С лицом ничего не случилось, а вот шляпа пришла в негодность.
Шляпа пугала относилась к числу самых примитивных магических безделушек: она умела накладывать лишь несколько простейших иллюзий, которые без труда развеивал любой наблюдатель с сопоставимой духовной силой.
Однако именно этот незамысловатый предмет идеально подходил Анге. Поскольку собственная духовная мощь скелета была поистине чудовищной, стоило ему нахлобучить шляпу на череп, как сквозь иллюзию не мог пробиться даже такой Мастер Истины, как патриарх драконов Бруск.
Но как бы замечательно она ни сочеталась с силой владельца, по сути своей шляпа оставалась низкоуровневым артефактом и вовсе не обладала несокрушимой прочностью.Откровенно говоря, то, что она прослужила верой и правдой больше тысячи лет и не рассыпалась в прах, само по себе было настоящим чудом, возможным лишь благодаря слабой способности материала к самовосстановлению.
Увы, у этого свойства имелся строгий предел: мелкие царапины и потёртости ткань затягивала сама, но перед столь сокрушительным разрывом оказалась бессильна.
— Порвалась... — Анге поднял с земли измочаленный головной убор и, сжимая в костяных пальцах разорванные края полей, с неподдельной грустью уставился на них.
— Да уж, треснула пополам. Ничего, давай попробуем залатать, а как вернёмся — поспрашиваем, кто из мастеров умеет чинить Шляпы пугала. Ну, или просто купим тебе обновку, — с сочувствием произнёс Негрис.
Анге понуро кивнул. Ничего другого им всё равно не оставалось.
Тем временем на Мировой перевалочной станции Пэтси извлекли из хранилища и вновь водрузили на его законное место — Трон Стража.
Ощутив под ступнями твёрдую опору и почувствовав, как из глубин постамента в корпус привычным ручейком потекла энергия, конструкт с облегчением выдохнул:
— Пусть этот трон вечно сидит на голодном пайке, всё равно стоять на нём куда спокойнее.
— Вот и славно! Значит, в следующий раз останешься дома, а Анге я посоветую взять с собой другого Стража, — тут же отозвался Негрис.
Дракон и подумать не мог, что разлука с постаментом вызывает у разумного механизма душевный дискомфорт. Раз уж дело обстояло так, проще было заменить его любой другой безмозглой болванкой из числа Стражей, чтобы не травмировать тонкую натуру Пэтси.
Услышав это, Пэтси мгновенно выстрелил своей пружинной рукой, намертво вцепился в Негриса и прогудел из глубин стального чрева:
— Я только что оговорился! На самом деле Пэтси куда спокойнее находиться рядом с господином!
— Э-э... Так где тебе в итоге тревожнее-то?!
— Рядом с господином... Ой, то есть нет! Торчать здесь одному на троне куда тревожнее!
— Ладно-ладно, уговорил, будем и дальше таскать тебя с собой.
— Служу господину! — Пэтси мысленно перевёл дух. Кто бы мог подумать, что одна случайно брошенная фраза едва не лишит его любимой работы!
Практически все верующие этого измерения были согнаны в одно место. Десятки тысяч существ преклонили колени на расчищенном нижнем ярусе перевалочной станции, благоговейно взирая на возвышающегося в вышине Анге и вознося ему пылкие молитвы.
— О великий господин Анге! В дланях своих он держит свет Очищения лика, исцеляющий любые раны... Ростом он в два с половиной метра, статен и прекрасен ликом, стан его подобен несокрушимому столпу, подпирающему небесный свод, а взор сверкает молнией, рассекающей вековечный туман... — Зычный, поставленный голос барда Конаба раскатисто разносился под сводами всей перевалочной станции.
Симпатичный трупный лич-менестрель ныне превратился в одного из самых ценных и незаменимых подручных Лизы.
Любые героические свершения, равно как и великие божественные чудеса, требовали широкой огласки, чтобы молва о них гремела в веках.
А как разнести эту молву по свету? Помимо слагания поэм, постановки опер и написания романов, самым надёжным и проверенным средством во все времена оставались странствующие барды.
Они бродили из города в город, заглядывали в самые глухие деревушки и перекладывали деяния божества на звучные стихи, распевая их на каждом углу.
Талантливый бард — это лучший рупор веры! Поэтому, едва прослышав, что среди нежити Города Тёмной Стороны затесался профессиональный менестрель, Лиза без лишних слов затребовала его под своё начало.
На сегодняшний день штат специально обученных певцов разросся уже до полутора десятков — впрочем, по церковным меркам это были сущие пустяки. В той же Церкви Света подобных глашатаев именовали святыми хорами, и счёт там шёл не на отдельных людей, а на целые труппы.
Барды Лизы либо странствовали по окрестным землям, либо оседали в людных поселениях, на все лады воспевая подвиги Анге.
Разумеется, девять десятых этих баллад были чистейшим вымыслом: ну какие героические свершения можно было приписать скелету-огороднику, кроме прополки грядок? Ах да, недавно он прихлопнул какого-то бога жуков по имени Хермертос — вот это событие действительно заслуживало того, чтобы раздуть из него грандиозную эпопею!
— Послушайте же, честной народ, мой правдивый сказ! Было у бога жуков восемь пар очей да десять пар лап, а полчища тварей его застилали свет, точно чёрный прилив! Но изрёк наш владыка Анге Божественное откровение, и верные последователи его первыми проложили путь...
Под ритмичный, завораживающий речитатив барда от многотысячной толпы отделились плотные волны Пламени Души и бурным потоком устремились вверх, к фигуре Анге.
Непередаваемый накал страстей, царивший на площади, где плечом к плечу молились десятки тысяч существ, невозможно было ощутить в обычные дни. В такой атмосфере даже самый хладнокровный и сдержанный верующий невольно заражался общим порывом: эмоции наслаивались друг на друга, множились и в конце концов выплёскивались в исступлённый фанатизм.
Конечно, подобный экстаз не мог длиться вечно. Когда волна спадёт, на смену ей придёт глубокое опустошение: люди ещё долго будут чувствовать вялость и апатию, а выработка энергии веры резко пойдёт на спад.
По сути, проведение столь масштабных молебнов означало заём веры у собственного будущего. Однако при грамотной организации такие грандиозные собрания намертво цементировали убеждения паствы.
И сейчас им требовалось именно это — зачерпнуть силу веры авансом.
Проспав без малого полгода, Анге всё это время не занимался полями и почти не включал самую прожорливую Ауру быстрой смерти, благодаря чему в его закромах скопился полугодовой запас нерастраченного Пламени Души.
Этой колоссальной мощи с лихвой хватало, чтобы запустить на полную катушку всю Мировую перевалочную станцию, включая все двенадцать Тронов Стражей.
Но ради пущей надёжности Лиза всё же предпочла согнать на станцию всю паству: пусть молятся, подпитывают владыку живой энергией, а заодно своими глазами узрят великое чудо! Ведь воскрешение настоящего главного бога Света — чем не явление божественного чуда?!
Причём чуда поистине небывалого масштаба! Доведись какому-нибудь праведнику из Церкви Света увидеть эту картину, его вера наверняка рухнула бы в одночасье — ещё бы, ведь их собственного верховного бога возвращал к жизни чужой владыка!
Жаль только, что в Бездне Упокоения не водилось пленников из Церкви Света, а то стоило бы притащить парочку в первые ряды просто ради потехи.
Тем временем двенадцать Тронов Стражей с низким гулом пришли в движение. Потоки концентрированной духовной энергии хлынули в механизмы, и исполинские конструкты один за другим пробудились ото сна, застыв в безмолвной боевой готовности.
В отсутствие прямой угрозы все двенадцать Стражей предпочитали стоять неподвижными истуканами — лишние телодвижения сжигали слишком много энергии. К тому же, за исключением болтливого Пэтси, остальные одиннадцать машин были лишены собственного разума и не умели даже отпускать плоские шуточки.
Однако в пределах радиуса действия этих двенадцати стальных колоссов сюда не рискнул бы сунуться даже Шестикрылый архангел! То было абсолютное супероружие древности, призванное охранять Мировую перевалочную станцию и держать в узде сильнейших владык всех сопредельных измерений.
В плотном кольце двенадцати Стражей-конструктов даже полностью воскресший Бог Весов не представлял ровным счётом никакой угрозы — чуть что, его просто вколотят обратно в землю.
Впрочем, стальные гиганты служили лишь крайней мерой подстраховки. Главную скрипку играла Шамара: девушка уже заняла позицию позади каменного изваяния, плотно прижав ладони к его спине и приготовившись в любой миг впрыснуть в него порцию скверны.
Небосвод над кратером постепенно темнел. Поднялся протяжный вой Ветра Упокоения, и котловина Мировой перевалочной станции скрылась за непроницаемой пеленой бури, превратившись в отрезанный от всего мироздания островок.
— Начинай, — скомандовал Негрис.
Анге, давно ждавший отмашки, вскинул руку. Волна за волной мягкий Святой Свет начал омывать неподвижную фигуру, слой за слоем стирая с неё мертвенную каменную серость и возвращая плоти живую упругость.
Вернуть мягкость тканям оказалось несравнимо проще, чем содрать внешний каменный панцирь. Уже через полчаса бывшая серая статуя полностью обрела естественный цвет человеческой кожи.
Стоявший неподалёку в оцеплении Лютер внезапно подался к Лизе и шёпотом спросил:
— Прабабушка, а почему... Ай-яй!
— Кого это ты там бабушкой назвал?! — Лиза смерила юношу ледяным взглядом.
— Э-э... Госпожа Лиза, скажите, почему этот главный бог Света выглядит совсем как обычный живой человек? — потирая ушибленную макушку, вполголоса поинтересовался Лютер, а про себя обиженно пробурчал: «Ну и тяжёлая же рука стала у прабабушки! Лупит так, что искры из глаз сыплются!»
По своей сути Лиза оставалась личем, и какой бы нежной, свежей и упругой ни выглядела её кожа после процедур омоложения, мертвецкая природа никуда не делась. А для трупного лича обладать нечеловеческой физической силой — дело совершенно обычное!
— Они и есть живые люди. Точнее говоря, сама божественная концепция обязывает их быть живыми людьми — даже если они таковыми не являются, им приходится соответствовать образу, — пояснила Лиза.
— Божественная концепция? — озадаченно переспросил Лютер.
— Там всё очень запутанно, я и сама не до конца понимаю все тонкости. Как выдастся свободная минутка, расспроси об этом господина Негриса, уж он-то наверняка разложит всё по полочкам.
Услышав своё имя, стоявший поодаль Негрис едва заметно дёрнул ушной косточкой и, сделав максимально независимый вид, бочком-бочком перебрался на другую сторону площадки, подальше от любопытного мечника.
Пока они перешёптывались, окончательно обретший плоть и кровь Бог Весов внезапно обмяк всем телом и кульём повалился назад.
Однако две тонкие, но на удивление крепкие женские руки мгновенно подхватили его под мышки, не дав рухнуть на камни.
Опираясь на чужую поддержку, Бог Весов с трудом устоял на ногах и слабо тряхнул головой, явно пребывая в полной прострации после тысячелетнего сна. Едва обретя равновесие, он небрежно взмахнул кистью, отгоняя невидимого помощника:
— Отойди.
Но цепкие пальцы и не подумали разжиматься, продолжая намертво удерживать его со спины.
Лицо Бога Весов исказила брезгливая гримаса. Даже не удосужившись разомкнуть веки, он раздражённо прикрикнул:
— Отойди прочь, ты что, оглохла?!
...

Комментарии

Загрузка...