Чжан Гуйлань тоже оказалась несколько удивлена.
Она знала, что старуха Чжао человек бывалый и осведомленный, но чтобы владеть столь детальными сведениями – этого она не ожидала.
─ Матушка, откуда вам всё это известно? ─ не удержалась она.
─ Проживи тут тридцать лет, глазей по сторонам каждый день – и не то узнаешь, ─ сухо обронила старуха Чжао, снова стукнув тростью, и тон её стал жестче: ─ Главное здесь – Чжао Дэфэй.
Наконец-то разговор зашел о главном.
Чжан Гуйлань тотчас подобралась и обратилась в слух.
─ За те пять лет, что Чжао Дэфэй сидит в кресле начальника тыла, он награбил немало добра, ─ безапелляционно заявила старуха. ─ Позапрошлом годом, когда ремонтировали казармы для семей, он сговорился с подрядной бригадой и захапал три тысячи откатов. Казармы слепили из говна и палок, штукатурка на стенах уже потрескалась.
─ В прошлогоднюю зимнюю разноску он умыкнул двадцать цзиней ваты и десять рулонов ткани, а потом распродал их втихаря островным рыбакам в обмен на морепродукты и сушеную рыбу, и всё это добро отправил к себе на малую родину.
─ Да и при каждой дележке овощей, мяса или дефицитных товаров он всегда норовил урвать лакомый кусочек: от мелочи вроде мыла и коричневого сахара до продуктовых талонов и ткани – всё греб к себе под крышу.
─ Все эти дела я записывала. Даты, суммы, с кем торговал – всё до единого записано.
Она излагала факты стройно и четко, привязывая рассказ к деталям, так что вымыслом тут и не пахло.
Чжан Гуйлань почувствовала, как внутри всё похолодело.
Она знала, что Чжао Дэфэй нечист на руку, но масштабы воровства поражали.
─ Матушка, а... доказательства на это имеются? ─ осведомилась она.
─ Есть, ─ кивнула старуха Чжао и ткнула тростью в сторону западной комнаты. ─ В дальней комнате их дома, у северной стены пола, третья доска с секретом. Под ней припрятан железный ящик, а в нем лежит его бухгалтерская тетрадь, записи о взятках и корешки расписок по откатам – всё там заперто.
─ Он думал, что спрятал надежно, да я давным-давно пронюхала. Когда корпус чинили, я как раз проходила мимо и видела, как он тайком закапывал.
Старуха выронила это так буднично, словно бросила пустяковую реплику, но прозвучало это почище разорвавшейся бомбы.
Даже точное местонахождение схрона
ей было известно!
Линь Юйцзин испуганно прикрыла рот ладонью, застыв в изумлении.
Вот это да!
Старуха Чжао носа из дому не казала, а знала про железный ящик под чужим полом!
Какая же она нелюдимая старушка – это же настоящий законспирированный «информационный агент»!
Сердце Чжан Гуйлань тоже подпрыгнуло от неожиданности, сменившись мгновенным торжеством.
Имея на руках такие улики, Чжао Дэфэй и Ван Шоулянь оказывались намертво прижаты к стенке.
Стоит им еще раз затеять пакость – достаточно передать компромат куда следует, и они больше никогда не поднимут головы.
─ Матушка, почему... почему вы решили рассказать об этом нам? ─ не удержалась от вопроса Чжан Гуйлань.
5
В конце концов, чужие многолетние тайны так просто не разглашают.
Старуха Чжао бросила на неё долгий взгляд, и хотя голос по-прежнему звучал сухо, в нём прорезалось человеческое тепло:
─ Ты человек прямой. К невестке относишься по-людски, соседей не обижаешь, без спеси и пакостей. В сто раз лучше этой парочки.
─ Мой старик сложил голову при защите острова ради того, чтобы оградить таких вот простых людей. Нельзя позволять негодяям топтать их.
─ Всё равно мне от этих записей толку никакого. Передам вам – всяко лучше, чем могилу с ними делить. Впредь, если те двое вздумают снова чинить препоны, у вас хоть земля под ногами будет крепче.
Она говорила просто и открыто, без малейшего намека на то, что ждет за это похвалы, словно передавала какую-то ненужную вещь.
Чжан Гуйлань глубоко прониклась этим поступком.
Эта старуха с виду казалась ледяной, а душа у неё пылала жарче угля.
Языком лишнего не скажет, но поступки весят больше любых слов.
─ Большое спасибо вам, матушка, ─ искренне произнесла Чжан Гуйлань. ─ Это неоценимая помощь.
─ Чего благодарить, ─ отмахнулась старуха Чжао, показывая, что ей всё равно. ─ Услуга за услугу. Вы мне мясо с мукой, я вам – подсказку. Квиты.
Выставила всё так, будто они заключили торговую сделку, хотя на деле просто не желала чувствовать себя обязанной и не хотела обременять их лишней душевной ношей.
Чистое проявление сурового нрава поверх мягкого сердца.
Покончив с разговором, старуха оперлась на трость и направилась к выходу: ─ Ладно, что имела сказать – сказала, я пошла.
─ Ой, матушка, погодите! ─ бросилась перегородить ей дорогу Чжан Гуйлань. ─ Раз уж пришли, испьете пиалу горячей каши. Только сварили, погрейтесь. На улице такой холод, пока дойдете – продрогнете до костей.
─ Не нужно, у меня дома есть, ─ старуха отвергла предложение без раздумий и шагу не сбавила.
─ Ну хоть конфетку возьмите! ─ Линь Юйцзин живо достала из буфета фруктовую карамельку и протянула ей. ─ Возьмите, в дороге пососете, сладко и теплее будет.
Старуха Чжао посмотрела на угощение в её ладони, перевела взгляд на искренние лица обеих женщин, помедлила пару секунд, но всё же протянула руку, забрала конфету и спрятала её в карман ватника.
И бросила на ходу суховато: ─ Ладно, ступайте в дом. Провожать не надо.
С этими словами она открыла дверь тростью и шагнула в морозную ночь.
Фигура её двигалась неторопливо, но спина оставалась прямой, не оглядываясь назад.
Чжан Гуйлань вышла за ней на крыльцо, проводила взглядом растворившийся в переулке силуэт и прикрыла калитку.
Обернувшись, она застала Линь Юйцзин в глубоком волнении: ─ Бабушка Чжао... такая замечательная. С виду суровая, а на поверку – золотой человек.
─ И то верно, ─ кивнула с улыбкой Чжан Гуйлань. ─ Старуха языком остра, а сердцем мягка, хорошая женщина. Просто всю жизнь гордая, не привыкла с людьми миндальничать.
─ И надо же сколько всего знать! Даже про железный ящик под полом начальника Чжао разузнала, ─ цокала языком Линь Юйцзин. ─ Раньше я думала, она целыми днями сидит в четырех стенах и ни о чем не ведает.
─ Это называется выдержкой, ─ направляясь в комнаты, отвечала Чжан Гуйлань. ─ Проживи на острове тридцать лет, каких только бурь не увидишь. Разве от её глаз скроется подобное мелочное воровство?.
При этом она отлично понимала: старуха Чжао решилась выложить все эти сведения не только из-за миски мяса да полмешка муки.
А потому, что обе они живут праведно, слабых не притесняют, а к ней отнеслись со всей душой, без всякой фальши.
Добро возвращается добром, а искренность платится взаимностью.
На этот раз они сорвали большой куш.
Получив в распоряжение такие рычаги влияния и компромат на Чжао Дэфэя, в будущих баталиях с семейством Ван Шоулянь они чувствовали себя в полном праве диктовать условия.
Пусть сидят тихо – и славно; вздумают снова пакостить – отделаться легким испугом им уже не удастся.
Снесем их подчистую.
Женщины вернулись в уютную комнату и присели возле печки.
Линь Юйцзин не удержалась: ─ Мам, мы теперь что, пойдем сводить счеты с директором Чжао?
─ Не спеши, ─ покачала головой Чжан Гуйлань, поправляя кочергой угли. ─ Пусть полежит до времени. Пока сидят тихо, мы первыми не лезем. А сунутся снова – старые и новые счетыведем разом.
Козыри в руке – на сердце покой.
Доказательства надежнее любых слов.
─ Угу, ─ кивнула Линь Юйцзин, чувствуя невероятное облегчение.
Раньше казалось, что раз у Ван Шоулянь муж начальник, то связываться с ними боязно. Теперь же, когда у них на руках компромат на самого мужа, бояться больше было некого.
─ Точно, ─ вспомнив о чем-то, с улыбкой произнесла Чжан Гуйлань. ─ Впредь завидишь старуху Чжао, кланяйся почаще, приготовишь вкусного – относи ей гостинцев. Одиноко человеку.
─ Знаю, мама, ─ с усердием закивала Линь Юйцзин. ─ Теперь буду чаще навещать её и беседовать.
Она и впрямь искренне жалела старуху Чжао и глубоко уважала её.
Прожить на острове всю жизнь, без детей и близких, и при этом стоять на страже простых людей – великое дело.
Ветер за окном по-прежнему свистел, шлепая по рамам.
А в доме ярко горела печь, разливая мягкий свет в густом тепле.
Чжан Гуйлань снова взяла иглу, принимаясь за стельки; стежки ложились ровно и часто.
Мысли же её текли своим чередом.
Услугу старухи Чжао она записала на свой счет.
Случись у той нужда – их семья подоспеет первой.
Что же касается Чжао Дэфэя с Ван Шоулянь...
Уголки губ Чжан Гуйлань слегка дрогнули.
Лучше бы им вести себя тише воды.
Иначе старые и новые грехи сложатся воедино, и сладкой жизни они больше не увидят.
Имея на руках королевский козырь, шагаешь по земле уверенно.

Комментарии

Загрузка...