Мы вдвоём вслед за А Лань пришли к дому старосты. А Лань остановилась, повернувшись к нам спиной, и произнесла: — Я надеюсь, что всё, что дедушка скажет вам после того, как мы войдём, останется между нами.
Шагнув внуцы, я заметил, что убранство комнат ничем не отличалось от того, что я видел раньше. Единственным изменением было то, что холст на стене в самом конце коридора сняли. На картине был запечатлён женский силуэт со спины: женщина держала масляный зонтик и слегка повернула лицо вполоборота, но даже так было видно, что она прехорошенькая. Во взгляде застыла глубокая, одинокая печаль, невольно вызывающая жалость. Тот самый странный старик стоял в гостиной заложив руки за спину и разглядывал картину. Его выражение лица было невозможно разглядеть, казалось, он целиком погрузился в воспоминания.
А Лань тихонько кашлянула за нашими спинами, и только тогда старик повернулся и уставился на нас. От его двух пустых глазниц становилось не по себе, и я отвёл взгляд в сторону, стараясь на него не смотреть.
— Зачем вы явились сюда? Мы спокойно жили здесь десятки лет, так почему же стоило вам приехать, как тут же происходит убийство?
— Это я у вас хочу спросить! Лу Бо явно бывал здесь, почему вы лжете? — я потряс перед носом старосты дневником Лу Бо и, впившись взглядом в его глаза, потребовал ответа.
Старик посмотрел на меня, перевёл взгляд на дневник, тяжело вздохнул и сказал: — Тот молодой человек, о котором вы говорите, действительно заходил к нам, но...
Да-тоу нетерпеливо перебил старика: — Тогда почему ты солгал? Что такого Лу Бо обнаружил здесь, раз вы решили убить его, чтобы замести следы!
— Что? Он мертв? — я заметил, как уголки рта старика заметно дрогнули, но он быстро взял себя в руки и пояснил: — Мы действительно ничего об этом не знаем. Однако уходя, тот юноша упомянул одну вещь.
— Что именно? — почуяв неладное, тут же переспросил я.
— Он сказал, что нужно остерегаться Культа Священного Шамана.
— Культ Священного Шамана? Что это такое? — моё дыхание участилось. Загадки громоздились одна на другую, и я уже не знал, когда этому придёт конец.
— Понятия не имею. Сказав эти слова, тот молодой человек исчез, и как именно он погиб, мне неведомо.
В этот момент стоявшая рядом А Лань подала голос: — Когда Лу Бо приходил сюда, он был не один. Вместе с ним была девушка по имени Ань Юй, та самая, что погибла сегодня.
— Что? Лу Бо и Ань Юй были знакомы? — меня внезапно осенило: в дневнике Лу Бо упоминалось, что помимо него письма о смерти получили еще шестеро, а вместе с ним как раз набиралось семеро. Неужели эти семеро символизируют семь смертных грехов?
Распрощавшись с А Лань, мы вернулся в дом. Шёл уже третий день с тех пор, как я получил своё письмо. Если судить по порядку писем, сегодня мне должно было прийти третье, но деревня находилась глубоко в горах, и отсутствие связи было огромной проблемой. Хотя у Да-тоу имелся спутниковый телефон, выйти в интернет с этой штуковины было невозможно. Впрочем, я подозревал, что даже если бы я увидел это письмо, оно ничем бы не помогло, а лишь усилило бы мой страх, так что лучше было об этом не думать.
Лёжа на кровати, я пересказал Да-тоу все зацепки, которые удалось собрать за эти дни. Во-первых, мы обнаружили дневник Лу Бо, и, судя по его содержимому, убийца расправляется со своими жертвами на основе семи смертных грехов. Лу Бо пал жертвой зависти, поэтому его бросили в ледяную воду и утопили. Ань Юй совершила грех чревоугодия, за что ее насильно накормили живыми крысами и змеями — этим тварям, чтобы найти выход из человеческого тела, пришлось прогрызть ей живот и выбраться наружу изнутри.
Да-тоу перебил меня: — На данный момент погибло уже двое. Если убийца действительно карает за семь грехов, значит, должно остаться ещё пять человек. Эти пятеро сейчас в явной опасности. Но я всё никак не могу взять в толк: какое вообще отношение эти люди имеют к Деревне Бестелесных?
Этого я тоже не понимал. Деревня казалась совершенно непричастной к семи грехам, но тут меня внезапно озарило, и я сказал Да-тоу: — Не обязательно, что не имеет. Мне тут один человек на ум пришёл.
— Кто?
— А Лань, то есть Ань Юйлань. У меня есть основания так думать. Эта женщина далеко не так проста, как кажется. Во-первых, само ее появление крайне подозрительно. Поначалу я не придал этому значения, но теперь, если подумать, это абсолютно противоречит здравому смыслу. В тот день, когда я ушёл, Да-тоу встретил её, а следом я получил письмо. В библиотеке было то же самое: эта женщина внезапно появилась и направила мои поиски прямиком в Деревню Бестелесных. К тому же, будучи девушкой, А Лань вела себя на месте зверского убийства Ань Юй крайне хладнокровно. Она ни капли не испугалась и не испытала отвращения, словно заранее знала, что всё это произойдёт.
— Ты хочешь сказать, что всё это как-то связано с А Лань? У тебя есть доказательства? — Да-тоу недоверчиво посмотрел на меня. Я знал, что ему сейчас нелегко: если мои умозаключения верны, то А Лань сблизилась с ним вовсе не из-за любви, у неё наверняка были иные цели. Выходило, что она играла с чувствами Да-тоу, хотя этот парень сам не раз обманывал других девчонок.
— Не спеши, прямых доказательств пока нет, всё это лишь мои догадки, — я похлопал его по плечу, пытаясь успокоить.
— Я понимаю, но если сейчас хорошенько подумать, тут и правда полно странностей. Машина А Лань стояла у обочины выглядевшая так, будто бросили её уже давно. При её-то красоте не могло быть такого, чтобы никто не остановился ей помочь, но её автомобиль перегородил дорогу именно мне, и она попросила о помощи именно меня, — Да-тоу повесил голову и одну за другой затягивался сигаретами.
Похоже, у нашей красавицы и впрямь было слишком много темных пятен. Впрочем, если подумать, будь она убийцей — какова её цель? Вряд ли она и впрямь стала бы убивать из-за семи смертных грехов, это уж чересчур легкомысленное отношение к чужим жизням. И ладно Ань Юй — хрупкая девушка, но Лу Бо — совсем другое дело! Хоть он и не выглядел атлетом, но всё-таки мужчина, и заставить его умереть так, будто он даже не сопротивлялся, обычной девушке было не под силу.
Чем больше я думал, тем сильнее раскалывалась голова. В конце концов я махнул рукой на эти раздумья, кое-как умылся и, завернувшись вместе с Да-тоу в спальные мешки, провалился в сон.
Проспал я неизвестно сколько, но меня разбудил лёгкий шорох шагов. Открыв глаза, я увидел, что Да-тоу одевается. Спросонья я подумал: с чего это парень среди ночи подорвался? Неужели до ветру приспичило? Не успел я толком сообразить, как Да-тоу взял фонарик и на цыпочках выскользнул за дверь.
Интуиция подсказывала мне, что парень пошёл вовсе не в туалет. Я быстро вскочил, кое-как привёл себя в порядок и последовал за ним.
В темноте виднелся лишь слабый луч фонарика Да-тоу, который казался призрачным огоньком в тиши горной деревушки. Да-тоу шёл так уверенно, будто отлично знал дорогу, и направился прямиком к деревенским вортам. Я держался позади на расстоянии примерно пяти метров. Вскоре я заметил, как Да-тоу остановился под софорой у въезда в деревню, словно кого-то поджидая. Спрятавшись за стеной одного из деревенских домов неподалёку, я прижался боком к кладке и замер, наблюдая за происходящим. Спустя мгновение из-за дерева вышла какая-то фигура. Вглядевшись при свете луны, я с удивлением узнал А Лань. Они о чём-то заговорили, и по лицу Да-тоу было видно, что он сердится.
Беседа продолжалась минут пять, после чего А Лань протянула Да-тоу какой-то предмет и повернулась уходить.
Я подумал, что, должно быть, мои вечерние слова задели его за живое, раз он решил среди глубокой ночи прояснить всё с А Лань.
Вернувшись в комнату, я решил не давать Да-тоу знать, что я следил за ним — иначе на душе у него станет ещё паршивее. Я решил просто довериться ему.

Комментарии

Загрузка...