─ Тучи... ─ эхом разнеслось под пологом палатки.
Знакомый голос прозвучал в тишине, сияние начало угасать, и Тучи, оцепенеф, медленно обернулся. Увидев облаченного в белые одежды Цзюэмина, чьего лица было не разглядеть, он рухнул на колени.
─ Умоляю вас, спасите Инось... ─ прохрипел он.
Цзюэмин со сжатым от тяжелых дум сердцем поднял его на ноги и тихо произнес: ─ Я ведь говорил: какого бы страха вы ни испытывали, перед кем бы ни преклонялись и кого бы ни признавали – никогда не падайте на колени.
Тучи дрожа поднялся. Перешагнувший пятидесятилетний рубеж, он благодаря пробужденному гену долголетия все еще выглядел мужчиной в расцвете сил, но слезы текли независимо от возраста.
─ Умоляю, спасите ее...
Цзюэмин перевел взгляд на Инось. В ее глазах читались лишь безмятежность и покой, когда она встретилась с ним взглядом.
Цзюэмин покачал головой. Дело было вовсе не в нежелании помочь: стоило его силе коснуться тела Инось, как та не вызвала ровным счетом никакой реакции. Проще говоря, даже замени он абсолютно каждую клетку в ее организме, это не остановило бы прекращение деления клеток как таковое.
Но до него тут же дошло: всё упиралось в генетику. Гены изначально задали предел продолжительности жизни Инось; возможно, в будущем он и найдет решение, но сейчас он был действительно бессилен.
Даже плагин долголетия оказался бесполезен, когда главный генетический узел был окончательно истощен.
Посмотрев на Цзюэмина и Тучи, Инось медленно закрыла глаза. С криком отчаяния Тучи бросился вперед, принявшись легко трясти ее за плечи и звать по имени.
В этот момент Цзюэмину на мгновение показалось, будто перед ним снова стоит тот самый пятнадцатилетний Тучи, который чуть не обмочился от страха при первой встрече.
Цзюэмин закрыл глаза, не в силах смотреть на эту сцену, но тут же ощутил, как что-то ускользнуло из тела Инось, проскользнуло в саму его духовную сущность и бесследно растворилось.
Если бы море сознания Цзюэмина можно было сравнить с чашей воды, то сейчас ни объем, ни природа этой воды не изменились, но по глади пробежала крошечная рябь – и в этот миг до Цзюэмина словно бы дошло нечто важное.
─ Инось... Инось... почему?.. ─ рыдал во весь голос Тучи, фактически ставший вождем зверолюдей, хоть номинально это и не признавал, судорожно прижимая к себе бездыханное тело и отказываясь его отпустить.
Цзюэмин молча стоял рядом, не вмешиваясь. Зверолюди снаружи, словно почуяв неладное, застыли на местах в тяжелом молчании.
Спустя какое-то время Тучи утер слезы, бережно опустил Инось на ложе и подоткнул край шкур, укрывавших ее тело. Медленно поднявшись, он молча посмотрел на Цзюэмина.
Тот понял, о чем он думает, и, положив руку ему на плечо, они вместе вышли из палатки. Среди столпившихся снаружи соплеменников были те, кто уже видел Цзюэмина, и те, кто слышал о нем лишь из уст крысолюдей и со стенных рисунков.
Заметив, как они появляются, толпа было повалилась на землю, но Цзюэмин взмахнул рукой, и невидимая волна мягко удержала всех на ногах. Схватив Тучи за плечо, он шагнул вперед – и они исчезли.
Фигуры Цзюэмина и Тучи проступили у подножия холма позади владений зверолюдей. Сделав пару шагов, Цзюэмин небрежно присел на валун и похлопал по камню рядом с собой.
Тучи молча подошел и опустился рядом. Прямо перед ними возвышались могилы брата Орла и тех самых серповидных монстров.
─ Знаешь, зачем я привел тебя сюда?
Тучи покачал головой.
─ Тебе ведь наверняка непонятно, верно?
Тучи кивнул, но тут же испуганно замотал головой.
Цзюэмин снова похлопал его по плечу: ─ Говорить тебе об этом еще рано. Но, пожалуй, это мой последний визит сюда.
На лице Тучи промелькнуло изумление, когда он посмотрел на создателя.
─ Перед уходом я хочу передать тебе кое-что. Это последнее, чему я вас научу.
─ И... что же это?..
─ Непостоянство жизни и смерти.
─ Не... непостоянство жизни и смерти... непостоянство... ─ завороженно забормотал Тучи.
─ Быть может, ты не до конца понимаешь смысл, а может, и вовсе не поймешь. Но передай эти слова дальше. Непостоянство и надежда – эти две вещи ценнее всего, чему я вас учил.
─ Мы... мы все обязательно умрем?
─ Всё в этом мире рождается и уходит в небытие, никому не миновать этой участи. Таков закон. Но... непостоянство... непостоянство сущего.
─ А... а вы?
Тучи не видел лица Цзюэмина, но брови того были плотно сдвинуты. На душе у Создателя скребли кошки, и отвечать сразу он не стал: поднявшись, он подошел к могильным холмикам и стер с них опавшую листву.
─ Я тоже смертен...
Силуэт Цзюэмина медленно растаял в воздухе.
..................
В Лунном дворце Цзюэмин с бутылкой пива в руке стоял на смотровой площадке верхнего этажа. В этом месте ему не требовалось ни пить, ни есть, но ничто не мешало воссоздать привычные ощущения.
Глядя на окутанный ночной тьмой материк внизу, Цзюэмин сделал глоток и легким движением руки погрузил во мрак внутренности хрустального шара. Так он и сидел на крыше Лунного дворца, болтая ногами в пустоте.
Смерть Инось отдавала в нем горечью бессилия куда большей, чем чистой скорбью, примешанной к сумятице мыслей; в общем, на сердце было скребковато и муторно. Как он и говорил перед уходом из племени, всё сущее обречено на исчезновение, и он – не исключение.
Но что насчет этого «непостоянства»... в чем именно его суть? Он не знал, но свято верил, что способ отыскать можно.
Оставался вопрос с морем сознания: та странная вещица, пожалуй, и вправду была душой Инось? Но неужели после смерти души отправляются в море сознания и становятся частью Силы Жизни?
Откуда вообще берутся изначальные души? Возникают из ниоткуда? Но каков их фундамент? Обладают ли душой те создания, что он слепил из ничего? И в какой момент зарождается душа у разумных существ, рожденных естественным путем?
Цзюэмин еще не успел отойти от кончины Инось, как в голове зароились мириады неразрешимых вопросов.
В его распоряжении оставался генетический шаблон Инось, но он понятия не имел, получится ли при новом рождении та же самая личность. Проверять не хотелось, да и страшно.
Цзюэмин просидел на вершине башни всю ночь, пока луна вновь не сместилась к нижней части континента, и лишь тогда кое-как поплелся на первый этаж.
Поприветствовав брата Орла улыбкой, он сделал вид, будто ничего особенного не произошло.
На третьем этаже Цзюэмин устроился за каменным столом, то и дело выводя что-то в блокноте. Люди и зверолюди уже заняли свои ниши, впереди маячило создание иных рас, но эту задачу пока пришлось отложить.
Прежде всего он намеревался разобраться с вирусной сывороткой, чтобы добиться прижизненного заражения и надежной фиксации модулей способностей в нужных локусах главной цепочки.
Необходимость сыворотки диктовалась тем, что в будущем, наделяя живые организмы теми или иными свойствами, возиться с каждым вирусом индивидуально окажется слишком хлопотно.
Поскольку отдельная особь не способна репрезентировать всю популяцию целиком, дозировку ментальных меток пришлось бы выверять с ювелирной точностью.
А что если пустить дело на массовое размножение? Мало того что это проще, так еще и при обильной единовременной выдаче скорость заражения пойдет куда быстрее.
Главное – ментальную метку потребуется внедрить лишь в первоначального хозяина-носителя вируса; по мере репликации вирусных частиц заложенная в них метка станет расходиться сама собой.
На самом деле рабочий план у него уже имелся: во-первых, спроектированный им вирус не должен был размножаться автономно – для этого требовались носители, способные распространять и копировать заразу, и лучше гигантских пиявок для такой работенки кандидатов не сыскать, если не считать трудностей при их последующем отделении.
Второй аспект крылся в личных догадках: например, как заставить какое-нибудь существо повелевать бурями или призывать огонь? Обычным живым организмам подобные фокусы несвойственны, и выдрать такую способность неоткуда.
Поэтому он решил поэкспериментировать. Действуя все тем же вирусным методом, зафиксировать способность в главной цепочке, но на сей раз внедрять не ген умения, а высеченные с помощью очков духа символы воли.
Подобные символы воли могли на время предоставлять частичный доступ к базе данных Мира Атлана, позволяя тем самым манифестировать эти аномальные способности.
Разумеется, достигаемый эффект имел свои границы: если особь возжелала бы выжать максимум из дарованной силы – пожалуйста, но лишь единожды, после чего символ воли безвозвратно сгорал.
Иного выхода не оставалось – в конце концов, даже если бы Цзюэмин вздумал сам перепахать всю землю Мира Атлана, это потребовало бы от него изрядного расхода очков духа.
Быть может, в перспективе удастся разработать систему заклинаний, где в роли проводника выступал бы сам Цзюэмин, связываясь с базой данных, но расплачиваться за всё придется за счет собственной духовной силы индивида.
А пока система духовной энергии еще не была изобретена, приходилось обкатывать наброски на том, что имелось под рукой.

Комментарии

Загрузка...