— Мама расписалась. Проваливай! Убирайся из нашего дома! — истерично заорала младшая, Е Сытун.
Но Е Мо не сдвинулся с места. Он медленно повернулся к беснующейся девице.
— Е Сытун, ты тоже та ещё дрянь, — ледяным тоном произнёс он. — Ты обвинила меня в краже ожерелья. Доказательства есть?
— Е Ань всё видел! Какие тебе ещё нужны доказательства?! — фыркнула она, ни на секунду не сомневаясь в виновности брата.
Е Мо перевёл тяжёлый взгляд на приёмыша. Тот вздрогнул.
— Е Ань, ты своими глазами видел, как я краду ожерелье?
— Я... я просто видел, как ты выходил из её комнаты, — забормотал Е Ань. — В то время там больше никого не было. А потом ожерелье пропало. Но я верю в тебя, брат! Наверное, ты просто взял его посмотреть и забыл, куда положил. Ты точно не вор!
— Хватит его выгораживать! — отрезала Е Сытун. — Это он украл!
— Какая трогательная забота, — усмехнулся Е Мо. — А зачем я вообще заходил в её комнату, не хочешь рассказать, Е Ань? Смелости не хватает?
— Брат, ты думаешь, я тебя подставил? — захлопал глазами приёмыш. — Да это ожерелье стоит какие-то жалкие десятки тысяч. Мне родители на карманные расходы дают по миллиону! Зачем мне тебя подставлять?
Ловко ушёл от ответа, переведя стрелки на деньги. Настоящий мастер интриг, достойный сын богатой семьи.
— Е Мо, кончай сеять раздор! — взвизгнула Е Сытун. — Ты же сам хотел порвать с нами? Или твой блеф не сработал, и теперь передумал уходить? Поздно! Пошёл вон!
— Ты ещё пожалеешь, Е Сытун.
Е Мо пододвинул документ к остальным сёстрам.
— Подписывайте. Все четверо. Чтобы потом ни одна из вас не приползла ко мне с разговорами о братских чувствах.
— Размечтался, бесстыдник!
Сёстры, недолго думая, одна за другой поставили свои подписи. Е Ань тоже потянулся к ручке, но Е Мо резко оборвал его:
— А ты, фальшивка, не имеешь права тут расписываться.
Он аккуратно сложил бумагу, спрятал во внутренний карман, закинул на плечо старый потрёпанный рюкзак и направился к выходу.
Но стоило ему переступить порог, как подала голос старшая сестра — Е Сычэнь, до этого хранившая молчание. Гордость семьи Е, гениальная бизнесвумен и президент корпорации «Жунхуа».
— Е Мо. Уходишь вот так просто? Кажется, ты кое-что забыл.
Парень остановился. Медленно обернулся.
— Чего тебе, Е Сычэнь?
— Раз уж мы рвём все связи, давай сделаем это чисто, — её голос резал, как стеклорез. — Ты должен вернуть семье Е всё, что задолжал.
— Вот как? — Е Мо приподнял бровь. — И что же я, по мнению великого президента Е, вам должен? И как прикажете расплачиваться?
— Ты прожил в этом доме шесть лет. Ел нашу еду, тратил наши деньги. Пора платить по счетам.
— Сычэнь! — снова зарыдала Су Цинхэ. — Он же твой брат... Это нормально, что он жил за наш счёт!
— Мама, не надо его защищать, — ледяным тоном обронила Е Сычэнь. — Он больше не часть нашей семьи. А долги нужно возвращать.
Её высокомерный взгляд сверху вниз вызвал у Е Мо лишь приступ тошноты.
— Что ж, госпожа президент права. И сколько же, по-вашему, я задолжал семье Е?
— Считать легко. Нам с Е Анем давали на карманные расходы по миллиону в месяц. У тебя запросы поменьше, но полмиллиона точно набегало. Возьмём десять месяцев в году — это пять миллионов. За шесть лет я требую с тебя всего три миллиона. Вполне по-божески, верно?
На губах Е Сычэнь заиграла самодовольная улыбка. Она уже праздновала победу.
Е Мо расхохотался:
— А вы отлично считаете, госпожа президент! Только вот... чеки у вас есть? Или, может, выписки банковских переводов?
— Е Мо, даже не думай соскочить! — влезла Е Сытун. — Иначе я подам на тебя в суд!
— Вы там все рехнулись от жадности? — Е Мо с усмешкой повернулся к главе семьи. — Председатель Е, скажите на милость, сколько денег вы мне дали за эти шесть лет?
— Я... я... — замямлил Е Жунхуа.
Крыть было нечем. За все шесть лет он не дал родному сыну ни единого юаня.
— Только сейчас вспомнили, что не дали мне ни гроша? — Е Мо откровенно издевался.
Е Сытун нахмурилась.
— Пап, это правда?
— Ну... э-э... такими мелочами занималась ваша мать. Я был целыми днями занят делами компании. Правда же, Цинхэ?
Су Цинхэ съёжилась.
— Я... я виновата, Е Мо! Прости маму, пожалуйста... — Она, естественно, тоже ни разу не вспомнила о карманных деньгах для сына.
— Госпожа Су, следите за языком. Ваш сын — Е Ань. — Е Мо снова перевёл взгляд на старшую сестру. — Е Сычэнь. Все шесть лет в этом доме я питался и одевался на то, что зарабатывал сам на подработках. Но да, вы правы в одном: крышу над головой предоставили вы. Крошечную кладовку в четыре квадрата для всякого хлама. Ах да, совсем забыл — ту самую кладовку, что находится прямо у туалета для прислуги.
Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.
— Так вот, госпожа президент. Посчитайте, сколько я должен за аренду. Денег у меня сейчас нет, но я могу написать расписку.
В просторной гостиной повисла гробовая тишина. Шесть лет. Родной отец, родная мать и четыре сестры даже не подозревали — или не хотели знать — что их сын и брат жил в каморке у туалета.
Видя шок на лице Е Сычэнь, Е Мо решил не тянуть.
— Средняя цена за четыре квадрата в столице — юаней семьсот-восемьсот. Но это же вилла семьи Е. Роскошный особняк, — он намеренно выделил эти слова. — Так что округлим до тысячи в месяц. Возражения есть?
Никто не ответил. На лицах читалась смесь изумления и жгучего стыда, но Е Мо было плевать. Он взял со стола ручку и бумагу. Тысяча в месяц, двенадцать тысяч в год. За шесть лет — семьдесят две тысячи.
Несколько быстрых росчерков, и он сунул расписку в руки опешившей Е Сычэнь.
— Максимум через три месяца я верну долг. А вы пока подумайте, госпожа президент, должен ли я вам что-то ещё. Потому что как только я выйду за эту дверь — мы в расчёте.
Держа в руках бумажку, Е Сычэнь вдруг почувствовала острый укол сожаления. Она не знала, что сказать.
Но тишину снова разорвала Е Сытун. Младшая сестра выскочила вперёд, трясясь от злобы.

Комментарии

Загрузка...