Толкая дверь в аудиторию, одноклассницы плотным кольцом обступили Юань Иминь, наперебой выражая ей сочувствие. Юань Иминь с несколькими книгами в руках стояла у входа, не двигаясь, пока те не закончили изливать свою жалость, и лишь когда они, довольные собой, свернули лавочку, направилась к своей парте.
Глядя на их возбужденный вид, можно было понять причину: парень, с которым она встречалась больше года, Ся Цзэлань, внезапно бросил ее, а следом стремительно закрутил роман с Линь Цзици, всеобщей любимицей с экономического факультета, поэтому ее, бывшую девушку, в последнее время все одаривали взглядами, полными показного сочувствия и жалости.
Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, Юань Иминь перевела глаза через толпу лицемерных зевак на застекленное окно. Ослепительно-белый свет заливал всю аудиторию; находясь на двенадцатом этаже, за толстым стеклом панорамного окна, глядя на лазурное и безмятежное небо снаружи, она чувствовала себя так, словно оказалась бесконечно далеко от людского мира.
Внезапно она широко раскрыла глаза: — Бай Синюань?
Шумные одноклассники из-за ее неожиданного крика с недоумением посмотрели в окно.
— Ты что, из-за расставания рассудком повредилась?
— Где он?
В нескольких метрах от них под лучами солнца стоял Бай Синюань. Его похожие на звезды глаза, казалось, сквозь стекло видели насквозь охваченную страхом и растерянную Юань Иминь. Его губы чуть приоткрылись, и беззвучно, но отчетливо он произнес: — Юань-юань.
В тот момент в ее памяти внезапно всплыла именно такая картина: Бай Синюань с высоты птичьего полета смотрит на эту чуждую, безмолвную землю, где один за другим города напоминают одинокие острова. Отрезанные друг от друга, тоскливые и холодные.
Она была внутри, а он — снаружи. Юань Иминь знала, что шевеление его губ определенно означало обращение к ней. Солнечный свет казался стал еще ярче, словно сверкающая река времени, манящая ее переплыть вброд. Юань Иминь сделала два шага вперед, припав к оконной раме.
— Эй, ты что удумала? — Преподаватель, готовившийся к началу занятий, пресекла ее дальнейшие действия. Под насмешками окружающих и их недоуменными взглядами Юань Иминь вернулась на свое место.
Спустя пять лет Бай Синюань вновь появился перед Юань Иминь.
Они были знакомы с малых лет. Как и большинство людей, они росли в обычных семьях, с той лишь разницей, что Бай Синюань с раннего детства страдал аутизмом. Он напоминал одинокую звезду на небе, живущую в собственном мирке. Родители Бая испробовали все возможные средства, но так и не смогли заставить его произнести хоть слово. Они возили его повсюду в поисках исцеления, перепробовали самые разные методы: терапию зрительным контактом, медикаментозное лечение и даже заставляли живьем проглатывать сороконожек, но все было безрезультатно.
К тому году, когда ему исполнилось семь лет, родился его здоровый и жизнерадостный младший брат, и семья наконец оставила его в покое, позволив целыми днями молчать и часами сидеть у входа в переулок на маленькой скамеечке, погрузившись в оцепенение.
Детское сообщество — это ранний слепок человеческого общества. Поскольку он целыми днями ходил отрешенным, не умел говорить и жаловаться, на его теле то и дело появлялись ужасающие синяки и ссадины. Местная детвора часто забавлялась тем, что измывалась над ним. Но даже тогда он не плакал и не устраивал истерик. В ту пору он был таким худеньким и маленьким, словно голодный котенок.
Но ведь пять лет назад он погиб в автокатастрофе. Почему же он объявился за школьным окном?
После уроков Юань Иминь одним духом добежала до своей съемной комнатрки. Не желая жить с соседями по комнате, она сняла небольшое помещение за пределами кампуса. Родителям она объяснила это тем, что изучать астрофизику довольно тяжело, поэтому ей требуется учиться всю ночь напролет, общежитие закрывается в десять вечера, а в библиотеке вечно не пробиться к местам.
В подъезде не горел свет. Мелькнула темная тень, стремительно проскользнув мимо Юань Иминь. В ужасе она оглянулась — за спиной было абсолютно пусто. Почувствовав, как от страха онемела половина головы, она вошла в комнату. Стол и стулья сливались в сплошную зловещую темноту, словно под ними затаилась всякая нечисть.
Тревога нарастала: если бы не она тогда, Бай Синюань не попал бы под машину.
Пять лет пролетели незаметно, словно белая лошадь проскакала мимо окна. После его гибели Юань Иминь долгое время наотрез отказывалась с кем-либо разговаривать. В последующие годы родители уехали на заработки в мегаполис, оставив ее одну в переулках маленького городка. Поэтому она отчаянно училась, надеясь однажды уехать в тот город, где трудились родители. Однако все складывалось вопреки ожиданиям — поступить в вуз из первого списка желаний ей не удалось, и в конце концов она оказалась в этом городе.
Этот миллионный город казался ей не более чем пустынным.
Ложась спать, Юань Иминь покачала головой, пытаясь отогнать странные мысли: Бай Синюань уже мертв. Она строго приказывала себе не думать об этом, ведь Бай Синюань погиб.
Жить в одиночестве явно не помогало избавиться от страха. Нет, дело было не только в странных мыслях в голове: в мгновение полусна сонные глаза отчетливо увидели нечто... Хватит думать! Юань Иминь судорожно вцепилась в одеяло, плотно закутавшись в него с головой. Ей хотелось включить свет, но она не смела, не смела даже пошевелиться. Ночь казалась бесконечной.
Под утро Юань Иминь наконец забылась тревожным сном. Кошмар сжалился и отпустил ее, но она проснулась невероятно уставшей — настолько, что даже доносившийся до слуха чей-то шепот не смог ее разбудить. Тихий, монотонный шепот, словно кто-то вел долгую задушевную беседу или же бесконечно повторял одно и то же.
На следующий день состояние Юань Иминь было хуже некуда, она походила на лунатику. Когда преподаватель попросила ее ответить на вопрос, выбрав вариант А, Б или В, она выдала букву Г. Дружный хохот одноклассников не был безобидным — в нем сквозило откровенное издевательство.
Опустившись на стул, она снова погрузилась в задумчивость. В ушах слегка звенело, и казалось, будто кто-то опять зовет ее: — Юань-юань.
Уже много лет никто не называл ее Юань-юань. В детстве из-за избыточного веса дети с соседней улицы дразнили ее Юань-юань, а не по настоящему имени — Юань Иминь.
Даже Бай Синюань звал ее именно так — Юань-юань.
Как-то раз ей сказали, что у мальчика из семьи Бай не в порядке с головой, и лучше держаться от него подальше. Но она не верила, упорно отказываясь признавать, что с этим молчаливым и красивым мальчиком что-то не так.
С величайшей осторожностью подойдя к нему, она пересилила себя и протянула ему свою самую любимую кристальную мармеладку: — Держи, угощайся.
Бай Синюань даже не шелохнулся, словно ничего и не было. В его глазах зияла пустота, казалось, будто перед ней сидит всего лишь красивая кукла в человеческий рост.
Заметив, что он ни во что не ставит ее сокровище — конфету, Юань Иминь почувствовала уязвленную гордость. И тогда она изо всех сил, неустанно принялась рассказывать ему о себе: от восхода солнца до заката, в то время как Бай Синюань сидел с абсолютно бесстрастным лицом — казалось, он истинный мудрец, постигший непостижимые для простых смертных истины.
Такой Бай Синюань, без сомнения, был идеальным слушателем: сколько бы раз ни повторялась даже самая скучная шутка, в ответ не донеслось бы ни единого слова жалости или раздражения. Юань Иминь, страдавшая от избыточного веса и не имевшая друзей, каждый день приходила к нему, чтобы излить душу и поплакаться на пустяки.
— Мои папа с мамой опять ругались, как же это надоело.
— Эх, если бы я была такой же худой, как другие девчонки...
Так незаметно пролетели несколько лет ее бесконечной болтовни с Бай Синюанем, от младших классов до средней школы. Время в тесном переулке текло медленно, будто забытое всеми. Шли дни, пока однажды Бай Синюань не повернул слегка голову и не посмотрел на нее растерянным взглядом. А спустя еще какое-то время повзрослевший юноша едва заметным движением пересохшего горла медленно вымолвил два слова: — Юань-юань.
Имя Юань-юань стало единственным словом, которое мог произнести шестнадцатилетний Бай Синюань.
Закончив заниматься в библиотеке, она возвращалась домой уже поздно. Дорога к жилому комплексу была короткой, Юань Иминь быстрым шагом миновала молчаливые фонари. Фонарный свет то удлинял, то укорачивал ее тень. Под плафонами кружились крупные насекомые неизвестной породы, а свет то и дело мерцал.
У нее то и дело возникало отчетливое предчувствие, будто кто-то следит за ней, даже без необходимости оглядываться. Интуиция обострилась настолько, что она спиной ощущала чужой пристальный взгляд, способная уловить его присутствие издалека. Заметив впереди расплывчатую мужскую фигуру, похожую на черную тень, которая плелась следом, Юань Иминь почувствовала, как тело мгновенно оцепенело, а ноги словно вросли в землю. Хуже того, позади этого мужчины маячила еще одна черная тень. Обе фигуры бесшумно следовали за ней.
Юань Иминь не смела оглянуться, опасаясь, что эти тени внезапно вырастут и поглотят ее. Стараясь делать вид, что сохраняет хладнокровие, она шла медленным шагом, а две черные тени неотступно следовали за ней. Набравшись храбрости, Юань Иминь резко рванула вперед, пытаясь оторваться от преследователей. Она побежала изо всех сил, и шедший позади мужчина бросился за ней. Когда они проносились мимо фонарей, их тени то с пугающей неестественностью уменьшались, то при удалении от света непостижимым образом вырастали до гигантских размеров. Черные тени словно затеяли с Юань Иминь зловещую игру на выживание. В этот момент отовсюду разнеслось зловещее эхо: — Юань-юань, Юань-юань. Преследователь издал странный вопль и скрылся впотьмах боковой улочки.
Даже услышав этот дикий крик, Юань Иминь не посмела обернуться. Сегодня дорога через переулок казалась втрое длиннее обычного, а грудь сдавило ледяными тисками невидимой силы. Охваченная паникой, она помчалась со всех ног и влетела в помещение охраны у ворот комплекса.
Охранник, взглянув на ее неестественно бледное лицо, встревоженно спросил: — Что с вами?
С трудом покачав головой, она не смогла вымолвить ни слова.
Добравшись до комнаты, она дрожащими пальцами щелкнула выключателем и без сил рухнула на диван. Пережитый ужас и бешеный бег отняли все силы, и стоило напряжению немного отпустить, как ее сморил тяжелый сон.
Во сне счастье струилось легко, словно рассыпанное золото: под ярко-синим небом зеленела шелковистая трава, родители и она были вместе, семья устроила пикник на природе и беззаботно беседовала.
Внезапно налетевший ледяной ветер развеял призрачную дымку счастья, и Юань Иминь очнулась. Лунный свет падал прямо в незашторенное окно, отбрасывая одинокую тень Юань Иминь на мертвенно-бледную стену. Тень выглядела удивительно высокой и чужой.
В темноте слух обострился до предела: снова раздался вчерашний низкий, монотонный голос, и Юань Иминь отчетливо услышала, как с каждым ударом дрожит ее собственное дыхание.
Обладатель этого голоса, казалось, не замечал присутствия Юань Иминь и продолжал что-то бормотать. Девочка чуть качнулась вбок, пытаясь рассмотреть незваного гостя, но стоило ей бросить взгляд в ту сторону, как страх сковал ее окончательно. Из груди вырвался приглушенный вскрик.
Остолбенев от ужаса, Юань Иминь сорвалась с дивана и, вцепившись в воротник пальто, судорожно задыхалась — к счастью, это был всего лишь сон.
В тот момент, когда черная тень повернула голову, изуродованное, будто раздавленное лицо заставило всю кровь в ее жилах заледенеть. Некогда ясные и сияющие глаза были затянуты кровавой пеленой, череп сплющен и деформирован, а искривленные губы скалились в жуткой ухмылке.
Это залитое кровью и мясом лицо она видела в тот самый день, когда погиб Бай Синюань. Юань Иминь уткнулась лицом в согнутые руки и беззвучно зарыдала.
В шестнадцать лет мальчик, в которого она была влюблена, при всем классе обозвал ее дурнушкой. Не возвращаясь домой, Юань Иминь прибежала к Бай Синюаню и горько расплакалась, слыша лишь то, как он без устали повторяет над ухом: — Юань-юань, Юань-юань. Когда слезы наконец иссякли, она заметила вокруг необытимую тишину — Бай Синюань исчез.
Сердце Юань Иминь пропустило удар, и она бросилась к оживленной дороге за переулком... Резкий визг тормозов, глухой удар, и мягко осевший на землю Бай Синюань, завалившийся в ее сторону. Из разлетевшихся вокруг разноцветных предметов перед ней рассыпалась россыпь кристальных мармеладок.
— Не смей испытывать чувство вины, его смерть — не твоя вина. Не смей испытывать чувство вины, его смерть — не твоя вина. Не смей испытывать чувство вины, его смерть — не твоя вина. — Словно читая заклинание, Юань Иминь снова и снова твердила себе это, однако стоило ей закрыть глаза, как перед ней тотчас вставало залитое кровью лицо, зовущее ее: — Юань-юань, Юань-юань.
Чего бояться? Смерти? Юань Иминь вспомнила всю свою жизнь: ни славной, ни яркой... Самое унылое в ней — это беспросветная серость. Быть невидимым белым карликом на орбите ослепительной звезды, неспособным даже отразить ее сияние.
Среди всхлипываний вновь послышался зов: — Юань-юань. Холодный ветер дунул ей в лицо, заставив вздрогнуть от озноба. Откуда только взялся этот леденящий сквозняк?

Комментарии

Загрузка...