─ Ы-ы-ымп... ─ раздавалось в тишине.
─ Цыц, отвяжись! ─ Цзюэмин отмахнулся от надоедливого Брата Орла, не сводя глаз с двух пробирок перед собой.
Формой они напоминали двойную спираль из какого-нибудь триллера про биологическое оружие – впрочем, это была лишь прихоть самого Цзюэмина. Одна пробирка была бледно-красной, вторая – совершенно прозрачной.
Красная содержала «плагин скорости», который Цзюэмин размножил и вырастил с помощью носителя. И хотя ментальная метка размылась настолько, что активировать её теперь мог разве что заражённый первой волны, этот плагин всё же отличался от тех, что доставались прочим оркам и людям. Источником для него послужил гепард – одно из самых быстрых наземных существ Земли.
Вторая же, прозрачная пробирка представляла собой свежую разработку Цзюэмина – «плагин суперспособностей». Каждый вирус в ней нёс на себе высеченные духовной силой символы воли, позволявшие временно заимствовать часть прав доступа к Атлану. Основным атрибутом этой сверхспособности была стихия ветра – главным образом потому, что управлять воздухом для Цзюэмина было проще всего.
Однако этот ветряной вирус отличался от прочих. Его нельзя было передать по наследству: способность оставалась прерогативой лишь первоначального носителя, тогда как потомки инфицированных уже не несли в себе символов воли.
Причина крылась в том, что всё это было лишь экспериментом. В конечном счёте подобные способности планировалось распределить среди иных созданий, в то время как для разумных рас вроде людей и зверолюдей предполагалось использовать иные системы овладения силой – например, колдовство или магию.
Полюбовавшись на переливающийся в пробирках вирусный серум, Цзюэмин решительно схватил их обе и направился к краю лунного шара, бросив взгляд на расстилавшиеся внизу просторы.
К тому моменту с момента рождения Твича прошло почти сто лет, а с появления на свет первых людей – ровно полвека. Всё это время Цзюэмин метался между двумя мирами: во-первых, на Земле оставалось ещё немало генетических шаблонов местной фауны, а во-вторых, золотой запас в доме Цзысюаня снова немного увеличился.
Про шаблоны синих китов он пока решил забыть, поскольку обнаружил одно крайне занятное место – музей динозавров.
К тому же на третьем этаже недавно прибавилось немало аппаратуры, влетевшей ему в копеечку. Он уже не довольствовался созданием живых существ посредством естественной девятимесячной беременности. Скорость его не волновала, но теперь его куда больше занимало зарождение души. Чем отличается естественное вынашивание от искусственного взращивания? На каком именно этапе рождается душа? Всё это требовало неспешного и глубокого изучения, конечной точкой которого должна была стать та самая Сила Жизни, что дремала в его Море сознания.
Разумеется, ничего по-настоящему приличного раздобыть на его путях было нельзя – кругом одни кустарные подделки. Но его это нисколько не смущало: примитивная и грубая структура поделок как нельзя лучше подходила для доработки. А потому в последнее время он, помимо изучения состава питательных сред, усердно штудировал курсы вроде «Руководства по управлению медицинским оборудованием», «Происхождения видов Дарвина» и «Ремонта автомобилей».
В этот миг взор Цзюэмина пронзил бесконечные преграды и пал на селения зверолюдей. За минувшее столетие они научились возводить жилища: пусть пока и из обычного дерева, но это уже был качественный скачок.
Стабильные запасы продовольствия привели к стремительному росту населения. Численность всего племени зверолюдей перевалила за тысячу душ, и уже наметилось разделение на различные племена, представители которых время от времени собирались вместе на общие советы.
Что до людей, то их изначально было кот наплакан, да и появились они на пятьдесят лет позже, а потому развивались не столь стремительно. Тем не менее они тоже сколотили небольшую деревушку едва ли не в сотню человек. Возможно, благодаря оставленным Цзюэмином знаниям осваивались они на первых порах куда быстрее зверолюдей.
И как справедливо подмечал Цзюэмин, в круговороте бытия за рождением неизбежно следовала смерть. За долгие годы наблюдений он вывел две закономерности:
Во-первых, по мере развития цивилизации и роста числа индивидов увеличивались и запасы духовной силы самого Цзюэмина.
Во-вторых, после гибели любого существа нечто вроде души – такое же, как у Иносы – устремлялось в его Море сознания, вливаясь в Силу Жизни. И пусть эти крупицы были удручающе малы, в перспективе они обладали немалым потенциалом.
..................
У подножия дальней горы в землях зверолюдей из лунного света постепенно соткался силуэт Цзюэмина. Он молча созерцал это кладбище. В самом центре возвышались могилы Брата Орла и серповидных монстров, а кольцами расходящиеся от них холмики принадлежали рядовым зверолюдям. Вникать в то, есть ли здесь разделение на высших и низших, Цзюэмин не стал.
Ближе к центру выделялась свежеубранная могила, рядом с которой торчало каменное копье. Цзюэмин перевёл взгляд и уголки его губ...
Древко уже сменилось, но наконечник остался прежним – это был тот самый камень, который Иноса использовала для своего первого каменного копья. Когда он тогда упал на землю, Цзюэмин подозравл его и собственноручно выцарапал на нём четырёхлистный клевер.
Постояв в молчании какое-то время, Цзюэмин легко взмахнул рукой, стряхивая с могильных холмов сухие ветки и прелую листву. Тончайший лучик света опустился на каменный наконечник, растворившись в высеченном узоре клевера.
─ Кому суждено, тот обретет. Пора навестить людей, ─ пробормотал себе под нос Цзюэмин и уже собрался уходить.
В этот самый момент с опушки донёсся лёгкий испуганный шёпот. Любопытствуя, Цзюэмин обернулся и увидел крошечного бабочколюда лет пяти-шести, который неуверенно хлопал крылышками, паря в густой тени деревьев.
Создание этой расы стоило Цзюэмину немалых трудов. Заставить их летать оказалось не так уж сложно, загвоздка крылась в строении крыльев. Перепончатые тоже годились, но их природной стихией были лёгкость и скорость, а массивное тело неизбежно ограничивало бы предел этой скорости. В ту пору у Цзюэмина ещё не было генетического шаблона иглохвостой ласточки, поэтому выбор пал на колибри и цикад.
Маленький бабочколюд отчаянно хлопал крыльями, смертельно перепуганный. Освещённая луной часть его фигучки сияла в полумраке, словно настоящий лесной эльф.
Цзюэмин качнул рукой, и бабочколюд, словно подчинённая невидимой воле, безвольно спланировала прямо к его ногам. Это оказалась девочка. На её худеньком личике помимо паники читалось абсолютное изумление.
─ Как тебя зовут?
─ Ла... Лана.
Заикаясь, ответила девочка. Она не смела поднять глаз на стоящего перед ней мужчину, ибо была наслышана о его подвигах от старших и не раз видела его лик на высеченных в главной площади каменных фресках.
Среди свинолюдей жил один очень старый увалень, страсть как любивший рассуждать о всяких «словесах». Местная ребятня никак не могла взять в толк: отчего это самое простое слово старикан может повторять целыми днями, пока наконец не докопается до какого-то ему одному ведомого смысла?
И вот однажды, рассказывая у костра очередную историю, тот старейшина открыл им тайну: человека с каменной звали богом.
Тогда Лана осмелилась спросить: «А кто такой бог?»
На что старик ответил: «Тот, кому подвластно всё. Вот кто такой бог».
─ Ты голодна?
─ А, я... я... нет... ─ Голос Цзюэмина вернул Лану из оцепенения, заставив испуганно замереть.
Цзюэмин раскрыл ладонь, и упавший на землю сноп света тотчас материализовался в несколько сочных плодов. Лана вытаращила глаза, во все глаза глядя на чудо.
─ Где твои родители?
─ У... умерли.
─ ...Ешь. ─ Цзюэмин потрепал девочку по макушке, и невидимая струйка прозрачной влаги бесшумно впиталась в её голову, в то время как вирусный серум ветра в его руке заметно уменьшился в объёме.
Когда Лана наконец подняла голову, перед ней остались лишь спелые фрукты и мягкий свет луны. Похлопав ресницами от растерянности, она присела на корточки. Фрукты оказались сладкими, а слёзы – солеными.
Зверолюди обитали на Южном материке, люди – на Северном. Если не случится чего-то непредвиденного, до их встречи пройдет ещё немало времени.
Тем временем в человеческой деревушке толпа сородичей водила бессмысленные хороводы вокруг костра. Рядом с пламенем аппетитно шкворчала зажаренная до хрустящей корочки дикая свинья.
На краю поляны в качестве столов были расставлены грубые камни. За одним из таких импровизированных столов сидел угрюмый мальчик, с каменным выражением лица наблюдая за танцующими соплеменниками.
В отличие от остальных каменных столов, еды перед ним было не только больше всего, но и лучшие куски туши достались именно ему.
Однако мальчик оставался глух к происходящему, продолжая сидеть в мрачной отрешённости. Даже окрики сверстников пролетали мимо его ушей.
─ Как тебя зовут?
Чистый и звонкий мужской голос раздался прямо над ухом, заставив мальчика подскочить от неожиданности. Оглянувшись, он увидел стоящего за спиной мужчину в лунно-белых одеждах и зубасто-белой маске с выжженным на ней солёным узором.
Мальчик оставался мальчиком, а потому машинально выдал: ─ Мэтт... ─
Цзюэмин кивнул и плавно опустился рядом с Мэттом. Окружающие, казалось, вовсе не замечали его присутствия.
─ Чего ты грустишь?
─ ...Моего брата убил вепрь, ─ глухо уронил Мэтт, уткнувшись взглядом в землю. Он понятия не имел, кто этот незнакомец, но почему-то не мог оторвать от него глаз.
─ А родители?
─ У... у меня нет родителей.
Цзюэмин едва заметно вздохнул и легко похлопал мальчика по спине, испуская волну прохладной влаги вперемешку с дымкой розоватого оттенка.
─ Мэтт, жизнь и смерть – неизбежный удел всего сущего. Иные мертвы, но продолжают жить в твоём сердце. Если же погибнешь ты, что станет с теми, кто живёт внутри тебя?
Мэтт вскинул голову, глядя на маску собеседника: ─ В моём сердце? И они могут вернуться к жизни?
─ Могут. Человеческая сила беспредельна, она куда грандиознее, чем кажется со стороны. Быть может, однажды твои близкие оживут.
─ Что же мне тогда делать? ─ с жаром вопросил Мэтт, ухватившись за призрачную надежду.
─ Запомни: человек – это вовсе не одиночка, человек – это единое целое. Возьми это.
Ладонь Цзюэмина вспыхнула, и перед изумленным Мэттом повисло вырезанное из яшмы око.
Мальчик выкатил глаза, беззвучно раззявив рот: ─ Это... это... ─
Цзюэмин взъерошил его волосы и произнес: ─ Оно позволит тебе узреть сквозь любую фальшь и пронзить всё, что встанет у тебя на пути. Но помни: воспользоваться им можно лишь единожды. Понял?
─ ...Угу, ─ отупело выдавил Мэтт. В следующее мгновение фигура Цзюэмина распалась на мириады золотистых искр и растаяла в ночном небе.
..................
В Лунном дворце Цзюэмин попивал пиво на верхнем этаже, наблюдая за порхающим неподалеку Братом Орлом. В его голове крутился один и тот же вопрос: почему каждое последующее поколение пернатых умудряется отрываться от реальности всё сильнее?
Теперь, когда развитие мира людей и племени зверолюдей вошло в стабильное русло и в помощи они больше не нуждались, а сыворотка была полностью готова, наступал новый этап.
Следующей задачей было создание новых видов, призванных пролить свет на механику зарождения душ. Оставалось лишь ждать, пока их популяции подрастут, обеспечивая приток духовной силы, дабы через смерть каждого индивида постичь тайны скрытой в Море сознания Силы Жизни.

Комментарии

Загрузка...