На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Линь Юйцзин проснулась.
Она сидела на краю кана, глядя в зеркало и расчесывая косу раз за разом, а затем переоделась в чистую голубую блузу, тщательно разгладив воротник, хотя кончики её пальцев слегка подрагивали.
Сегодня был день экзамена в службе быта и решающий момент для её будущей работы.
Стоило ей вспомнить про козни Ван Шоулянь и проклятое слово «происхождение», как сердце вновь начинало отчаянно колотиться, словно испуганный крольчонок.
─ Чего это ты в такую рань подорвалась? ─ Чжан Гуйлань вышла из сеней с тазом теплой воды и, заметив её метания, не удержалась от улыбки. ─ Тоже мне событие – экзамен, чего трясешься? Не бойся, пока мама с тобой, ничего не сорвется.
─ Мама, я просто… немного боюсь, ─ покусывая губы, прошептала Линь Юйцзин. ─ А вдруг заведующий Ван и вправду придерется к происхождению? Что тогда делать?─
─ И не подумает. ─ Чжан Гуйлань поставила таз на подставку, и в её ровном голосе сквозила полная уверенность. ─ Служба быта открыта при полку, им нужны работящие продавцы, а не образцовые анкеты. Если они станут смотреть на родословную, а не на руки, это будет обычное самоуправство заведующего Вана. Наша правда железобетонная, нам отступать некуда.
Она подошла ближе и поправила воротничок на блузке невестки: ─ Ступай туда с легкой душой, забудь про всё и покажи, на что способна. Счетоводство у тебя от зубов отскакивает, счета сведешь чисто, полки расставишь образцово. Золото везде блестит, а если он откажется от тебя – это его потеря.
─ Угу! ─ Линь Юйцзин вгляделась в решительное лицо свекрови, почувствовала, как на душе становится спокойно, и с усердием закивала.
На завтрак Чжан Гуйлань специально сварила пшенную кашу и яйца всмятку, чтобы Юйцзин подкрепилась перед боем.
Покончив с едой, они привели себя в порядок и уже собирались выходить, как во дворе появилась Ли Гуйсян. Еще не переступив порог, она громогласно возвестила: ─ Сестрица! Юйцзин! Я с вами! Погляжу я, посмеет ли этот заведующий Ван заниматься кумовством!
Влетев в сенцы, она ударила себя в грудь кулаком: ─ Сегодня я в роли председательницы женсовета пойду свидетелем! Такая славная девчонка, как Юйцзин, почему должна страдать из-за какой-то анкеты? Безобразие!
Чжан Гуйлань с улыбкой кивнула: ─ Тем лучше, сестрица Гуйсян. С тобой рядом мы спокойнее.
─ О чем речь! Долг платежом красен! ─ махнула рукой Ли Гуйсян. ─ А эта пакостница Ван Шоулянь заслужила хорошей взбучки!
Втроем они вышли из дома и направились к службе быта.
Магазинчик только что открылся: стекла сверкали чистотой, на полках аккуратными рядами выстроились масло, соль, соевый соус, уксус, ткани и швейные нитки. Заведующий Ван заложил руки за спину, степенно прохаживаясь между прилавками в очках на роговой оправе с видом величайшей важности.
Завидев вошедших, он поморщился, ощутив легкое раздражение.
И без слов понятно – явились насчет распределения.
Вчера его двоюродная сестрица четко дала понять: завернуть Линь Юйцзин, протолкнуть племянницу. Он и сам уже всё решил, но эти нахалки всё равно приперлись.
─ Тётушка Лу, вы это… по какому вопросу? ─ поправляя очки, процедил заведующий с напускной важностью. ─ Экзамен только в девять утра, рановато пожаловали.
─ Заведующий Ван, мы не на сам экзамен пришли, ─ с мягкой улыбкой ответила Чжан Гуйлань. ─ Просто услыхали, что набор идет, вот и привели невестку – пусть покажет, годна ли к этой службе. Если руки-крюки – мы развернемся и уйдем без лишних слов; а если работница толковая, просим судить по совести, не оглядываясь на анкеты.
Лицо заведующего Вана помрачнело: ─ Тётушка Лу, что за речи? Разве я когда-то придирался к анкетным данным? Набор ведется исключительно по способностям.
Слова звучали высокопарно, но про себя он думал: «Происхождение – пятно на всю жизнь, сказал нет – значит нет».
─ Раз отбор по способностям, тем проще, ─ не собираясь спорить, Чжан Гуйлань обернулась к невестке. ─ Юйцзин, покажи заведующему класс. Сначала посчитай на счетах, потом сделай проводку по книге и наведи порядок на тех полках.
─ Есть, ─ кивнула Линь Юйцзин, глубоко вздохнула и шагнула за прилавок.
Там стояли старые черные счеты из эбенового дерева с до блеска отполированными костяшками. Взяв их в руки, она коснулась пальцами косточек и подняла глаза на заведующего: ─ Заведующий Ван, называйте любые цифры, я посчитаю.
Заведующий Ван бросил на неё ленивый взгляд и небрежно бросил набор чисел: ─ Тридцать восемь плюс пятьдесят шесть, минус двадцать четыре, умножить на семь и разделить на три.
Пример был сложный, сплошная арифметика, над которой простой человек ломал бы голову с полминуты.
Не успел он закончить фразу, как раздалось резкое: «Трах-тарарах!»
Пальцы Линь Юйцзин замелькали с такой скоростью, что косточки затрещали в сплошном ритмичном гуле, превратившись в размытую тень.
Заведующий Ван как раз поднес к губам чашку с чаем, лениво потягивая его и разглядывая стеллажи.
Но услышав этот мгновенный, уверенный перестук костяшек, он опешил и тут же перевел взгляд на девушку.
А пальцы Линь Юйцзин продолжали порхать, косточки скакали вверх и вниз, пока она вдруг не замерла, вскинув голову, и звонко произнесла: ─ Заведующий Ван, в ответе сто шестьдесят два.
У заведующего сердце ёкнуло.
Он ведь сам только что в уме посчитал – ровно сто шестьдесят два.
И так быстро?!
Не веря своим ушам, он задал задачу посложнее, добавив перевод в меры веса: ─ Три цзиня и семь лянов белого сахара по восемь мао и шесть фэней за цзинь – сколько с покупателя? Да еще пять чи и два цуня ткани по три мао и четыре фэня за чи – каков итог?
Тут тебе и весы, и длины, и общая сумма – задачка изнуряла даже старых бухгалтеров.
Однако стоило ему договорить, как счеты снова запели.
─ Трах-тарарах… ─
Студкий перестук косточек стих едва ли через полминуты, и Линь Юйцзин вновь подняла глаза: ─ Заведующий Ван, с вас четыре юаня девять мао и пять фэней.
Заведующий Ван судорожно схватил карандаш и принялся пересчитывать на бумажке.
Сверил – копейка в копейку!
Карандаш в его руке замер, он посмотрел на Линь Юйцзин совсем другими глазами.
Куда делась прежняя снисходительность – осталось лишь чистое изумление.
Да она считает быстрее счетной машинки!
Быстрее любого старого счетовода, проработавшего здесь лет пять-шесть!
Причем безупречно, до последнего фэня!
Заведующий Ван забыл о чашке, остывающий чай покрылся пленкой, а он все таращился на счеты, переводя взгляд на Линь Юйцзин, и беззвучно шевелил губами.
Кто бы мог подумать, что эта тихая с виду жена комбата так виртуозно щелкает костяшками.
С такими талантами в продавщицах ей просто тесно!
─ Одними счетами сыт не будешь, нужно уметь вести учет и разбираться в товаре, ─ кашлянув, попытался сохранить лицо заведующий Ван, хотя тон его заметно смягчился. ─ У нас в лавке бардак в бумагах, ассортимент пестрый, без терпения тут не выжить.
─ Ну так проверьте, заведующий Ван, ─ улыбнулась Чжан Гуйлань, кивком поощряя невестку.
Линь Юйцзин взяла амбарную книгу и карандаш, направляясь к заваленному товаром углу.
Там после недавней разгрузки рулоны ситца, мотки ниток и коробки с носками валялись вперемешку.
Она раскрыла тетрадь на вчерашней странице, пробежалась взглядом по цифрам и быстро зашуршала карандашом.
Почерк оказался ровным и красивым, приходы и расходы оформлены четко, категории разнесены безупречно – любо-дорого смотреть, впору в уездный банк сдавать.
Закончив с записями, она принялась за полки.
Ткани разложила по оттенкам, нитки расставила по номерам, носки с перчатками рассортировала по размерам и аккуратно стопками уложила на полки.
Движения её были быстрыми, но бережными, ценники повернуты лицевой стороной, неровности разглажены.
Не прошло и десяти минут, как прежде унылая каша из товаров превратилась в образцовую выставку.
Стоявшие поодаль две другие продавщицы замерли на месте, переговариваясь вполголоса:
─ Мамочки мои, какая шустрая! Аккуратнее нас раскладывает!
─ Точно тебе говорю, и почерк как типографский.
─ Появись такая у нас в смене – мы бы горя не знали!
Эти реплики долетели до ушей заведующего Вана.
Он поскреб подбородок, глядя на идеальный порядок и ладные строчки в книге, и весы в его душе окончательно качнулись в другую сторону.
С такими талантами – плевать на сомнительное прошлое, с ней же хлопот не оберешься, одна польза!
Службе быта вечно не хватало толковых людей, вечно у них концы с концами не сходились, а теперь голова болеть перестанет.
Заведующий Ван заколебался.
С одной стороны – личная просьба родни и пол-цзиня батата; с другой – классный специалист, который в два счета разгребет его вечную головную боль.
Как ни крути, а второй вариант был выгоднее.

Комментарии

Загрузка...