты её лица показались ему знакомыми — он определённо уже где-то её встречал.
— Господин, мы схватили ведьму! Когда она пускает в ход своё колдовство и таращится на человека, тот превращается в корень сладкой свёклы! Поэтому мы завязали ей глаза и привели на ваш суд, — доложил один из конвоировавших её беженцев.
— Пф-ф! В сладкую свёклу?! С какой стати превращать людей в свёклу? Вот же невежественные мужланы, чего только не выдумают! — тут же прыснул со смеху Негрис.
Превратить одно вещество в другое действительно было возможно — взять хотя бы божественный навык самого Анге, преобразование элементов, обращающий глину в солому, но ведь на это расходовалась настоящая Божественная сила!
Другим примером служила высшая тайная магия — Превращение в овцу. Причём речь шла именно о «высшей» категории, а не просто о заклинании высокого уровня.
В тайной магии существовали чары, которые невозможно было сотворить за счёт одного лишь высокого ранга мага. Такие заклинания объединяли под названием «высшая тайная магия», и для их успешного применения требовалось глубочайшее понимание природы материи, стихий, пространства, иерархии энергий и множества других тонкостей.
Для того же Превращения в овцу заклинатель обязан был досконально знать анатомию животного, строение его скелета и расположение внутренних органов — иначе в итоге получалась лишь бесформенная груда мяса и шерсти.
Именно поэтому тайную магию нередко называли искусством, наиболее близким к деяниям богов. Её невероятные приёмы поражали воображение, и ни один чародей в мире не осмелился бы заявить, что постиг тайную магию до конца.
Даже Маг истины Эстория всегда представлялась мастером «тайной магии природы», не смея называть себя просто магом тайного искусства — по крайней мере, превращать врагов в овец она точно не умела.
Отсюда ясно, что обращение живого человека в овцу или корнеплод требовало колоссальной Божественной силы и филигранного мастерства. Никто в здравом уме не стал бы тратить подобные козыри на простых оборванцев — разве что запасы Божественной силы у заклинателя были бездонными, как у Анге.
— А ведь почерк и впрямь напоминает методы Ведьмы. Вот только куда проще было бы склеить им рты, затуманить бельмами глаза или заставить вспыхнуть изнутри. Зачем превращать именно в сладкую свёклу? В этом корнеплоде кроется какой-то тайный смысл? — озадаченно произнёс Дурокен.
Сладкая свёкла? Анге склонил голову набок, и в памяти его мгновенно всплыла давняя картина:
— Это ты.
Он вспомнил, кто перед ним! Та самая девочка из трущоб в Землях Падения, старшая сестра малыша с зобной болезнью! Но ведь тогда ей было всего восемь-девять лет — как она умудрилась вытянуться на вид до одиннадцати-двенадцати?
Услышав знакомый голос, девочка с повязкой на глазах вздрогнула от изумления, резко рванулась и, к удивлению державших её мужчин, вырвала руки, одним движением сорвав с лица тряпку.
Увидев перед собой Анге, она радостно вскрикнула:
— Господин!
Сомнений не оставалось — без повязки Анге окончательно узнал давнюю знакомую. Но как она сумела повзрослеть сразу на несколько лет меньше чем за год?
Разумеется, в возрасте между восемью и двенадцатью годами девочки растут быстрее всего, и при хорошем питании за год ребёнок может измениться до неузнаваемости. Однако стоявшая перед ним девчушка разительно отличалась от той худенькой малышки, которую он видел год с лишним назад в Землях Падения.
— Твой брат? — спросил Анге.
При упоминании младшего брата глаза девочки мгновенно покраснели от слёз:
— Умер.
Анге недоумённо склонил голову набок.
Заметив его замешательство, девочка всхлипнула и пояснила:
— Заболел... умер от болезни. Какие-то люди хотели отнять у меня его тело, а я превратила их в сладкую свёклу. Тогда остальные скрутили меня и объявили ведьмой.
Негрис судорожно втянул воздух и выругался:
— Квабада, чтоб им пусто было! Поделом этим падальщикам, пусть остаются свёклой!
Дурокен протяжно вздохнул:
— Всё-таки мертвецам живётся куда проще. Будь вокруг одна нежить — не было бы всей этой мерзости.
— Они... виновны? — спросил Анге.
Любой другой на её месте вряд ли понял бы суть этого короткого вопроса, но девочка своими глазами видела, как Анге вершил суд в трущобах, поэтому покачала головой:
— Нет, они просто испугались меня.
Стоявшие вокруг беженцы с облегчением перевели дух. С той самой секунды, как аскет произнёс «это ты», до них дошло, в какую беду они вляпались — надо же было умудриться связать знакомую самого господина Ана! Конвоиры в ужасе попятились, стараясь слиться с толпой.
А когда прозвучал вопрос «виновны?», сердца у них и вовсе ушли в пятки. Какое счастье, что девчонка не стала требовать расправы, иначе несколько человек тут же испустили бы дух от одного лишь страха!
Впрочем, нашлись в толпе и недовольные. Какая-то старуха тихо проворчала:
— Превратить живого человека в свёклу — разве это не чёрное ведовство? Точно так же злые ведьмы обращают людей в крыс!
Анге склонил голову набок, достал из пространственного хранилища мешок зерна и подбросил его в воздух. Вспыхнул свет — и сверху на землю посыпались свежие пышные буханки хлеба.
Старуха от страха рухнула на колени и запричитала, кланяясь в землю:
— Чудо, божественное чудо! Никакое не ведовство, а истинное чудо!
Вперёд с мягкой улыбкой вышел Энтони. По мановению его руки закованные в латы рыцари бросились в толпу и мгновенно скрутили всех зачинщиков. Над лагерем разнёсся громовой голос понтифика:
— Ваше рвение похвально и заслуживает поощрения, однако зарубите себе на носу...
В этот миг голос Энтони зазвенел ледяной сталью:
— Право суда принадлежит исключительно богу! И он даровал это право лишь тем, кто способен внимать его божественным откровениям. Самовольные попытки судить ближних, не имея на то полномочий, есть тягчайшее посягательство на божественную власть!
У схваченных беженцев мгновенно подкосились ноги, а самые малодушные прямо на месте обмочили штаны. Небеса, посягательство на божественную власть — да за такое обвинение и костей не соберёшь!
Увидев, что толпа достаточно прониклась ужасом, Энтони смягчил тон:
— Учитывая, что вы оступились впервые по неведению, ограничимся тремя ударами плетью в назидание. И впредь помните: не смейте самовольно вершить суд над другими!
— Если же кому-то из вас не терпится внимать божественным откровениям — сперва выучите наизусть священный канон, Священное писание и кодекс, сдайте экзамен по праву и получите звание рыцаря-вершителя. Затем переведитесь в рыцари святого герба, отслужите три года стажёром в выездном трибунале, чтобы сформировать верное понимание закона, и лишь после повышения до верховного судьи вы обретёте законное право судить людей!
— Запомните раз и навсегда: не беритесь судить других без права на то, ибо величие божественной власти неприкосновенно! Привести приговор в исполнение.
По его приказу рыцари отвесили задержанным по три жгучих удара плетью. Те заорали благим матом, а отделавшиеся лёгким испугом зрители вжали головы в плечи.
Подобравшись поближе, Негрис вполголоса полюбопытствовал:
— У вас в церкви всё так строго с правом суда? Но ведь ты сам только что вынес им приговор — у тебя что, имеется диплом верховного судьи?
— Хе-хе, — тихонько хохотнул Энтони и незаметно для окружающих выложил на ладонь значок, миниатюрный щит, молоточек и скипетр.
— Знак вершителя, святой герб, молот верховного судьи, епископские регалии — ну а мой папский скипетр ты уже видел. Можешь гонять меня по любой статье священного канона и писания: если запнусь хоть на одном вопросе, сменю имя на Негтони! — гордо заявил Энтони.
Квабада! Опять этот старый плут нашёл повод покрасоваться! Негрис поспешил перевести разговор на другое:
— А почему святой герб выглядит как щит? Разве таких воинов не должны называть рыцарями святого щита?
— Это совершенно разные вещи, — пояснил Энтони. — Если в нынешней Церкви Света и осталось хоть что-то по-настоящему светлое, так это рыцари святого герба и выездные трибуналы.
— Перед тобой одновременно и щит, и священный символ, а полное его название — Святой герб (щит) правосудия. Каждый рыцарь-вершитель, претендующий на должность верховного судьи, обязан сперва стать рыцарем святого герба, вступить в выездной трибунал и три года скитаться по глухим углам, горным деревушкам и захолустным городкам, разбирая тяжбы и восстанавливая справедливость для простых людей.
— Доложу я тебе, служба эта — сущая каторга! После каждого перерождения мне приходилось заново пробиваться наверх по этой лестнице. Вдвоём с напарником годами лазаешь по диким горам да глухим лесам, разбирая бесконечные склоки крестьян, которым больше неоткуда ждать правды.
— Бывало, по году-два в приличный город не выберешься! Исподнее стираешь-донашиваешь до тех пор, пока оно в труху не расползётся, а потом так и вовсе приходится сверкать голым задом под доспехами. Натерпелся я тогда вдоволь! Поэтому, едва в продажу поступило шёлковое бельё с защитой от молний, я тут же закупил крупную партию и отправил в Трибунал. Теперь тамошние рыцари во мне души не чают.
Глядя, как исполняющий обязанности Папы Священной Церкви о чём-то доверительно шепчется с прославленным аскетом Аном, любой прохожий решил бы, что они вершат судьбы мира. Кому бы пришло в голову, что понтифик просто жалуется на тяготы молодости и прохудившиеся портки!
Под эти жалобы Анге проследовал за девочкой к убогому шалашу, где та ютилась, и в подтопленном водой углу обнаружил крошечное бездыханное тельце.
Если в северных оазисах пустыни и в Городе Бога Красоты времянки строили сухими, продуваемыми и тенистыми, то на юге подобные лачуги лепили из чего попало от полной безысходности. Из-за сырости на земляном полу постоянно стояли лужи, повсюду кишели насекомые и муравьи — в таком логове и здоровый человек быстро сляжет от хвори.
Девочка бережно подняла тело братишки на руки, и по лицу её градом покатились слёзы:
— Спасибо вам за спасение, господин. Я лишь хотела похоронить брата за пределами лагеря.
Анге в недоумении склонил голову набок. Зачем хоронить? Он что, умер давным-давно?
Приняв тело из её рук и осмотрев его, скелет покачал головой: да нет же, трупные пятна только-только проступили, с момента остановки сердца прошло от силы несколько часов.
Призвав Святой Свет, Анге провёл ладонью над мальчиком, напитал ткани жизненной силой и впечатал кулак с Возрождением прямо в грудь. В следующее мгновение малыш судорожно вздохнул и распахнул глаза, жадно хватая ртом воздух.
Все, кто видел эту сцену, буквально лишились рассудка. Люди, включая саму девочку, как подкошенные рухнули на колени и принялись наперебой что-то выкрикивать — причём никто из них толком не понимал ни того, что кричит сам, ни того, какие слова вообще полагается произносить в подобных случаях.
Воскрешение из мёртвых! Таким чудом не осмеливалась похваляться даже Церковь Света, поэтому за неимением прецедентов беженцы просто орали кто во что горазд. Впрочем, прецедент уже имелся, но весть о случившемся несколько дней назад в северном городе Лоран попросту не успела докатиться до южного побережья.
Анге снова склонил голову набок: он опять отчётливо ощутил исходящее от девочки странное колебание силы.
— Как тебя зовут? — выведя девочку с воскресшим братом за пределы лагеря, Анге выпустил наружу Негриса и остальных.
— Люси, — ответила та. Самое простое и заурядное имя — среди простолюдинов на каждого десятого приходилось как минимум три целых и три десятых Люси или Джона.
— Почему ты... — Негрис выразительно поводил лапой вверх-вниз, — так внезапно вытянулась?
Люси покачала головой:
— Я и сама не знаю. Когда я превратила того человека в сладкую свёклу, то почувствовала, как со мной что-то происходит... Я правда выросла?
Дурокен взмахнул жезлом златодела, и прямо перед лицом Люси из воздуха соткалось зеркало. Пока девочка разглядывала своё отражение, Король-Лич между делом поинтересовался:
— А почему ты превратила его именно в корень сладкой свёклы, а не во что-нибудь другое?
Люси невольно покосилась на Анге и густо покраснела:
— Потому что она вкусная.
До Негриса тут же дошло: должно быть, подаренная ей когда-то Анге сладкая свёкла оставила в душе голодного ребёнка настолько неизгладимый след, что при спонтанном пробуждении силы её воображение воплотило самое яркое воспоминание.
Но что же это всё-таки за сила такая?
— Кажется, у меня есть одна догадка, — подперев ладонью подбородок, задумчиво произнёс Дурокен. — Ведьмы — явление весьма специфическое. Как говаривала сама госпожа Ведьма, это называется «самообожествлением»: я сама себе бог, и моя мощь проистекает из моей собственной непоколебимой веры в себя.
Негрис звонко хлопнул себя по боку:
— Понял!
— Понял? И что же ты понял? — с любопытством повернулся к нему Дурокен.
— Самообожествление! Её сила рождается из собственных убеждений, и по счастливому стечению обстоятельств она сумела зажечь Божественный огонь! А поскольку источник силы един, от неё и исходит это странное ощущение, хотя по сути своей это всё та же сила убеждений, — объяснил Негрис.
Дурокен с сомнением покачал головой:
— Но почему тогда в мире бывают только ведьмы и никогда не встречаются колдуны-мужчины?
— Э-э... И правда, а почему бывают только ведьмы без колдунов? — опешил Негрис.
Оба уставились друг на друга, но так и не нашли разумного объяснения, поэтому решили временно отложить эту загадку в долгий ящик.
— Выходит, по природе своей каждая ведьма — это существо, обладающее собственной Божественностью? Вот только поскольку источником веры служит лишь она сама, запасы Божественной силы у неё крошечные, и её легко схватить. А из-за пугающей непонятности их чар люди со страху привыкли сжигать ведьм на кострах? — подытожил Негрис.
— Эта сила относится к уровню убеждений, поэтому Церковь Света тоже на дух их не переносит, объявляя еретичками и отправляя прямиком на костёр, — согласился Дурокен.
— Раньше ведьмы встречались довольно часто, почему же сейчас они почти перевелись? — задумался Негрис.
— Если у каждой ведьмы действительно имеется Божественность, то все они неизбежно стали мишенями для шторма веры, — предположил Дурокен. — Не исключено, что в ту эпоху они поголовно погибли — недаром же Владыка перед уходом просил передать госпоже Ведьме, чтобы она берегла себя.
— Логично. Но почему тогда сейчас вдруг пробудилась новая? Обратить человека в сладкую свёклу — это ведь чистой воды божественный навык преобразования элементов! — говоря это, Негрис повернул голову и увидел, что на земле за их спинами выстроилась целая грядка крупных корнеплодов.
Анге шагал рядом с Люси, то и дело взрыхляя землю. Каждый раз, когда девочка запускала ладони в почву и взмахивала руками, на поверхности появлялся очередной корень сладкой свёклы. Когда Люси начинала задыхаться от усталости, Анге вливал в неё порцию Пламени Души, и девочка, мгновенно воспрянув духом, снова запускала пальцы в землю.
— Квабада! Проверили разок — и хватит, зачем целое поле накладывать?! Только Божественную силу зря переводите! — возмутился Негрис.
И тут же осёкся, поражённый внезапной догадкой:
— Постой-ка... Она что, способна черпать твою Божественную силу?!
Анге утвердительно кивнул.
— Ну дела! Ты обращаешь зерно в хлеб, а глину в солому, она превращает землю в сладкую свёклу — да вы с ней явно одного поля ягоды! — проворчал Негрис.
В этот момент подал голос Фети, шагавший рядом в Шляпе пугала — благодаря иллюзии для окружающих он выглядел обычным мужчиной средних лет, и лишь Анге видел его настоящий скелет. Разумеется, перед тем как заговорить, Владыка Скорби прилежно поднял руку:
— Я знаю ответ. Ведьмы снова начали пробуждаться потому, что в мире вновь появилась некая сила, стимулирующая их зарождение.
Некая сила? О чём это он?
Они уже собирались расспросить Фети подробнее, как вдруг снаружи раздался зычный, раскатистый голос:
— Господин Энтони! Великий инквизитор Трибунала Калок приветствует вас! До нас дошли вести, что в этих краях объявилась ведьма, и по воле Бога Арбитража мы специально прибыли сюда, дабы предать её суду!
...

Комментарии

Загрузка...