Дата выхода оригинала: 06.11.24
Кардинал на миг опешил:
— Изабеллу?
Насколько он знал, старшая дочь всё это время тихо и смирно коротала дни в монастыре.
— С чего вдруг?
Однако Изабелла вовсе не вела себя смирно. К этому моменту Чезаре уже успел достичь с ней весьма глубокого взаимопонимания.
Изабелла де Карло, вдова наследного принца Альфонсо, с которой регент Чезаре случайно столкнулся на охоте, была всё так же ослепительно красива — и выглядела куда более хрупкой и печальной, чем прежде.
Королевские охотничьи угодья вплотную примыкали к заднему двору обители, где жила молодая вдова. Гуляя в одиночестве без единого слуги, несчастная заблудилась и, бесцельно плутая по лесу, нос к носу столкнулась с регентом. Не окажись Чезаре рядом, бедняжка непременно замёрзла бы насмерть в той осенней глуши — по крайней мере, он сам свято в это верил.
Вызволив белокурую красавицу из беды, Чезаре стал частенько выезжать в те края на охоту. А заодно, на правах главы королевского дома, он навещал оказавшуюся в бедственном положении родственницу.
Сперва он велел улучшить условия содержания супруги наследного принца, затем стал передавать припасы, которых было не достать в обители, — вроде дорогого спермацетового масла. Следом начал писать личные письма, а дальше...
Едва на следующий год сошёл снег, регент принялся наведываться в охотничьи угодья каждые выходные. Их встречи пылали таким жаром, что мог бы растопить и вечные льды.
И в один из дней она прошептала ему:
— Вытащи меня отсюда.
Но как?
Изначально Чезаре не собирался исполнять её просьбу. Однако стоило его невесте с волосами цвета вороньего крыла и стальным характером разойтись с ним во взглядах на зимнюю помощь бедным кварталам, как в их отношениях появилась трещина. И в эту трещину проникло манящее золотое наваждение.
К суждениям будущей супруги регента исподволь прислушивались его подчинённые, и это тоже осточертело Чезаре до смерти.
Когда Ариадна настаивала, что нельзя приближать клику маркиза Гуальтьери, плечи Чезаре каменели от усталости. Но стоило тонким пальцам Изабеллы размять их, как эта тяжесть уходила: ему казалось, будто её руки перебирают клавиши с лёгкостью опытного музыканта.
А когда Ариадна так и не смогла поладить с кругом покойной королевы Маргариты и снова пошла на конфликт, выставив его самого в дурном свете, перед глазами Чезаре стояло только лицо Изабеллы.
Нелепые мысли разъедали его изнутри.
Изабелла де Маре была женой Альфонсо. Если я возьму её в жёны, разве это не поможет усмирить знать из его лагеря?
Ему просто хотелось поступить по-своему, и он без конца выдумывал всё новые оправдания. А когда кардинал де Маре выдвинул непомерное требование, Чезаре подумал: «Если ему можно, почему мне нельзя сотворить какую-нибудь глупость?» — и просьба Изабеллы сорвалась с языка.
Это вышло отчасти импульсивно. Как упрямый ребёнок, Чезаре бросил прелату в ответ:
— Вы не ослышались. Я сказал: Изабеллу де Маре.
Кардинал приоткрыл было рот, но так и не сказал ни слова и вновь сомкнул губы. Ариадна была уверена: отец едва не спросил, как же быть с ней.
Отец... Отец, умоляю!..
Она прекрасно знала, чем всё закончилось.
Изабелла украла её коронацию и, облачившись в пышный церемониальный наряд, явилась к ней в Западную башню. Хлынула горячая кровь, Изабелла получила желаемое, а Ариадна умерла.
И всё же в глубине души она снова и снова отчаянно умоляла его.
Не предавай меня. Отец... Отец... Папа!..
Кардинал помолчал. Для Ариадны эта тишина была хуже самой смерти.
Симон де Маре взвешивал варианты. Он думал о младшей дочери и о старшей дочери, об их пользе, об их личной судьбе, о себе самом — и снова: о старшей дочери, о младшей дочери, о старшем сыне, и о вечности рода, к которому все они принадлежали.
В конце концов, Изабелла была лишь вдовой наследного принца. У неё не было ни прав на престол, ни собственных земель, как не было и прав опеки над наследниками короны.
Иными словами, рассчитывать на новый блестящий брак ей больше не приходилось. Кто бы ни стал мужем Изабеллы, по положению он вряд ли намного отличался бы от той партии, что оставалась Ариадне. В таком случае разменять одну дочь на другую — не самый плохой выход.
Кардинал продолжал обдумывать варианты. С младшей дочерью всегда было трудно: она была замкнута и плохо шла на контакт. Старшая же отличалась расторопностью и привыкла передавать семье де Маре все свои расчёты через мать. К тому же Изабелла была родной сестрой Ипполито, а значит, оказалась бы куда преданнее интересам семьи.
А затем ему вспомнилась Лукреция.
Стоит вернуться домой — и жена одарит его ласковой улыбкой, заговорит нежным, трепетным голоском и осыплет похвалами, которые от неё услышишь так редко.
Быстро прикинув выгоду, кардинал де Маре коротко ответил:
— Хорошо.
А-а...
Теперь она всё поняла. Вот как всё произошло.
Но на сей раз открывшаяся правда не принесла Ариадне облегчения. В грудь словно вогнали клин. Сердце разрывалось от боли.
Была ли эта мука настоящей или родилась в воображении?
Одно оставалось несомненным: слёзы, пролитые во сне, текли по её щекам и наяву.
Ариадна открыла глаза. Захлёбываясь слезами, она лежала прямо на пороге отцовского кабинета.
— Дитя! Дитя моё!
Кардинал де Маре бросился к ней. Опустившись на колени рядом с распростёртой Ариадной, он заглянул ей в лицо.
Младшая дочка действительно упала навзничь ровно в тот миг, когда Ипполито на полной скорости ринулся на неё. На самом деле причиной тому было головокружение, вызванное Золотым Правилом. Но с того места, где стоял прелат, всё выглядело так, будто сын со всей силы толкнул сестру.
Убедившись, что у Ариадны нет ран и видимых переломов, кардинал повернулся к сыну и взревел во всё горло:
— ИП-ПО-ЛИ-ТО-О-О!!
Тот оглянулся на Ариадну, словно бык, потерявший цель: в его остекленевших глазах смешались ярость и тупое недоумение.
Кардинал метнул в него испепеляющий взгляд:
— Что ты вытворяешь со своей младшей сестрой?!
Уткнувшись в колени отца, Ариадна безудержно плакала. А ведь ещё десять минут назад она прыгала бы от счастья, если бы он вот так встал на её защиту против Ипполито. Но теперь, узнав правду, она больше не могла глупо радоваться.
Род.
Бессмертный, вечный род отца.
И сын, который этот род продолжит.
Отними у кардинала это — и он станет живым трупом. Но продолжить его род она не могла. В том не было чьей-то вины, такова была реальность.
То, что мог дать отцу Ипполито, Ариадна дать была не в силах.
— Ты всё ещё носишься с этой девкой! — взвыл от отчаяния Ипполито. — Это не я! Я её не толкал! Ты хоть раз мне верил?! Верил мне хоть раз, я тебя спрашиваю?!
Ипполито молил отца — во всяком случае, единственного отца, который был у него в этой жизни, — поверить ему.
— Я ни в чём не виноват! Это всё она! Нет, это всё из-за тебя: ты сам позволяешь этой дряни так себя вести!..
Ариадне же хотелось спросить отца совсем о другом: о чём он думал тогда, когда предавал её? Ради Ипполито, ради этого вульгарного, горланящего и ни на что не годного выродка, отец когда-то хладнокровно оборвал нить её жизни. Так почему же теперь он гладит её по голове? Видел ли он в ней своего ребёнка хоть однажды?
Только сейчас Ариадна осознала, что ладонь кардинала бережно касается её волос.
Отец незаметно постарел, и его пальцы теперь напоминали сухие ветви. Обтянутая морщинистой кожей рука, в которой, казалось, не осталось ничего, кроме тонких костей, лихорадочно гладила её по голове.
Пальцы кардинала скользнули к её лбу.
Кожа коснулась кожи.
И земля под ногами содрогнулась вновь.
○ ○ ○
— Ваше Высокопреосвященство, а ведь это уже третий ваш визит за этот год.
— Вот как.
На сей раз видение перенесло её на ферму в Бергамо. Сквозь пустые осенние поля, тронутые первым инеем, проглядывал тот самый дом, который Ариадна всей душой ненавидела в детстве. Он оказался меньше, чем помнилось, но выглядел чистым и современным: побелка на стенах казалась ещё свежей, словно дом построили всего несколько лет назад.
— Говорят, эта зима будет суровой: летом Корелла вышла из берегов.
— Хм?
— Она разливается раз в семь лет, а в такой год, как считается, зимой стоят сильные холода.
Ариадна поняла, что видит момент из своего глубокого детства. Река Корелла разливалась с пугающей, почти мистической точностью: такое случалось, когда ей исполнилось четырнадцать, и когда ей было семь. Значит, её только-только привезли на ферму после смерти мамы.
— Может, заглянете перед отъездом?Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...