Дата выхода оригинала: 25.12.24
— Всё пойдёт по нашему плану, и никак иначе, — тихо и уверенно проговорил епископ Бельвичи.
Донос о чёрной магии был делом судьбоносным. Ещё бы: не кто-нибудь, а кардинал архиепархии и главный претендент на папский престол совершил в собственном доме языческое жертвоприношение при помощи мавританской ведьмы.
В Этрусском королевстве — особенно в Сан-Карло, где процветала торговля и селилось множество мавританцев, — к гаданиям и тому подобному относились снисходительно, считая не более чем женской забавой. Однако в королевствах Саламанта и Гредо, где свирепствовала инквизиция, или в государствах Северного союза, где власть веры была абсолютной, за подобное человека тут же схватили бы, распяли на кресте и сожгли — и даже этого оказалось бы мало.
Так поступили бы и с простым смертным. А тут — кандидат в папы? С таким абсурдным клеймом престола ему не видать.
К тому же на конклаве голосуют кардиналы, съехавшиеся со всего церковного мира, а не только из Этрусского королевства. Стоит устранить кардинала де Маре, и архиепархия Сан-Карло достанется ему самому — епископу епархии Чириани.
Бельвичи тихо, злорадно усмехнулся.
Разумеется, даже если бы кардинал де Маре стал папой, архиепархия Сан-Карло всё равно освободилась бы, но Бельвичи этого не хотел.
Стиснув зубы, он с ненавистью выдавил:
— Де Маре. Этому человеку нельзя становиться папой.
Кардинал де Маре был прагматиком. Бельвичи, любившего сбивать вокруг себя свиту и важничать, он на ответственные посты не выдвигал. И мало того, что кардинал не поручал ему ничего серьёзного — епископ читал в его взгляде нескрываемое презрение.
И как только он смеет презирать самого Бельвичи!.. А ведь на деле — непроходимый дурак!
В глазах епископа кардинал де Маре был человеком, который строил из себя одинокого праведника и впустую губил верную возможность, плывшую прямо в руки.
Вот уже лет десять при дворе Лео III не находилось ни одного дворянина, годного в министры. И дело было вовсе не в нехватке талантов. Просто от сезонных причуд короля люди твёрдых, несгибаемых правил бежали со службы, укрываясь по своим поместьям. Тех же, кто готов был без остатка отдавать себя короне, больше не осталось.
Когда возникает такой вакуум среди светской знати, вакантные места обычно прибирают к рукам высшие духовные чины — люди, пробившиеся наверх своими силами. Стань сейчас епископ Бельвичи министром королевского двора при Лео III, и власть в его руках оказалась бы поистине колоссальной. Казённых богатств и тайных сумм, которые можно было присвоить, там было без счёта.
Если бы этот дурак де Маре вовремя проглотил такое место, сейчас бы горя не знал и жил припеваючи! А он ходил, задрав нос, и кичился своим мнимым нейтралитетом!
Разумеется, епископ рассуждал так лишь потому, что не знал скрытой подоплёки происходящего.
Окажись его собственная дочь тайной супругой единственного принца, Бельвичи и сам бы дожидался, пока корона не перейдёт к зятю, и не стал бы лебезить перед королём. Но детей, особенно таких, у Бельвичи не было, а о тайне кардинала он даже не подозревал. Его изводили неловкость и страх при мысли о том, что папский престол займёт де Маре, никогда не питавший к нему особой симпатии.
Не так давно Бельвичи донёс предыдущему папе о делах, в которых был замешан сын кардинала. В доносе подробно описывалось, как Ипполито наводнил Сан-Карло дьявольским дымом — дурманящим табаком, вызывающим у горожан гибельную зависимость. Людовико сперва сделал вид, что внимательно прислушался к обвинениям, но вскоре снова, как ни в чём не бывало, весело проводил время в компании де Маре.
А это значит... покойный папа просто не мог не рассказать де Маре о моём доносе.
Больше всего епископ боялся, что кардинал де Маре возведёт на кафедру Сан-Карло кого-то другого, обойдя его стороной. Это навсегда обрекло бы Бельвичи доживать свой век в крошечной епархии.
— Послушайте, — внезапно подал голос Ипполито, вырвав епископа из раздумий.
Прищурившись, Бельвичи смерил брезгливым взглядом этого мерзкого щенка. Пусть кардинал и не был ему родным отцом, тот, не моргнув глазом и подло хихикая, поносил вырастившего его человека. Впечатление он производил самое скверное.
И, как следовало ожидать, вопрос его оказался столь же убогим:
— Когда всё закончится, вы ведь и меня не оставите без награды? Отблагодарите как положено?
Епископ Бельвичи про себя вдоволь посмеялся над непроходимой глупостью Ипполито. Тот был настолько туп, что впору было пожалеть де Маре, вырастившего такое ничтожество и называвшего его сыном.
И какой от тебя прок, когда де Маре уберут с дороги!
Увенчайся их план успехом — и кардинал, единственная опора Ипполито, будет сокрушён. Но беда была не только в этом.
Если обвинение в колдовстве сочтут доказанным и де Маре не станет понтификом, Ипполито вмиг окажется выродком чернокнижника и нечестивой ведьмы. А «порождение ведьмы — дьявольское отродье». В тот же день, когда падёт де Маре, этот дурак отправится на костёр с ним заодно.
Да он благодарить должен уже за то, что его сейчас же не утопили в Тибре...
Однако вместо того, чтобы отвесить Ипполито крепкую затрещину, епископ Бельвичи расплылся в широкой радушной улыбке:
— Ну ещё бы!
Бельвичи не швырнул мерзавца в реку лишь по одной причине: двери конклава захлопнулись прежде, чем падение де Маре стало свершившимся фактом. Если вдруг позже потребуется подкрепить донос уликами, без Ипполито не обойтись. А этот болван возомнил себя хитрецом и подлинники доказательств епископу не отдал.
Преподнеси он всё сразу, инквизиторы уволокли бы кардинала де Маре ещё до начала конклава, и сейчас в зале заседали бы лишь двадцать шесть кардиналов. Но Ипполито нарочно выбрал самый хлопотный путь.
У епископа попросту не оставалось выбора.
— Если из-за доноса о чёрной магии де Маре потерпит поражение и папой станет кто-то другой, новый понтифик неизбежно придёт... к нам.
Бельвичи хотел сказать «ко мне», но, вынужденный морочить голову Ипполито, употребил «к нам», и фраза предательски споткнулась.
Если кто-то сумеет обойти главного претендента, кардинала де Маре, — а в его поражении епископ не сомневался ни на миг, — то, выйдя из зала конклава, новый понтифик первым делом пожелает избавиться от своего опаснейшего противника. И проще всего разделаться с ним под предлогом ереси: подослать к нему инквизиторов и подвергнуть пыткам. А пока идут допросы с пристрастием, разыскать епископа Бельвичи, из его рук получить веские улики чернокнижия, провести публичный суд и отправить Симона де Маре на костёр — чисто и без лишнего шума. Безупречная расправа с соперником.
Обдумывая, кто же станет новым папой и явится к нему ради сделки, епископ осклабился.
Арканделле? Биттельбауцен?
Каждый из них вел дела на свой лад и посулил бы свою выгоду. Бельвичи обдумывал, как с самого начала дать понять, чего он хочет. До поры этот жалкий остаток дома де Маре стоило поберечь. А там его можно будет хоть в канаву выбросить, невелика потеря.
Епископ заговорил ласковым, покровительственным тоном:
— Не бойся. Отсидись в убежище, которое я тебе устроил. Главное — не попадись тому громиле, что за тобой охотится.
Портовый... как бишь его?
Он с трудом мог припомнить имя Марко. Это была такая шваль, с которой Бельвичи в жизни бы не пересёкся. Сиди Ипполито дома и прилежно учись — тоже никогда бы с подобным отребьем не встретился.
Епископ ума не мог приложить, как сын могущественного кардинала ухитрился нажить себе такого врага. Разве что материнская кровь дала о себе знать — яблоко от яблони...
— По улицам не шляйся. Затаись на время.
Хуже всего, если этот дурак, держа при себе подлинники доказательств, угодит в лапы бандитам и те вытрясут из него всё до последнего листа.
— О результатах ты и без моих вестей узнаешь: о них зазвонят во все колокола.
Оставалось лишь гадать: на кого же падёт выбор конклава? Приятные заботы, ничего не скажешь.
○ ○ ○
Альфонсо полагал, что его тесть станет понтификом уже через три дня, но этот расчёт не оправдался. Куда там три дня: прошла целая неделя — обычный для конклава срок, — а кардиналы всё не появлялись.
Десять дней, одиннадцать, двенадцать... Восемнадцать, девятнадцать...
Шло время, и над балконом собора снова и снова поднимался лишь чёрный дым: очередное голосование окончилось ничем. И вот во второй половине дня, ровно на двадцатые сутки с тех пор, как двери конклава закрылись, изнутри наконец послышался шум.
— Взгляните вон туда — над балконом белый дым!
Чей-то переполненный ликованием крик прорезал гул площади. Белый дым был верным знаком того, что избран новый понтифик.
Люди со всего Сан-Карло, теснясь и толкаясь, хлынули на площадь перед собором Сан-Эрколе, чтобы своими глазами увидеть явление нового папы.
Мужчины, взволнованно сжимавшие кулаки в ожидании исхода, и женщины, склонившие головы с чётками в пальцах, — все они в этот миг были едины. Их объединяла одна общая мольба: «Да смилуется новоизбранный понтифик над нами, сирыми и страждущими, и да направит нас к лучшей жизни!»
Каждое утро и каждый вечер, к тому самому часу, когда за стенами должно было завершиться голосование, Ариадна неизменно приходила на площадь. Она являлась сюда как на службу, а потому первой заметила, как в небо поднимается белый сигнальный дым. Джузеппе отговаривал её и твердил, что это опасно, но она непременно хотела быть там, на месте, и видеть всё своими глазами.
Ариадна просияла. Поддавшись общему порыву, она стала протискиваться сквозь людской поток вперёд, к самому собору. Ей нужно было оказаться как можно ближе, чтобы раньше всех разглядеть лицо нового понтифика — лицо своего отца.
Отделанный белым мрамором балкон великого собора Сан-Эрколе вздымался ввысь. Именно оттуда шёл белый дым. В глубине балкона угадывалось какое-то движение, и вскоре к перилам кто-то вышел. Это оказался кардинал Правартье, самый молодой из всей коллегии.
— Возлюбленные братья и сёстры! Избран новый понтифик! — провозгласил он.
Над замершей площадью повисла такая тишина, что слышен был каждый сдавленный вздох. Молодой кардинал набрал полную грудь воздуха и во весь голос возвестил:
— Новый папа... Его Святейшество Юстиниан VIII!----------------Прим. перев.: «министр королевского двора» (궁내대신 / Lord Steward), которым видит себя Бельвичи, — позиция интересная. Формально у Лео III уже есть кабинет министров — малый Королевский совет. Сейчас в него входят Оттавио (внутренняя политика государства и исполнение наказаний) и морально «гибкие» и умеющие ладить с королём граф Маркес (внешняя политика) и маркиз Бальтазар (дела дворца и административные вопросы). Но в ведении министра двора — интересы, авторитет и кошелёк правящей династии. В расчёте Бельвичи эта должность позволила бы ему встать над Королевским советом и перехватить финансовые потоки, забрав в свои руки реальную экономическую и административную власть в стране.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...