Дата выхода оригинала: 17.11.24
Обычно Святой Престол созывал соборы раз в столетие, когда требовалось разрешить доктринальные споры. Но сейчас никаких острых разногласий не было. Этот собор никогда бы не состоялся, не будь папа Людовико абсолютным владыкой, только что одержавшим победу в Крестовом походе.
Высшие иерархи, сидевшие перед амвоном, вполголоса переговаривались:
— Уехать отсюда, проголосовав за одну только амнистию по Алеманнскому закону...
— Вот именно. Не хватало основания.
Каждый, кто заседал сегодня в зале, прекрасно понимал: амнистию включили в повестку лишь по настоянию Филиппа IV — короля Галлико. В некотором роде это было унизительно. И тогда кто-то произнёс вслух то, о чём остальные боялись даже заикнуться:
— Собор созван не для того, чтобы прислуживать светской власти.
Это стало искрой, от которой пламя гордости и воодушевления разгорелось среди собравшихся епископов.
— Мы служим наместнику Небесного Отца!
— Нести Его слово — тоже наше призвание. Грязным политическим склокам здесь не место!
Кто-то из прелатов невольно похвалил Рафаэля, который первым предложил усилить доктрину публичной достоверности документов:
— А у юноши, как и следовало ожидать, свежий взгляд.
— Это ведь он... исполняет обязанности епископа Кальенде?
— Да и хватка у него есть. Уже на виду — далеко пойдёт.
Слова Рафаэля бальзамом легли им на душу. До чего же славный юноша!
Впрочем, заговорили и о последствиях самой документной доктрины:
— Но возрастёт ли от этого влияние Церкви?
— Раз записи в архивах Святого Престола будут признаны достоверными, то и сами архивы неминуемо обретут власть.
И всё-таки приятно, когда твоя организация становится сильнее. Но здесь сидели религиозные деятели и учёные старой закалки — а значит, закоренелые консерваторы. Резких перемен они не любили.
— Ну, на это можно взглянуть и иначе, — возразил другой прелат. — Этот юноша нащупал золотую середину. Ведь предложи он с самого начала проверку всех документов на подлинность...
Несколько священнослужителей заметно побледнели — в основном те, кто трудился честно и без корысти.
— Это же сколько злоупотреблений наружу вылезет...
— «Сюда посмотрите, тут допишите»... Ох, у меня от одной мысли голова кругом.
Эта братия горой встала за предложение Рафаэля.
— Зафиксировать одну дату и объявить, что «отныне всё истинно», — прекрасная мысль.
— Нельзя давать смутьянам ни малейшей лазейки. Ни в коем случае!
Этим простодушным людям и в голову не приходило, что зачинщики всей затеи уже подчистили всё, что требовалось подчистить, и подправили то, что нужно было подправить.
— Сегодняшний день положит начало новой эре для архивов Центрального континента! — во всеуслышание объявил старый епископ учёного вида. Он всю жизнь корпел над книгами, махнув рукой на придворные интриги, и оттого так и не получил повышения. — Наконец-то записи обретут публичную достоверность!
Собравшиеся преисполнились тихого умиления, понятного одним лишь книгочеям. Спроси кто простой люд снаружи — они бы лишь плечами пожали: с чего эти святые отцы так растроганно заулыбались?
— Ставлю вопрос на голосование! — звучно провозгласил кардинал де Маре, председательствовавший на собрании. Его голос эхом прокатился под сводами собора Сан-Эрколе. — Приготовьте листы!
○ ○ ○
Летиция посоветовала Изабелле расспросить кардинала, и это вовсе не было отговоркой человека, равнодушного к чужой беде. Она действительно считала это самым разумным решением.
Шли дни, Изабелла изводилась от неизвестности, но к кардиналу так и не шла. Видя это топтание на месте, Летиция окончательно взбесилась и принялась допытываться, почему та до сих пор не поговорила с отцом.
Раздражённая Изабелла огрызнулась:
— Да что с тобой такое?! Я же сказала, что сама со всем разберусь!
— А за любимого брата ты совсем не переживаешь?!
Изабелла даже опешила. С какой стати Летиция вообще смеет открывать рот?
— Это мой брат, а не твой! Ты-то чего лезешь не в своё дело?!
Слово «лезешь» привело Летицию в ярость:
— Ты по-другому разговаривать вообще умеешь?! Я ведь для тебя столько сделала!..
До сих пор Летиция была незаменимой пешкой в руках Изабеллы: то верховодила травлей Ариадны, то брала на себя грязную работу, выставив напоказ всему свету любовные утехи подруги с герцогом Чезаре... На каждом шагу от неё была несомненная польза, вот только признавать это Изабелла наотрез отказывалась. Ни одно дело, куда совала нос Летиция, добром не кончилось, так что и благодарности к ней не было ни на грош.
— Лезешь — значит, лезешь. Эй, ты вообще кто такая, чтобы так переживать за «любимого» Ипполито?!
Договорив до этого места, Изабелла осеклась. Глаза её округлились от внезапной догадки:
— Нет, погоди... Ты что, в самом деле к нему?..
Прежде Изабелла сводила их при каждом удобном случае, но вовсе не потому, что всерьёз видела в них пару. Просто у Ипполито не было титула, и дочь виконта служила для него самым удобным пропуском на приёмы. Только и всего.
— Да Ипполито же...
Изабелла едва не брякнула: «...стоит на две ступени выше, чем ты», но вовремя прикусила язык. И дело было вовсе не в титуле — хвастать бастарду перед дочерью виконта было нечем. Просто Летиция была откровенно уродлива.
Изабелла хоть и была редкостной дрянью, но дурой, оторванной от жизни, не была никогда. Она прекрасно знала, как вести себя с людьми: заводя разговор с мужчиной, ни в коем случае нельзя задевать его кошелёк и мужскую силу; заговаривая с женщиной — топтать её привлекательность. Ляпни она такое вслух прямо сейчас — запросто нарвалась бы на нож.
Вот только Летиция, как назло, обо всём догадалась сама. В обычное время она могла быть непробиваемо тупой, но проявляла поразительное чутьё ровно тогда, когда это было совсем некстати.
Раскрасневшись от ярости, она вскочила с места и разразилась неразборчивой бранью. Половина слов была отборной руганью, вторая половина скомкалась, но последнее слово прозвучало убийственно чётко:
— Дрянь!
Рявкнув, она выбежала из гостиной Изабеллы — вернее, из гостиной её золовки Клементе.
Изабелла лишь остолбенело хлопала глазами ей вслед. Ругань её не задела — всё правда. Но сама нелепость происходящего никак не укладывалась в голове.
— Эта дурёха... сохнет по «любимому» Ипполито?..
○ ○ ○
Боль, причинённую женщиной, лучше всего лечит мужчина.
— Это вообще в голове укладывается?! — воскликнула Изабелла.
— Она и впрямь своего места не знает, — поддакнул граф Андреа ди Паскале, сидевший рядом с ней в карете.
То, что дочь виконта Летиция де Леонати тешила себя столь дерзкими мечтами, было объективно смешно. Но даже не будь он согласен, граф всё равно подписался бы под каждым словом Изабеллы — он лишь недавно получил право свободно говорить с ней.
Граф ди Паскале умилялся уже тому, что этот крошечный ротик без умолку щебечет человеческие слова, а уж когда тот выговаривал его имя — умилялся стократ сильнее.
— Андреа, я правда злюсь!
Изабелла без утайки вываливала ему все свои жалобы на жизнь. В её глазах граф ди Паскале удостоился её милости лишь потому, что был смазлив и умел угождать. Нужен был бы влиятельный вельможа или сорящий деньгами богач — она выбрала бы среди высшей аристократии как минимум маркиза. А раз граф ни тем ни другим не вышел, на него была возложена повинность: безропотно, словно сточная канава, принимать все её эмоциональные помои.
— В доме золовки вообще нет ничего путного! У Клементе даже служанки — круглые дуры!
Услышав имя бывшей любовницы, ди Паскале вздрогнул, но тут же вернул себе невозмутимый вид. Выдавать себя было нельзя. Такая совершенная женщина, как Изабелла, ни в коем случае не должна была узнать о его грязном прошлом.
— О? Вам неуютно в доме графини Бартолини?
— Ужасно, там вообще нет ничего путного!
Изабелла в бешенстве изливала душу, проклиная служанку Клементе. Она ведь выскребла для девки последние золотые дукаты и вручила список нужных людей, а та вернулась с пустыми руками, не сумев ни с кем сговориться!
— И как только можно было сразу у входа попасться Николо?! Ну не говорила бы, что от меня — делов-то! Взять и отрекомендоваться по всей форме, выложив всё как на духу — это вообще нормально?! Чёрт побери!
— Значит, вы просто хотите разузнать, что сейчас творится в доме?
— Вот именно! Николо совсем совести лишился! Я же не закладные на землю продавать собралась, а просто хотела узнать, что стряслось в семье, так почему мне даже на порог ступить не дают?! Я что, не дочь?!
Выговорившись, Изабелла промокнула слёзы.
Ей и без того было горько, а тут ещё пару дней назад за ужином Клементе, узнав новости, многозначительно обронила:
— Только... братца?
Сказать что-то ещё было бы верхом невоспитанности. Именно поэтому никто не решился продолжать разговор при старом графе Бартолини, но Оттавио всем своим видом показал, что согласен с сестрой.
Старый граф, души не чаявший в молодой жене Оттавио, осадил супругу, и Клементе чуть не лопнула от злости. Зрелище немного приободрило Изабеллу, но петля затягивалась всё туже, и жить так было невмоготу. В её жизни не происходило решительно ничего хорошего.
Едва на хорошеньком личике Изабеллы показались слёзы, граф ди Паскале тут же обнял её за плечи:
— Не плачьте, не плачьте... Бедняжка Изабелла...
Он совершенно потерял голову и ничего вокруг не замечал. Ради неё он готов был пустить в ход даже те связи, которые лучше было не трогать:
— Кажется, няня моей жены — та, что была при ней ещё в девичестве, — знается с кем-то из вашей семьи.
Изабелла переспросила дрожащим голосом:
— Кто?..
— Луиджа? Лючия?.. Вроде что-то такое.
Голос его звучал неуверенно. Спросить у жены было бы вернее всего, но заводить такой разговор граф опасался — ещё давал о себе знать последний инстинкт самосохранения. Однако желание пустить пыль в глаза пересилило, и он принялся выкладывать всё, что только мог припомнить о знакомствах няньки жены.
— Говорят, она знается с кем-то из старших слуг в вашей семье. С юга, в летах уже... Няня моей жены тоже из тех краёв, вот они и сошлись. Такая крупная особа, с зычным голосом...
— Уж не Луиза ли?!
Это имя было знакомо Изабелле. Граф ди Паскале изумлённо распахнул глаза:
— Кажется, она?
— Да ведь это жена дворецкого Николо! — в восторге воскликнула Изабелла.
Граф тут же поддался её ликованию и, путаясь в словах, выкрикнул в ответ:
— Точно, всё сходится! Значит, нянька жены знает как раз жену вашего дворецкого!
Он звучно хлопнул в ладоши:
— Я тотчас же всё разузнаю! Не изводите себя, милая Изабелла. Если уж вы о чём-то волнуетесь, то ваш муж — вне всяких сомнений, круглый дурак.
Вообще-то он ехал сюда с твёрдым намерением урвать поцелуй, но теперь передумал. Посягать на заплаканную, жалобно всхлипывающую пташку — не к лицу благородному человеку.
Конечно, нет. Ни в коем случае.
Благородный человек создан для любви.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...