— Ларс!
— Ларс!
Бьорн резко обернулся и, указав рукой на группу воинов Горного клана, отрывисто бросил двум из них:
Бьорн резко обернулся и, указав рукой на группу воинов Горного клана, отрывисто бросил двум из них:
— Гуннар! Берите четырех лошадей, немедленно выдвигайтесь и присылайте мне вести при первой же возможности.
— Гуннар! Берите четырех лошадей, немедленно выдвигайтесь и присылайте мне вести при первой же возможности.
— Слушаюсь!
— Слушаюсь!
Двое воинов клана тут же развернулись и бросились к табуну.
Двое воинов клана тут же развернулись и бросились к табуну.
Детское выражение лица Бьорна исчезло, сменившись решительностью и спокойствием. Схватив стоявший у палатки щит, он продолжил отдавать приказы остальным:
Детское выражение лица Бьорна исчезло, сменившись решительностью и спокойствием. Схватив стоявший у палатки щит, он продолжил отдавать приказы остальным:
— Всем остальным – по коням, немедленно!
— Всем остальным – по коням, немедленно!
Гул голосов! Горные воины рассредоточились, выхватывая из палаток оружие и кожаные доспехи.
Гул голосов! Горные воины рассредоточились, выхватывая из палаток оружие и кожаные доспехи.
Тем временем Ролин при помощи Глена приводил в порядок кольчугу, натягивая железные наручи и поножи.
Тем временем Ролин при помощи Глена приводил в порядок кольчугу, натягивая железные наручи и поножи.
Он напутствовал будущего священника:
Он напутствовал будущего священника:
— Я оставлю наших вооруженных крестьян и охотников. Тебе нужно лишь присматривать за лагерем, Глен будет помогать.
— Я оставлю наших вооруженных крестьян и охотников. Тебе нужно лишь присматривать за лагерем, Глен будет помогать.
— Как прикажете.
— Как прикажете.
Луций знал, что рыцарь непременно отправится в путь. Понимал он и то, что это – важнейший шаг к созданию нерушимых уз с горцами. Чтобы успокоить рыцаря, он твердо кивнул:
Луций знал, что рыцарь непременно отправится в путь. Понимал он и то, что это – важнейший шаг к созданию нерушимых уз с горцами. Чтобы успокоить рыцаря, он твердо кивнул:
— Не беспокойтесь, я прослежу, чтобы здесь всё оставалось в порядке.
— Не беспокойтесь, я прослежу, чтобы здесь всё оставалось в порядке.
— Курузе, — завершив распоряжения по лагерю, Ролин повернулся к сопровождающему, который так стремился стать его оруженосцем. — Собирай наемников, пришло время показать, чего они стоят.
— Курузе, — завершив распоряжения по лагерю, Ролин повернулся к сопровождающему, который так стремился стать его оруженосцем. — Собирай наемников, пришло время показать, чего они стоят.
Взял золото – сделай работу, это было в порядке вещей.
Взял золото – сделай работу, это было в порядке вещей.
— Есть.
— Есть.
Курузе охватило волнение – наконец-то представился шанс проявить себя. От одной лишь мысли об этом сердце начинало биться чаще; в этот раз он обязан был показать рыцарю свою доблесть.
Курузе охватило волнение – наконец-то представился шанс проявить себя. От одной лишь мысли об этом сердце начинало биться чаще; в этот раз он обязан был показать рыцарю свою доблесть.
— Глен, — Ролин вскочил в седло Ночной Тени и, опустив подбородок, посмотрел на своего помощника, который с тщанием крепил щит к боку седла. — Присмотри за Ежевикой, за теми двумя биглями, а еще за курами, утками и гусями.
— Глен, — Ролин вскочил в седло Ночной Тени и, опустив подбородок, посмотрел на своего помощника, который с тщанием крепил щит к боку седла. — Присмотри за Ежевикой, за теми двумя биглями, а еще за курами, утками и гусями.
— Будьте уверены, я обо всем позабочусь.
— Будьте уверены, я обо всем позабочусь.
Глен был разочарован тем, что не мог отправиться в бой вместе с рыцарем, но понимал, что должен делать свое дело.
Глен был разочарован тем, что не мог отправиться в бой вместе с рыцарем, но понимал, что должен делать свое дело.
Ролин взял меч и копье, благословленные Луцием и окропленные защитой Богов. Закрепив снаряжение, он принял из рук Глена железный шлем и закрепил его перед седлом. Лишь после этого, потянув за поводья Ночной Тени, он направился к лошади своего друга, ведя за собой боевого коня и псов.
Ролин взял меч и копье, благословленные Луцием и окропленные защитой Богов. Закрепив снаряжение, он принял из рук Глена железный шлем и закрепил его перед седлом. Лишь после этого, потянув за поводья Ночной Тени, он направился к лошади своего друга, ведя за собой боевого коня и псов.
— Друг мой, ты...
— Друг мой, ты...
Когда Бьорн вскочил на коня, он увидел, что товарищ подъехал к нему на Ночной Тени, а рядом с ним бежали восемь боевых псов. Он хотел было что-то сказать, но, встретившись взглядом с решительным лицом друга, лишь усмехнулся.
Когда Бьорн вскочил на коня, он увидел, что товарищ подъехал к нему на Ночной Тени, а рядом с ним бежали восемь боевых псов. Он хотел было что-то сказать, но, встретившись взглядом с решительным лицом друга, лишь усмехнулся.
Он ударил кулаком по груди товарища:
Он ударил кулаком по груди товарища:
— Бог Войны обязательно будет оберегать тебя, чтобы такой храбрый воин, как ты, оставил после себя еще больше славы в этом мире. Обязательно.
— Бог Войны обязательно будет оберегать тебя, чтобы такой храбрый воин, как ты, оставил после себя еще больше славы в этом мире. Обязательно.
— Бог Войны будет оберегать и тебя.
— Бог Войны будет оберегать и тебя.
Ролин улыбнулся в ответ.
Ролин улыбнулся в ответ.
Капитан наемников Аллен со своими людьми подъехал верхом к рыцарю. По правде говоря, ни он, ни его люди совершенно не ожидали такого поворота событий. Они думали, что всё сведется к поддержанию порядка в лагере, и даже представить не могли, что придется сражаться с варварами.
Капитан наемников Аллен со своими людьми подъехал верхом к рыцарю. По правде говоря, ни он, ни его люди совершенно не ожидали такого поворота событий. Они думали, что всё сведется к поддержанию порядка в лагере, и даже представить не могли, что придется сражаться с варварами.
Воины Горного клана тоже были готовы, усевшись в седла. Их кожаные и пластинчатые доспехи лежали перед ними на холке коней – надевать их было еще рано.
Воины Горного клана тоже были готовы, усевшись в седла. Их кожаные и пластинчатые доспехи лежали перед ними на холке коней – надевать их было еще рано.
Бьорн и Ролин обменялись взглядами. Без лишних слов они пришпорили коней.
Бьорн и Ролин обменялись взглядами. Без лишних слов они пришпорили коней.
Отряд из сотни всадников двинулся на север.
Отряд из сотни всадников двинулся на север.
На севере, у входа в ущелье горы Алебарда, высилась оборонительная стена, сложенная из камня и дерева. Стена растянулась почти на сто метров; ее основание составлял каменный фундамент высотой четыре метра, выложенный из грубого камня. Выше через каждые пять метров возвышались массивные деревянные столбы, соединенные частоколом, что формировало верхний ярус обороны.
На севере, у входа в ущелье горы Алебарда, высилась оборонительная стена, сложенная из камня и дерева. Стена растянулась почти на сто метров; ее основание составлял каменный фундамент высотой четыре метра, выложенный из грубого камня. Выше через каждые пять метров возвышались массивные деревянные столбы, соединенные частоколом, что формировало верхний ярус обороны.
Ширина стены составляла шесть метров, через каждые десять метров на ней располагались башни из цельных бревен. Каждая башня имела островерхую крышу и бойницы на все четыре стороны.
Ширина стены составляла шесть метров, через каждые десять метров на ней располагались башни из цельных бревен. Каждая башня имела островерхую крышу и бойницы на все четыре стороны.
Сигрид уперла боевой молот в землю, а ее каштановые волосы, спрятанные под железным шлемом с декоративными оленьими рогами, слегка выбивались наружу. Она озиралась по сторонам, разыскивая свою охотничью птицу Давиль – та, как обычно, где-то летала и часто забывала дорогу домой.
Сигрид уперла боевой молот в землю, а ее каштановые волосы, спрятанные под железным шлемом с декоративными оленьими рогами, слегка выбивались наружу. Она озиралась по сторонам, разыскивая свою охотничью птицу Давиль – та, как обычно, где-то летала и часто забывала дорогу домой.
— Сигри, — вождь племени Оленьего Рога Асмонд, глядя на мощную фигуру дочери, не скупился на похвалу. — Истинно говорю, настоящая моя дочь – статная, словно огромная медведица.
— Сигри, — вождь племени Оленьего Рога Асмонд, глядя на мощную фигуру дочери, не скупился на похвалу. — Истинно говорю, настоящая моя дочь – статная, словно огромная медведица.
— Прошу тебя, не называй меня больше этим детским именем, — Сигрид смотрела вдаль на лесистую местность, откуда непрерывным потоком выходили северные варвары. На ее лице не было ни страха, ни возбуждения. Услышав отцовскую похвалу, она повернулась к родителю, облаченному в пластинчатый доспех и тяжелую меховую накидку, и с ноткой гнева в голосе произнесла:
— Прошу тебя, не называй меня больше этим детским именем, — Сигрид смотрела вдаль на лесистую местность, откуда непрерывным потоком выходили северные варвары. На ее лице не было ни страха, ни возбуждения. Услышав отцовскую похвалу, она повернулась к родителю, облаченному в пластинчатый доспех и тяжелую меховую накидку, и с ноткой гнева в голосе произнесла:
— Мне уже двадцать один год, я больше не ребенок, мой сильный, словно вепрь, отец.
— Мне уже двадцать один год, я больше не ребенок, мой сильный, словно вепрь, отец.
— Но ты всё еще не замужем, — Асмонд подался вперед, прижимаясь к деревянному брустверу. Он прищурился, вглядываясь вдаль, и усмехнулся дочери:
— Но ты всё еще не замужем, — Асмонд подался вперед, прижимаясь к деревянному брустверу. Он прищурился, вглядываясь вдаль, и усмехнулся дочери:
— Пока ты не замужем, я буду называть тебя как хочу, это мое право. Между прочим, — он принялся оценивать численность врага, — ты не присмотрела себе никого из наследников других кланов? Твоя разборчивость так же высока, как и твой рост.
— Пока ты не замужем, я буду называть тебя как хочу, это мое право. Между прочим, — он принялся оценивать численность врага, — ты не присмотрела себе никого из наследников других кланов? Твоя разборчивость так же высока, как и твой рост.
— Не хочу больше говорить об этом, — Сигрид снова перевела взгляд на лесную опушку. Она уже хотела что-то сказать, увидев, как число варваров растет, но вдруг замерла. Из леса показалось сероватое рваное знамя с отпечатком красного когтя. — Кровавый Коготь? Откуда они здесь? Они же не относятся к северным варварам.
— Не хочу больше говорить об этом, — Сигрид снова перевела взгляд на лесную опушку. Она уже хотела что-то сказать, увидев, как число варваров растет, но вдруг замерла. Из леса показалось сероватое рваное знамя с отпечатком красного когтя. — Кровавый Коготь? Откуда они здесь? Они же не относятся к северным варварам.
— Откуда мне знать, — Асмонд скривил губы. Он уже оценил численность противника – не меньше двух тысяч. Пользуясь случаем, он снова покосился на дочь:
— Откуда мне знать, — Асмонд скривил губы. Он уже оценил численность противника – не меньше двух тысяч. Пользуясь случаем, он снова покосился на дочь:
— Точно так же, как я не знаю, почему ты не торопишься выйти замуж.
— Точно так же, как я не знаю, почему ты не торопишься выйти замуж.
Он хмыкнул:
Он хмыкнул:
— Но их здесь и вправду немало. Сначала я хотел ударить по ним, признаться, но теперь передумал.
— Но их здесь и вправду немало. Сначала я хотел ударить по ним, признаться, но теперь передумал.
Пятьсот против двух тысяч. А ведь из пятисот человек в их распоряжении осталась лишь сотня конных воинов, так что рисковать было нельзя.
Пятьсот против двух тысяч. А ведь из пятисот человек в их распоряжении осталась лишь сотня конных воинов, так что рисковать было нельзя.
Поискав способ поднять боевой дух, Асмонд огляделся и взглянул на воинов клана, державших наготове боевые луки. Он громко воскликнул:
Поискав способ поднять боевой дух, Асмонд огляделся и взглянул на воинов клана, державших наготове боевые луки. Он громко воскликнул:
— Парни, о том, насколько сильна моя дочь Сигри, и говорить нечего. Она без ума от могучих воинов! Если хотите завоевать ее сердце – сегодня самое время проявить себя! Налягте, ребята!!
— Парни, о том, насколько сильна моя дочь Сигри, и говорить нечего. Она без ума от могучих воинов! Если хотите завоевать ее сердце – сегодня самое время проявить себя! Налягте, ребята!!
Его зычный голос разнесся по всей стене, перегораживающей вход в ущелье. Воины на проходе замерли, глядя на статную женщину-воина. Наступила тишина.
Его зычный голос разнесся по всей стене, перегораживающей вход в ущелье. Воины на проходе замерли, глядя на статную женщину-воина. Наступила тишина.
Асмонд, заметив это, наклонил свою заросшую бородой голову к дочери и прошептал:
Асмонд, заметив это, наклонил свою заросшую бородой голову к дочери и прошептал:
— Пожалуйста, не позорь своего старого отца, сделай что-нибудь.
— Пожалуйста, не позорь своего старого отца, сделай что-нибудь.
Пф.
Пф.
Сигрид холодно хмыкнула, посмотрела на три сотни воинов на стенах, затем отступила на шаг и взглянула на две сотни бойцов, стоявших на площадке внутри укрепления. Она криво усмехнулась:
Сигрид холодно хмыкнула, посмотрела на три сотни воинов на стенах, затем отступила на шаг и взглянула на две сотни бойцов, стоявших на площадке внутри укрепления. Она криво усмехнулась:
— Ну что, покажите, чего вы стоите.
— Ну что, покажите, чего вы стоите.
— ...
— ...
Тишина продлилась лишь мгновение, после чего раздался оглушительный рев.
Тишина продлилась лишь мгновение, после чего раздался оглушительный рев.
Воины клана, размахивая оружием, закричали в сторону приближающихся варваров:
Воины клана, размахивая оружием, закричали в сторону приближающихся варваров:
— Сюда, ублюдки, на свою погибель!
— Сюда, ублюдки, на свою погибель!
— Я сверну вам башки и поднесу их моей возлюбленной Сигрид!
— Я сверну вам башки и поднесу их моей возлюбленной Сигрид!
— Дайте мне кровавого стража, я хочу сразиться с ним один на один!!
— Дайте мне кровавого стража, я хочу сразиться с ним один на один!!
— Держите его!
— Держите его!
В этот момент один из возбужденных воинов уже собирался спрыгнуть со стены, чтобы броситься в бой во имя любви, но Асмонд немедленно остановил его, отчитав:
В этот момент один из возбужденных воинов уже собирался спрыгнуть со стены, чтобы броситься в бой во имя любви, но Асмонд немедленно остановил его, отчитав:
— Воин, достойный моей дочери, должен быть не только сильным, но и умным, олух ты этакий.
— Воин, достойный моей дочери, должен быть не только сильным, но и умным, олух ты этакий.

Комментарии

Загрузка...