Сюй Уше не был дураком: он повидал такие взгляды бессчётное количество раз, а потому, пыхтя, рассмеялся:
— Что, мстить вздумала? Валяй, отбиваться не стану.
Ли Юаньчжао смерила его свирепым взглядом.
— Не думай, что я не посмею! Это бедствие — целиком на совести твоего Пути Демонов! Одно только это дерево унесло бессчётное множество жизней! Как только всё это закончится — я тебя убью! Именем Небесного Дао!
Сюй Уше как ни в чём не бывало прошёл мимо неё, взвалив что-то на плечо, и со смехом сказал:
— Ого, именем Небесного Дао? А где оно, это небо? Где это дао?
Я карал злодеев — и не видел за это никакой награды. Я убивал, пока поля не устилали тела, — и не видел за это никакой кары.
Я всё это давно понял: Цантянь слеп, в этом мире нет справедливости.
Судить меня может только я сам, и рано или поздно вы все это поймёте.
Ли Юаньчжао смерила его ненавидящим взглядом, помедлила немного, но в итоге отпустила рукоять меча и взялась поднимать статую.
Кто бы мог подумать, что статуя окажется настолько тяжёлой — она едва не рухнула под её весом. Внезапно из даньтяня поднялась волна тепла, разлилась по всем конечностям, и ей едва-едва удалось поднять статую.
Тут уж Ли Юаньчжао было не до свирепых взглядов: стиснув зубы, она побрела следом, шаг за шагом, и кое-как дотащила статую до входа в Храм Дракона-Короля. Обливаясь потом, она подняла голову — и увидела, что небо уже потемнело.
Тьма опустилась, будто ночная пелена накрыла землю; взгляд наверх тонул в сумраке — ни единой звёздочки. Но дело было не в наступлении ночи: это дракон полностью заслонил небосвод, перекрыв небо целиком.
Потом она опустила взгляд и увидела точки огня: семь масляных светильников на земле были расставлены будто по звёздам Северного Ковша, начиная от позиции Тяньшу, а все вокруг суетились, расставляя статуи по звёздным позициям, чтобы пламя освещало их пустые лица.
Чен Сюаньтянь ни одной статуи не тронул — он в одиночку сидел впереди, скрестив ноги, на позиции Тяньшу, спиной к остальным, и сказал:
— Это Массив Семи Звёзд Продления Жизни; скоро я применю только что выученную технику против Владыки Юньмэн. Но я ни разу её не пробовал — не знаю, сработает ли эта духовная сила, выдержит ли... В общем, одолжите мне все по сто лет жизненной эссенции каждый, а я потом верну, с процентами или в убыток себе — там разберёмся. Кто не хочет — пусть живо выметается.
Ли Юаньчжао закатила глаза, услышав это: скажи он так раньше — она бы точно не сунулась в храм, развернулась бы и ушла. Но после того, как она столько намучилась, таская статую, силы совсем кончились, икры свело судорогой, шагу ступить не могла — оставалось только сесть на землю и тяжело дышать.
Тогда Чен Сюаньтянь продолжил:
— Раз возражений нет, значит, договорились.
Отныне, что бы ни случилось, прячьтесь за статуями. Не говорите, не слушайте, не смотрите, не глядите, не вслушивайтесь, не проверяйте, не чувствуйте — представьте, что вы всего лишь тени от свечей на земле. Может, тогда и выживете...
Понятно?
Чань Цзы: — Угу.
Чен Сюаньтянь рявкнул:
— Заткнись! Я же сказал: отныне! Не слушать, не смотреть, не говорить!
Все опустили головы и закрыли глаза, но Ли Юаньчжао оказалась втянута во всё это по чистой случайности и этому толстяку ничуть не доверяла, так что украдкой выглянула из-за статуи и тайком подсмотрела.
— Уф, ну всё, начинаем.
Толстяк глубоко вздохнул, конечности затряслись, будто у него болезнь Паркинсона, он ещё раз пересчитал звёздные позиции, а затем хлопнул себя по лицу.
Вдруг он исполнил приём «Двойные Пики Пронзают Уши», проткнул себе уши, содрал кожу с лица, выковырял глазные яблоки и зажал их в ладони, а затем подскочил, закружился на месте и пустился в пляс, самозабвенно распевая:
— О необъятный простор, о Далян! Сияют Восемь Звёзд, Око Би!
Облачные тропы не меркнут, свет колышется, не сбиваясь с пути, Шэнь и Шан сошлись, рукоять Ковша — глубока и загадочна.
Превзойди пустоту, займи место средь небес, Наньхуа — не есть Дао, Великое Претворение — прежде всего.
Читаю тайную Главу, Жёлтое Небо восходит, Цзюсяо делит мир пополам, великая пустота несёт на себе ветер...
Он пел, кружась и содрогаясь в танце, кружился, пока из семи отверстий не хлынула кровь, точно ливень, и не забрызгала статуи целиком.
Ли Юаньчжао, сама того не желая, получила каплю крови прямо на веко и невольно моргнула.
В следующий миг она увидела, как шесть статуй загремели, задвигались следом за Чен Сюаньтянем, закачали бёдрами, замахали руками — точно шесть его теней, — и присоединились к напевной даосской песне, закружились и завертелись вместе с ним.
Внезапно ведущая фигура замерла, резко развернулась лицом к западному небу, широко раскинула руки, потянулась вдаль, будто обнимая солнце, — точно орёл расправил крылья, точно птица Пэн вот-вот взмоет ввысь, — и дрожащим голосом выкрикнула:
— Правая Стена Даляна открылась взору!!
И тогда шесть демонических теней впереди тоже закивали, покачивая головами, — их безликие, безротые, лишённые всяких черт лица разом обратились к западному небу.
Ли Юаньчжао машинально тоже перевела взгляд, посмотрела на запад.
И тогда сквозь Кровавую Жемчужину, свисавшую с её лба, краем глаза она разглядела нечто жёлтое, точно полу халата, что колыхалось позади.
А потом она сошла с ума.

Комментарии

Загрузка...