Глава 13

Ненастье
Похоже, несколько дней непрерывного секса здорово ее утомили, потому что И Рён частенько не могла встать с постели до самого обеда.
Сезон дождей всё еще продолжался. Дождь лил сутками напролет, и солнце не показывалось ни на минуту. Вероятно, это тоже было одной из причин, почему ее силы никак не могли восстановиться. Весь день И Рён слонялась по дому, как увядший росток сои, и безвольно бормотала:
— Вы не пойдете на работу?
— Пойду. Как только мой щенок снова начнет бодро бегать.
— Кто тут щенок, ублюдок ты эдакий...
Теперь ругательства слетали с ее губ совершенно естественно. Мрачно пробормотав это, И Рён тут же снова уснула.
До Гон перевернул женщину, свернувшуюся во сне калачиком, как ребенок, чтобы ей было удобнее. Судя по режиму И Рён в последнее время, высока вероятность, что она проснется только ближе к вечеру. Он укрыл ее тонким летним одеялом до самого подбородка и тихо вышел из спальни.
До Гон поручил Пиль Хёну перевезти все документы из его кабинета в компании домой. По пути в домашний кабинет у него зазвонил телефон. Это был Пиль Хён.
— Мы собрали доказательства и подали заявление, директор. Текст, который вы поручили составить, тоже разослали репортерам. Самое раннее — статьи начнут выходить сегодня с двух часов.
— Отличная работа.
— Однако со стороны «Ханчон» идет сильное сопротивление. Как вы и ожидали, господин Чон Тэ Он... Он рвет и мечет, требуя немедленной встречи. Если вы не можете принять его дома, вам придется приехать в офис.
Хотя основную работу он перевел в удаленный режим, давать прямые указания, требующие его личного контроля над ситуацией, по видеосвязи было невозможно. Да и юристов, с которыми нужно было встретиться, хватало.
Но и звать толпу мужиков к себе домой он тоже не мог. От одной только мысли, что И Рён может высосать энергию из каких-то случайных самцов, на его шее непроизвольно вздулись вены.
Может, оставить ее спать в спальне, а их позвать в кабинет? Но он и так держал ее взаперти уже десять дней, нельзя же еще и запрещать ей выходить из спальни.
На экране телефона высветилось двадцать пропущенных звонков. Чон Тэ Он, Чон Тэ Он, Чон Тэ Он, Чон Тэ Он... Этот сукин сын.
В итоге До Гон вызвал Джи Ён.
— Когда она проснется, первым делом накормите ее, а если пойдет в душ — следите, чтобы она там не упала в обморок. Я вернусь до полуночи.
Все равно она заснула только под утро, так что, возможно, проспит до самого ужина. Дав Джи Ён строгие наставления, До Гон вышел из дома.
Чон Тэ Он ворвался в офис ровно через час после приезда До Гона.
— Пэк До Гон у себя?
Лицо Тэ Она, с которого обычно не сходила ухмылка, было пугающе жестким. Квак Хён Бэ не знал, куда деваться от растерянности.
— Он у себя, но, видите ли, он приказал никого не впускать...
— Ах ты, блядь, уебок. Поработал под ним и уже забыл, откуда у тебя корни растут?
Квак Хён Бэ изначально был из отдела силового решения проблем «Ханчон Констракшн», где Тэ Он был генеральным директором. Пэк До Гон забрал его из-под крыла Тэ Она, когда получил назначение в дочернюю компанию «Пэён».
Получив прямой удар убийственного взгляда от своего бывшего босса, Квак Хён Бэ заерзал на месте. Тэ Он отпихнул жалкого ублюдка в сторону и распахнул дверь кабинета.
Как только он увидел черный затылок До Гона, сидевшего к нему вполоборота, из его рта посыпались ругательства:
— Если собирался выкинуть такую херню, мог бы хоть заранее предупредить партнера, нет? Наша дружба ведь не настолько поверхностна, дружище.
Он даже не стал использовать те дурацкие прозвища, которыми обычно дразнил его. Настолько серьезной была ситуация.
— Разве мы не договаривались стравить дядей друг с другом, чтобы они перегрызли друг другу глотки, а потом прихлопнуть выжившего? Если ты сейчас сдашь Пэк У Хёна, неужели не понимаешь, что «Ханчон» тоже всплывет на поверхность?
— Не учи меня жить, строя из себя невесть кого.
До Гон, не отрывая взгляда от включенного телевизора, ответил коротко.
— Кто, по-твоему, придумал этот план?
— Ты, псих ненормальный. Но тебя что, вообще не волнует, что в этом плане на кону стоит и моя шея?
— Не только твоя. Моя тоже.
— И что с того? Предлагаешь совершить двойное самоубийство? Хочешь, чтобы я, как Нонгэ*, обнял тебя за талию и мы вместе прыгнули со скалы? (прим.: корейская кисэн, которая по легенде обняла японского полководца и прыгнула с ним со скалы в реку)
— Проваливай.
Из новостей безостановочно вещал голос диктора:
«Прокуратура начала обыск в резиденции председателя 'Пэён Констракшн' Пэк У Хёна в Сонбукдоне. Пятнадцать лет назад председателю Пэк У Хёну уже предъявляли обвинения в употреблении марихуаны, и сейчас некоторые предполагают, что председатель снова мог взяться за наркотики. Прокуратура заявила, что подозрения в употреблении наркотиков председателем Пэком не соответствуют действительности, но на вопрос о том, связан ли этот обыск с дорожно-транспортным происшествием в августе прошлого года, в котором погибли бывший председатель Пэк Кон Хён и вице-председатель Пэк Сон Хён, ответила молчанием...»
Тэ Он в отчаянии ударил себя кулаком в грудь.
— Я не знаю, что у тебя там в голове переклинило, До Гон-а. Но я не шучу. Если они начнут копать это дело всерьез, ты же понимаешь, что куча наших парней пойдет прицепом? Пэк У Хён тоже не дурак.
Равнодушный взгляд скользнул в его сторону. Пэк До Гон проигнорировал вопрос, посчитав, что он не стоит ответа.
Тэ Он и До Гон выросли под одной крышей. Все началось, когда До Гон ввалился на десятый день рождения Тэ Она. Двоюродная бабушка Хан Сук Джа привела аккуратно одетого мальчика в дом своего племянника.
Она сказала, что после того, как ее младшей дочери не стало, в семье некому присматривать за ребенком, и предложила пока оставить его у них. К тому же, Тэ Он был единственным ребенком без близких кузенов, и ему, наверное, одиноко, так что пусть растут как братья и друзья.
Так они начали жить вместе, и на сегодняшний день они бок о бок с Тэ Оном провели уже 20 лет.
«А ты чего в наш дом приперся?»
«Чтобы заставить бандитов на меня работать».
«Ты че, псих? 'Ханчон' — моя».
«А ты — мой».
«...Ты что, из этих что ли?»
«Это уж тебе решать. Будешь ли ты мне другом, слугой или тем, кого имеют снизу».
«...»
«Но последнего лучше избежать. У меня совершенно другие вкусы».
Кажется, это был разговор из их школьных лет.
Пэк До Гон был единственным сыном из бандитской семьи, с детства испорченным статусом «молодого господина», и был таким же безнадежным, как Чон Тэ Он, а в каком-то смысле — даже хуже. Тэ Он никогда не встречал человека, настолько помешанного на результатах, как Пэк До Гон. И именно это идеально вписывалось во вкусы Тэ Она, жившего ради интереса.
«Ты мне нужен. И мобильность этой семьи тоже».
«Значит, твоя цель — сожрать 'Пэён'?»
«И да, и нет».
«В чем 'да', а в чем 'нет'?»
«Моя цель — не эта жалкая компания. А сделать так, чтобы мои дяди сдохли».
«Ого...»
«А что будет с компанией, мне плевать. Она изначально не была моей. К тому же, от того, что человека выгонят из компании, он не умрет».
«Видимо, у тебя есть какой-то план, но ведь противников двое. Это что, план лет на 30?»
«Вряд ли. Хватит и половины этого срока».
«Как?»
«Я заставлю их убить друг друга».
Грандиозный план До Гона был завершен уже к пятнадцати годам. А возможно, он набросал его основу еще в десять. Мальчик уговорил бабушку перевезти его из главного дома «Пэён» в главный дом «Ханчон» и легко перетянул на свою сторону единственного и неповторимого молодого господина «Ханчон».
«Давай поедем учиться за границу, Тэ Он-а. В Корее слишком много лишних глаз, не находишь?»
Из-за давления (скорее, принуждения) председателя Пэк Кон Хёна, помешанного на образовании, все его внуки отправились учиться за границу. За исключением младшей дочери Пэк У Хёна, которая уехала в Германию изучать игру на скрипке, большинство отправились в Америку.
Выбрав свои цели, шестнадцатилетний До Гон тоже внезапно улетел в Штаты. Тэ Он, мучившийся бессонницей несколько месяцев от любопытства, что же этот гад задумал, в итоге тоже сел в самолет вслед за ним. На чужбине До Гон сближался со своими кузенами, вытряхивая из них семейные тайны, а на некоторых собирал серьезный компромат.
Особенно легко было со старшим сыном Пэк У Хёна, даже не пришлось плести хитрых интриг. Стоило показать ему травку, которую любил его отец, как он сам подсел на нее. До Гон бережно опекал своего двоюродного брата и притащил его обратно в Корею. Использовав старшего сына в качестве наживки, войти в доверие к Пэк У Хёну не составило труда.
Подобный метод он применил и к Пэк Сон Хёну. Старшая дочь, Пэк Ча Хи, меняла мужчин как перчатки, а младшая, Пэк Ён Хи, была невероятно тщеславна и расточительна. Но в отличие от сына Пэк У Хёна, Пэк И Гона, эти близняшки не были преступницами, поэтому До Гон связался со сторонами, с которыми Пэк Сон Хён планировал браки своих дочерей — корпорацией «Ушин Мульсан» и сыном директора больницы Университета Хангук.
Как только его перевели в «Пэён SI», он добился контракта на строительство нового офиса «Ушин Мульсан», а в деле о медицинской халатности директора больницы предоставил связи стратегического отдела «Пэён», обеспечив себе союзников. Пэк Сон Хён, у которого не было сыновей, после этого весьма проникся симпатией к повзрослевшему племяннику.
Попутно До Гон наведывался в Самчхондон, чтобы ухаживать за госпожой Хан Сук Джа. Старуха, одержимая призраком Пэк Хи Ра, с самого начала души не чаяла в младшем внуке.
Так, лавируя между дядями, он все глубже вбивал клин между братьями. Зная, что в крови семьи Пэк течет жестокость, унаследованная от председателя Пэк Кон Хёна и рода Хан Сук Джа, он с самого начала понимал: в конце концов один из них убьет другого.
Этот план стал реальностью в прошлом году, когда Пэк Кон Хён и Пэк Сон Хён вместе отправились на тот свет.
Теперь оставался только Пэк У Хён.
Его До Гон собирался убить лично. Изначально предполагалось, что он своими руками покончит с тем, кто выживет. В обход закона, не раскрывая истинного лица «Ханчон» — тихо, но наверняка. Это должно было стать скрытым и грандиозным финалом его 15-летнего плана.
Поэтому то, что он сейчас публично сдает Пэк У Хёна, шло вразрез с планом, который До Гон вынашивал более десяти лет. Тэ Он решительно не мог понять причину этого решения.
— Какого черта в тебе изменилось? Конец так близко, что тебе вдруг стало страшно? Тебе-то?
— Она сказала, что не любит мрачные дела.
— Кто?
— И Рён.
Тэ Он лишился дара речи. Что за ублюдский ответ. Но лицо напротив совершенно не походило на лицо человека, бросающего пустые шутки.
— И что, из-за этого ты открыто идешь сдаваться? И все из-за бабы? Ты что, влюбился в нее?
— Она мне не противна.
— Блядь, я спрашиваю, любишь ли ты ее. Уебок.
— Я никогда не думал об этом в таком ключе.
Чего? Даже не любит? Тэ Он фыркнул, словно говоря: «Я так и знал». Ну и конечно, блядь. Но что тогда с глазами этого ублюдка?
Насколько знал Тэ Он, Хон И Рён с самого начала не было в планах До Гона. Эта женщина ворвалась в его жизнь, словно свалившись с неба.
Он знал, что Хан Сук Джа собирается провести шаманский обряд, чтобы продлить угасающую жизнь председателя Пэк Кон Хёна, но думал, что она пойдет к шаманке из Пукхансана, и никак не ожидал, что она разыщет ее духовную дочь. Он не знал, что шаманка по имени Ын Хе Со умрет во время ритуала, тем более не предполагал, что Хан Сук Джа так из-за этого расстроится, и уж точно не мог вообразить, что муж покойной шаманки использует свою дочь как приманку, чтобы подобраться к Хан Сук Джа.
Единственной проблемой, с которой Пэк До Гон столкнулся за последние месяцы, была именно эта женщина.
— Можно мне с ней встретиться? С этой твоей безбашенной должницей.
Как только он это выпалил, по его спине пробежал холодок. До Гон, до этого неотрывно смотревший в телевизор, свирепо уставился на Тэ Она.
— Она моя.
— ...Нет, ну ты посмотри на этого уебка. Да кто спорит-то...
— Чтобы говорить о любви, у меня недостаточно оснований и слишком мало времени. Но вывод один. Я выплатил ее долг, и Хон И Рён никак не сможет вернуть мне этот миллиард. Так что трогать ее, целовать ее, ебать ее — всё это могу делать только я.
— Кто у тебя ее забирает? Она вообще не в моем вкусе. Я люблю высоких, как модели.
— Пиздеж. Тебе нравятся любые красивые бабы. Даже не думай вертеться рядом.
Ошарашенный Тэ Он открыто цокнул языком. Как вообще можно понять ход мыслей этого психа. По его мнению, Пэк До Гон был уже безнадежен. Дойти до такого состояния и говорить, что это не любовь? Недостаточно оснований? Что за хуйню он несет.
Раздраженно зыркнув на Тэ Она, До Гон холодно бросил:
— И с какой стати мне сдаваться? Разве это я убил Пэк Сон Хёна?
— Преступное бездействие — это тоже преступление, если на то пошло.
— Тогда придется сажать полстраны вместе со мной.
— Хватит ходить вокруг да около, скажи прямо. Что ты собираешься делать?
— Посажу его за решетку за растрату, злоупотребление доверием и отцеубийство — вот что я сделаю. Для начала оставим кресло владельца пустым, а к концу года VL Private Equity скупит акции, и мы снимем его с должности на собрании акционеров.
Очевидно, что обвинения в хищении 30 миллиардов вон из фондов компании и убийстве собственного отца нанесут непоправимый удар по его имиджу и стоимости акций. Если они обеспечат себе право голоса за счет выкупа акций, сместить Пэк У Хёна под предлогом защиты стоимости компании будет проще простого.
— Я сделаю так, чтобы «Ханчон» это не коснулось. Если не всплывет проблема с наркотиками, вероятность того, что «Ханчон» впутают в это дело, минимальна. Я тоже хочу закрыть этот вопрос чисто, без последствий. Не горю желанием выслушивать твои истерики ближайшие несколько лет.
— Ты же говорил, что убьешь его своими руками, блядь. Вот поэтому и говорят, что нельзя доверять животным с черными волосами.
Он ожидал услышать в ответ такое же грубое ругательство, но ошибся. До Гон молча перевел взгляд на экран телевизора.
Он смотрел в ту сторону, но вряд ли видел новости. Его красно-карие глаза, которые сегодня казались особенно яркими, постепенно тускнели. Уходя в ту самую бездонную глубину, которая всегда заставляла Тэ Она заткнуться.
Впервые за долгое время Тэ Он смог ясно прочитать эмоции До Гона. Это было сожаление. Сожаление человека, который всегда шел по прямой к финалу, который сам же и спланировал, но в итоге опустил нож, так и не сумев отбросить свои истинные чувства.
Тэ Он не выдержал и спросил:
— Ты не пожалеешь? Это же была воля твоей матери.
— ...
— Ты же говорил, что она умоляла тебя уничтожить всех людей из семьи Пэк? Говорил, что просто упечь его за решетку — этого будет мало.
До Гон не ответил. Зрителю было не дано понять, в какую именно точку своего прошлого он сейчас погрузился. И Тэ Он, и наблюдавший за ними Пиль Хён закрыли рты.
— И правда.
После долгой тишины До Гон усмехнулся.
— Как это меня так перекосило всего за пару месяцев.
Нажав кнопку выключения на пульте, он потер виски и перевел взгляд на окно. Дождь лил не переставая. Всегда шел дождь. И в день похорон отца, лица которого он даже не помнил, и в тот день, когда нашли мертвую мать и весь дом перевернулся вверх дном.
Проклятый дождь. До Гон пробормотал, словно обращаясь к самому себе:
— Моей матери это, конечно, не понравилось бы. Но мне плевать.
— ...
— Откуда мертвым знать?
— ...Чуть что не по нему, так сразу строит эти свои глазки. Сукин сын.
Тэ Он пнул стол ботинком. Ублюдок. Когда этот псих впервые пришел в дом семьи Хан вместе с Хан Сук Джа, ему не стоило обращать внимание на синяки, усыпавшие его руки и ноги.
— Сделай так, чтобы имя «Ханчон» не мелькало в новостях. Подчисти хвосты за нашими ребятами, если они где-то засветились, и не жалей денег на юристов из топовых фирм. Понял? Мои ребята — это твои ребята.
— Понял. Башка уже трещит, так что хватит болтать.
До Гон, массируя переносицу, глубоко откинулся на спинку кресла.
Убрать Пэк У Хёна, не вмешивая «Ханчон», не кажется невыполнимой задачей. Это просто муторно и потребует много усилий. Он мельком посмотрел на свои руки.
От того, что он не испачкает их в крови, должен быть какой-то толк.
В словах Тэ Она не было ни капли лжи. До Гона не удовлетворяло то, что Пэк У Хён просто сгниет в тюрьме. Разве этот таракан не выживет и когда-нибудь снова не выползет в общество?
Но голос И Рён, звучавший из телефона, никак не выходил у него из головы.
«Я не хочу бандитов. И людей, похожих на бандитов, тоже не хочу».
«Вокруг вас, директор, много того, чего я боюсь. Крови, ножей, насилия, криков, заговоров... всего этого...»
— ...Ха.
Он только несколько часов назад оставил ее дома, а ему уже снова хотелось увидеть эту женщину. Слишком часто захаживал в Чхохвадан, вот и подцепил призрака любовной тоски.
Смеясь над собой, До Гон взял телефон.
***
Когда До Гон вернулся домой, время уже близилось к девяти вечера. Он собирался успеть как раз к ужину, но в итоге опоздал. Поэтому около двух часов назад он позвонил И Рён.
— Я умываюсь и собираюсь ужинать.
На вопрос о том, что она делает, последовал весьма недовольный ответ.
— Тетушка сказала мне поесть, вот я и ем. Как настроение? Хорошее. Здесь дождь ненадолго прекратился. Что вы сказали сделать? Видеозвонок? А как это?
Она же не отшельник из горной глуши. И Рён долго возилась с телефоном, прежде чем включить камеру.
Экран заполнило лицо, похожее на бурундука с надутыми щеками. Уж не знаю, из-за того ли, что пришла Джи Ён, но она была аккуратно одета. Причем в водолазку с короткими рукавами. Было очевидно, что она изо всех сил пыталась скрыть следы от поцелуев на шее и ключицах.
— Говорят, когда собака ест, ее даже не трогают. Я отключаюсь.
Она действительно показала только лицо и безжалостно повесила трубку. С тех пор, как он запер И Рён в своем доме, он уже привык к такому холодному обращению, поэтому лишь усмехнулся и убрал телефон. Но Пиль Хён и Тэ Он смотрели на него так, словно увидели призрака.
— До Гон-а, ты часом умирать не собрался? Говорят же, если человек начинает делать то, чего раньше никогда не делал, значит, его дни сочтены. Ты спроси у этой своей И Рён... то есть И Рён-сси. Нет ли у тебя за спиной Жнеца Смерти.
— Зачем спрашивать о таком бреде. Не накликай беду на девочку.
Резко оборвав его, он тут же поехал домой.
Дождь всё усиливался. Это был уже не просто ливень, а настоящий тропический шторм. Из-за пелены дождя и тумана не было видно даже номеров впереди идущей машины. Звук капель, барабанящих по кузову, вызывал тревогу и нетерпение.
В тот момент, когда машина проехала через главные ворота, он понял: что-то не так. Половины охранников, которых До Гон расставил по всем углам жилого комплекса, нигде не было видно.
Джи Ён в панике топталась перед входом в дом.
— Директор!
Побледневшая Джи Ён, заметив его машину, бросилась к нему. Нехорошее предчувствие ледяными когтями впилось в затылок.
— И Рён-сси пропала. Она попросила сходить с ней в круглосуточный магазин, мы вышли вместе, но по дороге хлынул дождь. Я буквально на секунду отвлеклась, чтобы позвонить охранникам...
Джи Ён чуть не плакала, объясняя, что положила трубку после тридцатисекундного разговора, обернулась, а И Рён уже и след простыл.
Слушать дальше не было смысла. До Гон быстрым шагом направился к лифту.
Войдя в дом, он прямиком направился в кабинет. Как только он открыл потайную дверь, скрытую за книжным шкафом, перед ним загорелись десятки мониторов. На них транслировалось видео с камер наблюдения, установленных не только вокруг комплекса, но и в главном доме «Пэён» в Сонбукдоне, в «Ёнсон Кэпитал» и на семейном кладбище в Йонъине. Найдя записи с камер у главных и задних ворот, он отмотал время назад.
На экране показался маленький затылок: И Рён медленно шла к главным воротам. Они с Джи Ён непринужденно беседовали и скрылись в направлении круглосуточного магазина. Не прошло и пяти минут после их ухода, как стеной хлынул ливень.
И Рён снова появилась в кадре лишь спустя двадцать минут. Она всё еще держала в руках красный зонт, с которым ушла. Из-за раскрытого зонта ее хрупкая фигура была полностью скрыта.
Судя по тому, что у нее были силы держать зонт, ситуация не казалась критической, но походка была немного странной. Красный зонт покачивался из стороны в сторону.
И Рён шла зигзагами, словно уворачиваясь от невидимых препятствий.
Когда она собиралась войти в главные ворота, позади нее остановился черный седан. До Гон, не моргая, уставился в экран.
Окно машины опустилось. Обернувшись, И Рён наклонила голову. Камера снимала сверху вниз, поэтому ни выражения ее лица, ни лица человека за рулем видно не было.
Рука, высунувшаяся из окна, махнула вверх-вниз. Жест явно приглашал сесть в машину.
От этого небрежного жеста, каким обычно подзывают собаку, красный зонт попятился назад. Сильный порыв ветра резко тряхнул зонт.
В итоге зонт вырвало из рук, и под ним показался маленький затылок. До Гон мельком заметил ее нахмуренные брови.
Однако вскоре И Рён задвигалась сама. Взявшись за ручку задней двери, она немного помялась, но в итоге открыла ее и села внутрь.
Марка седана и номерной знак, зафиксированные камерой. Они были знакомы До Гону.
Это была та самая машина, на которой уехал секретарь Пэк У Хёна, разговаривавший с И Рён на семейном кладбище несколько дней назад. Предусмотрительность — использовать машину с новыми номерами — у них была, но они явно не ожидали, что До Гон установит камеры даже на кладбище и будет за ним следить.
Провожая взглядом удаляющуюся на экране машину, До Гон схватил телефон.
— Я продиктую номер машины, немедленно отправляйтесь в погоню. Прямо сейчас!
***
Пасмурный городской пейзаж стремительно проносился за окном. Вид Сеула, где даже глубокой ночью сверкают огни и неоновые вывески, всегда казался И Рён чужим.
Дороги были забиты машинами. Со всех сторон раздавались гудки клаксонов. Этот город почему-то всегда заставлял нервничать и суетиться. Он был совершенно не похож на тот полный энергии и жизненной силы город, который И Рён смутно себе представляла.
Возможно, всё дело было в дожде, который насквозь пропитал мир. Начался настоящий сезон дождей. Прогноз погоды, обещавший, что в этом году дожди будут свирепее, чем в прошлые годы, оказался абсолютно точным.
И Рён пошевелила пальцами ног, которые промокли насквозь за те 30 минут, что она ходила в магазин. Надо было послушать Джи Ён и надеть резиновые сапоги.
Машина выехала на шоссе и направилась за город. Даже спустя час езды в салоне стояла полная тишина. Конечно, это была тишина лишь для похитителей. Мир И Рён всегда был полон шума.
Мужчина, представившийся руководителем группы стратегического планирования «Пэён», И Сон Джун, сухо произнес:
— Не ожидал, что вы поедете с нами так добровольно, И Рён-сси.
— А если бы я не поехала добровольно, вы бы меня отпустили?
— Конечно же, нет.
— Тогда не понимаю, зачем вы спрашиваете.
Раз уж ей всё равно придется поехать, лучше сделать это тихо, чем позволить тащить себя силой. И Рён не видела смысла в бессмысленном сопротивлении.
Конечно, это была лишь игра слов. Добровольно или силой, она прекрасно понимала, что ее похищают и везут туда, куда она не хочет. Взгляд И Сон Джуна, наблюдавшего за ней через зеркало заднего вида, был весьма многозначительным.
— Вы от природы такая бесстрашная? А, видимо, поэтому вы и можете жить вместе с генеральным директором Пэк До Гоном.
Дело было не столько в бесстрашии, сколько в том, что сам процесс похищения не казался ей таким уж угрожающим. Пэк У Хён и И Сон Джун вели себя гораздо более по-джентльменски, чем До Гон в тот день, когда он впервые притащил ее в «Ёнсон Кэпитал». Никто не хватал ее за руки, не матерился, и вокруг не было бандитов устрашающего вида. Да и долг на ней здесь не висел.
Но соглашаться с ним ей не хотелось, поэтому она промолчала.
— В каких именно отношениях вы состоите с Пэк До Гоном?
— В отношениях кредитора и должника.
— И он кормит, одевает и укладывает спать в своем доме обычную должницу?
И Сон Джун окинул взглядом ее наряд. И Рён просто достала из шкафа самый скромный на вид костюм, но всё, что было на ней надето — от водолазки и рубашки до длинной юбки и даже босоножек — было брендовым. Пусть на вещах и не пестрели логотипы, но люди с деньгами сразу видели: это безупречный, элегантный и дорогой наряд.
И что с того? И Рён начало раздражать его присутствие.
— Мы обмениваемся энергией ян.
— ...Что?
— Мы спим вместе. Вы переспрашиваете, потому что не поняли, или потому что не верите?
— ...
— Лучше следите за дорогой. На этом участке погибло много людей.
Как раз в этот момент навигатор подал голос: «Впереди участок с повышенной аварийностью...»
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...