В глазах той женщины мелькнуло возбуждение, она схватила Дин Фэйху за руку и нетерпеливо выпалила:
— Дин Фэйху... Я как раз тебя искала.
Дин Фэйху с улыбкой ответил:
— Знаем, мы тебя тоже ищем.
— А? Правда?
— Чтобы найти тебя, мы и пришли в Балиин, только вот никак не ожидали, что тебя силой затащит к себе в усадьбу командир Хо.
— Дин Фэйху, у меня к тебе срочное дело.
Возможно, она говорила слишком торопливо, но ее вдруг пронял кашель, и она тяжело перевела дыхание.
Матушка Тан подала миску теплой кипяченой воды:
— Не спеши, сделай глоток. Эх, в какие времена живем, людям столько мук выпадать должно. Какая красавица, просто загляденье...
Женщина приняла миску, осушила ее до дна, вытерла рот и мило улыбнулась:
— Спасибо, матушка.
Повернувшись обратно к Дин Фэйху, она произнесла:
— Я разыскала тебя... по поручению одного человека.
— Кого?
— Я и сама его не знаю, давай я с самого начала всё расскажу... Меня зовут Хуэй Сяосянь, вообще-то я актриса, с детства училась оперному искусству у отца. В этот раз приехала в Бэйпин, в театр Лиюньчунь, выступать в составе труппы...
— Театр Лиюньчунь? — Шуаньцзы, широко раскрыл глаза, вытарасился на нее и, пошарив за пазухой, вытащил оттуда сложенный бумажный листок.
Он развернул полоску бумаги длиной больше фута, на которой были нарисованы какие-то разрозненные узоры — ту самую полую карту бегонии.
— Взгляни-ка, — Шуаньцзы помахал бумажкой перед лицом Хуэй Сяосянь. — Это ты засунула в пасть каменного льва?
— Да, — испуганно произнесла Хуэй Сяосянь. — Это я... Мы тогда спасались от облавы японской жандармерии, и я, боясь попасться в лапы к чужеземцам, сдуру сунула ее прямо в пасть каменному льву. Только... потом я возвращалась за ней, но ее уже не было...
— Ха-ха, она досталась мне, — самодовольно рассмеялся Шуаньцзы. — Продолжай дальше.
Хуэй Сяосянь кивнула:
— Дело было так. Эту записку я получила от одного человека среднего возраста... В тот день я шла через гору Валеншань на южной окраине Бэйпина. Проходя мимо пологого склона, я услышала за ним странное хрипение. Мне стало страшно, хотелось обойти стороной, но жутко любопытно: что же это за звуки такие? Собравшись с духом, я раздвинула кусты и заглянула за них. Гляжу, а внизу у подножия лежит какой-то мужчина лет сорока...
Когда она это произнесла, Дин Фэйху и Шуаньцзы переглянулись.
В их головах одновременно пронеслось...
Шуаньцзы оказался самым быстрым на язык и тут же выкрикнул:
— Связной!
Всё верно. Судя по описанию Хуэй Сяосянь, этот мужчина был не кем иным, как связным, которого Дин Фэйху, Шуаньцзы и остальные товарищи так отчаянно разыскивали.
Весь их отряд и заявился в Бэйпин именно ради поисков связного, но напасть на след никак не удавалось — а оказалось вон оно как... На него случайно наткнулась Хуэй Сяосянь.
Хуэй Сяосянь продолжила рассказ:
— Тогда меня это ужасно напугало. Смотрю — весь этот человек от макушки до пят залит кровью, явно получил множество ранений и находится при смерти. Сердце у меня так и заколотилось, я спрашиваю его: ты кто? Что случилось? Но он мне ничего не ответил...
— И спрашивать нечего, наверняка дело рук японских чертей, — заметил Шуаньцзы.
— М-м, — кивнула Хуэй Сяосянь. — Я тогда подумала точно так же: он наверняка столкнулся с захватчиками. Но... меня охватила такая паника, я совершенно не соображала, что делать, и только лепетала: господин, я всего лишь актриса, я тут просто прохожу мимо...
— И что же он ответил? — тревожно спросил Шуаньцзы.
— Он упорно молчал, из его многочисленных ран сочилась кровь, и сам он почти превратился в сплошной кровавый сгусток. Кровь так и хлестала... На самом деле в тот момент у него оставалось лишь дыхание на самом дне легких. Когда я подошла к нему вплотную, было видно, что он держится из последних сил: полез за пазуху за этой бумажкой и, протянув окровавленную руку, вложил ее мне в ладонь...
— Ох... — только теперь Дин Фэйху и Шуаньцзы поняли, что эта карта бегонии действительно была передана связным. Но что же она значила?
Хуэй Сяосянь продолжала:
— Я взяла записку, но ничего не поняла. Переспросила его несколько раз, однако тот уже не мог говорить — в горле у него лишь булькало. Только тогда я сообразила, что пуля пробила ему трахею, и из-за этого он потерял голос...
— Беда, — воскликнул Шуаньцзы. — Раз он не мог говорить, значит... дела плохи.
— Вот именно, я тогда тоже растерялась: что же делать? Предложила: давай я понесу тебя к лекарю, вылечим раны. Но он покачал головой — мол, не надо. На самом деле... с такими тяжелыми ранами он и сам понимал, что ему уже не выжить, и просто цеплялся за последнюю искру жизни, чтобы исполнить свой долг...
— Какая несгибаемая воля, — вздохнул стоявший рядом старик Тан.
— И то верно, — согласилась Хуэй Сяосянь. — Мужество этого человека поистине вызывало восхищение. Тогда... он дрожащей рукой протянул ладонь и стал медленно выводить на земле какие-то знаки...
— Писать? Отличная мысль! — Шуаньцзы хлопнул себя по бедру. — Что же он написал? Ты грамотная?
— Я с детства училась в театре, кое-какие иероглифы знаю... Он написал: ущелье Ванцзяао, разыскать Дин Фэйху из Восьмой армии, передать ему. Монастырь Бегу, разыскать Ху... Вот и всё.
— И больше ничего?
— Больше ничего. Вы себе не представляете, выводя эти слова, он истратил последние крохи сил. Его рука... вся в крови, он изо всех сил царапал землю, оставляя эти иероглифы. Каждый из них буквально пропитался его кровью...
Дин Фэйху слушал, чувствуя, как у него перед глазами всё застилает яростным пламенем.
Он уже догадывался о финале.
Связной... наверняка погиб.
Какой стойкий товарищ...
Хуэй Сяосянь продолжала:
— Он... взглянул на меня с такой мольбой... Я поняла его без слов и поспешно произнесла: дяденька, не переживайте, я всё сделаю так, как вы велели...
Услышав это, Дин Фэйху до глубины души тронулся, схватил Хуэй Сяосянь за руку и вымолвил:
— Спасибо тебе.
Хуэй Сяосянь покачала головой:
— Мы с этим человеком были совершенно незнакомы, случайно встретились в чистом поле. Но он оказался истинным героем: превозмогая боль, наказал мне всё это, а потом... откинулся назад и... больше уже не пришел в сознание...
В комнате воцарилось молчание.
Вот оно как всё было.
...
— Так он был вашим связным? — помолчав немного, спросила Хуэй Сяосянь у Дин Фэйху.
— Да, мы пришли в Бэйпин как раз для того, чтобы разыскать его, но... эх, никак не думали, что всё обернется так. Позже, когда мы стали повсюду наводить справки, до нас дошли слухи, что некто выдает себя за... за...
Ему было совестно произнести вслух за мою жену.
— Ах, — на щеках Хуэй Сяосянь проступил легкий румянец. — Я тогда наскоро присыпала того человека ветками в траве, забрала записку и помчалась в Бэйпин. Думала обосноваться в труппе и сразу же отправиться в ущелье Ванцзяао... Но кто же знал, что в городе начнутся облавы! Японские черти словно с цепи сорвались, хватали всех подряд. Всю нашу театральную труппу затащили в жандармерию. Позже японцы отпустили артистов, труппа распалась, и я поспешила выбраться из города, чтобы отыскать ущелье Ванцзяао и найти Дин Фэйху из Восьмой армии, как и просил тот дяденька... Только вот когда меня спрашивали, зачем он мне нужен, я не знала, что ответить, и от растерянности назвалась его... этой самой...
— Понимаю, — видя ее смущение, Дин Фэйху поспешил взять слово на себя. — Ничего страшного, в тех обстоятельствах это было неизбежно и вполне оправданно. Нам тоже частенько приходится менять обличья и скрывать свои лица. Хуэй Сяосянь, ты с честью исполнила чужое поручение, рискуя жизнью расспрашивала обо всём повсюду — мы действительно должны быть тебе благодарны.
— Вот тут вы не правы, — тихонько проговорила Хуэй Сяосянь. — Я тоже понимаю, что такое спасение родины от японских захватчиков. Хоть я всего лишь актриса и не гожусь в подметки вам, бойцам Восьмой армии, но внести свой вклад в сопротивление — это мой долг, как ни крути. Только вот я мыкалась, мыкалась, разыскивая Дин Фэйху, да так и не нашла, зато угодила прямо в лапы к этому самозванцу по фамилии Хо, который силой поволок меня к себе в усадьбу. Этот ублюдок по фамилии Хо...
Дин Фэйху вставил слово:
— Этот гад? Я влепил ему пулю, теперь и сам не знаю, жив он или помер.
— Лучше бы ему сдохнуть, — припомнив командира Хо, Хуэй Сяосянь исполнилась жгучей злобы и с ненавистью произвела: — Увидел, что я лицом недурна, решил взять силой... Если бы не вы, меня бы уже... Эх, я тогда жить не хотела.

Комментарии

Загрузка...