Двор Небесных Демонов, Золотой шатёр.
Это место — средоточие Двора, по значению равное столице Дашунь. Великие мудрецы восьми великих царских родов обычно несут здесь дозор, и кровяная ци наполняет окрестные равнины.
В самом же центре этой кровяной ци один поток был наиболее необычным: цвет его был не привычным алым, а переплетением пяти цветов — лазурного, жёлтого, красного, белого и чёрного, словно раскрытый веер. По своей мощи он превосходил все прочие потоки, и каждое его колебание несло в себе колоссальную силу, способную, казалось, сотрясти небо и землю.
Ибо принадлежал он нынешнему владыке Двора.
Кагану Луаньфэну.
В самом источнике этой пятицветной кровяной ци, в глубочайшей части Двора, облачённый в доспехи мужчина открыл глаза и посмотрел на поминальные таблички на столике перед собой.
На одной из табличек отчётливо виднелась трещина.
— Золотой Пэн мёртв.
В мрачном шатре голос кагана Луаньфэна звучал спокойно, но всё же принёс с собой холодок, заставив всех присутствующих нахмуриться.
— Чёрная Черепаха, говори.
Каган Луаньфэн перевёл взгляд на сидевшего в самом углу Великого мудреца Чёрной Черепахи, который втянул голову в плечи и сгорбился, и холодно спросил: — Как погиб Золотой Пэн?
— От собственной глупости!
Великий мудрец Чёрной Черепахи покачал головой и красочно пересказал всё произошедшее, живописуя ту шестиухую духовную обезьяну, что величала себя Великим мудрецом, Превзошедшим Небо.
— Каган, как по мне, эта шестиухая духовная обезьяна совсем зазналась: едва обрела тотем и стала великим мудрецом небесных демонов, как уже сыплет дерзкими речами и ни в грош не ставит Двор. Это уже не просто мятежник, тут нужно бить наотмашь... Не убить эту тварь — и во Дворе, и за его пределами начнётся смута.
Великий мудрец Чёрной Черепахи говорил складно и с упоением.
Каган Луаньфэн кивнул: — В словах Чёрной Черепахи есть резон... Раз так, почему бы тебе не разделить со мной заботы и не устранить того Великого мудреца, Превзошедшего Небо?
Чёрная Черепаха послушно сел обратно.
Каган Луаньфэн при виде этого ничуть не рассердился, а перевёл взгляд на остальных великих мудрецов, однако все они как один потупили взгляды, изображая сосредоточенность.
Шутки в сторону, разве за такое возьмёшься?
Великий мудрец Золотой Пэн мёртв!
Он тоже был великим мудрецом царского рода, да к тому же из прямой ветви кагана. Силу Великого мудреца Золотого Пэна все видели своими глазами: он отнюдь не был слаб, его даже можно было назвать могучим бойцом.
Однако тот Великий мудрец, Превзошедший Небо, уложил Золотого Пэна одним ударом палицы. С такой сокрушительной мощью прикончить любого из них для него плёвое дело. В поединке один на один его точно не одолеть, разве что навалиться всем вместе... Но и сообща нападать боязно: вдруг этот зверь перед смертью в отчаянном порыве заберёт кого-нибудь с собой?
Такова уж давняя традиция Двора.
Когда ветер попутный, каждый рвётся вперёд за добычей; когда встречный — кто бежит медленнее всех, тот и оказывается на передовой. Слов «единство и сплочённость» во Дворе отродясь не слыхивали.
Всё держалось лишь на том, что нынешний каган Луаньфэн обладал неоспоримой силой.
Иначе разве стали бы эти великие мудрецы небесных демонов, каждый из которых у себя в племени был местным царьком, покорно собираться здесь на совет, не говоря уже о том, чтобы подчиняться приказам?
— Похоже, без моего личного вмешательства этого внезапно объявившегося Великого мудреца, Превзошедшего Небо, не одолеть? — приглушённо раздался голос кагана Луаньфэна.
— Занятно.
В этот момент полог шатра кагана внезапно откинулся, и быстрым шагом вошёл гонец, вручивший кагану Луаньфэну послание.
— Ого.
Каган Луаньфэн пробежал глазами строки и холодно усмехнулся: — Этот Великий мудрец, Превзошедший Небо, начал буянить: нападает на слабые племена.
— Часть людей он уже увлёк за собой. Болтает, мол, каганы сменяются по очереди, в этом году править моему дому. Это же попытка основать собственный Двор! Как думаете, досточтимые, чего он на самом деле добивается?
Договорив, каган Луаньфэн чуть прищурился.
Он решительно не верил, что кто-то способен появиться из ниоткуда. Род шестиухих он тайно проверял бесчисленное множество раз и давно убедился, что среди них нет могучих заступников.
«С этим Великим мудрецом, Превзошедшим Небо, явно что-то нечисто!
Неужели... перерождённый Почтенный?»
При этой мысли каган Луаньфэн невольно взглянул в другой угол шатра, где сидел монах с алыми губами и белоснежными зубами, с виду совсем юный.
— ...Осмелюсь спросить Почтенного...
Помолчав немного, каган Луаньфэн почтительно произнёс: — Этот Великий мудрец, Превзошедший Небо, не связан ли с вами? Вы оба Почтенные из высшего мира Брахмы?
Едва прозвучали эти слова, юный монах открыл глаза и спокойно сказал: — Связи нет. Однако... если это род шестиухих, он должен владеть способностью 【Внимание звукам】, к тому же он обрёл тотем. Если он намеренно прислушивался, то мог услышать наш недавний разговор...
— Выходит, это вполне может быть уловка, чтобы увести тигра с горы.
— Увести тигра с горы?
Каган Луаньфэн на миг опешил, а затем прозрел: — Думая, что вы, Почтенный, только что переродились и ещё слабы, они хотят выманить меня, чтобы убить вас?
— Верно, — юный монах кивнул, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Если так, то за этим Великим мудрецом, Превзошедшим Небо, скорее всего, стоит соглядатай секты бессмертных.
— С-с-с!
От этих слов собравшиеся великие мудрецы тут же побледнели от ужаса и судорожно втянули воздух: очевидно, о секте бессмертных они имели некоторое представление.
Великий мудрец Чёрной Черепахи с замиранием сердца похлопал себя по панцирю за спиной: как же повезло, что тогда он сдержался и не сунулся к горе Тяньчжу, а вместо этого хитростью отправил туда Золотого Пэна... Теперь гибель Золотого Пэна уже не казалась нелепой — скорее, было бы странно, останься он в живых.
— И что же думает Почтенный?.. — продолжил каган Луаньфэн.
— Сыграть по-настоящему.
Юный монах спокойно произнёс: — Ты — козырь в этом покорении 【печи Багуа】, и тебе нельзя так просто попадаться на глаза соглядатаю секты бессмертных.
— Ступай и схвати этого Великого мудреца, Превзошедшего Небо.
— Этому моему физическому телу уже восемь лет. Пусть я ещё не вернулся к вершине сил, но божественное умение уже при мне, так что даже истинный наследник секты бессмертных меня не убьёт.
— Не тревожься.
Собравшиеся великие мудрецы на миг опешили, а затем быстро сообразили: неужели Почтенный хочет намеренно позволить соглядатаю секты бессмертных ворваться во Двор?
Разве тогда Двор не окажется в опасности?
В следующее мгновение Великий мудрец Чёрной Черепахи, едва успевший присесть, резко вскочил, и на его старческом лице читалась непреклонная до самой смерти преданность Двору.
— Каган! Позволь мне выступить!
— Великий мудрец, Превзошедший Небо... эта вздорная обезьяна осмелилась попрать достоинство Двора! Как великий мудрец Двора, я ни в коем случае не могу это терпеть! Выступить в бой — мой долг!
«Старая скотина!»
Остальные великие мудрецы среагировали медленнее и не успели подняться первыми, отчего мысленно обругали его, но тут же поспешно поддержали и наперебой стали просить отправить их в бой, желая послужить Двору.
— Все замолчите!
Каган Луаньфэн с раздражением прервал просьбы великих мудрецов: — Если мы уйдём всем скопом, разве это не будет шито белыми нитками? Враг сразу поймёт, что это ловушка.
Великий мудрец Чёрной Черепахи покачал головой: — Оно так, каган, но кто-то же должен пойти с вами! Иначе, если тот ученик секты бессмертных увидит, что вы одни, передумает и нападёт первым — разве не выйдет только хуже? Выбрать десяток-другой великих мудрецов вам в сопровождение просто необходимо.
— А уж старик лучше всех искушён в защите. Возьмите меня с собой, каган: случись беда, я послужу вам живым щитом и приму на себя самый смертоносный удар.
Каган Луаньфэн покосился на Великого мудреца Чёрной Черепахи.
«Щитом? Да брось!»
Эта старая скотина всегда искала выгоду и чуяла опасность; случись беда, он пустится наутёк первым... От подобных мыслей каган Луаньфэн почувствовал лишь усталость.
— Ладно, нечего больше спорить.
— По старому обычаю — тяните жребий.
Снаружи Золотого шатра Двора.
Ван Пин, находившийся глубоко под землёй, вскоре увидел, как вслед за пятицветной кровяной ци в центре более десятка потоков ци великих мудрецов покинули расположение Двора.
Они устремились туда, где находился Великий мудрец, Превзошедший Небо.
«Неужели и впрямь выманили?»
Ван Пин сохранял спокойствие. Поразмыслив мгновение, он покачал головой: «Похоже, тот перерождённый Почтенный уже почти восстановился; по крайней мере, божественное умение уже вернулось к нему».
Хотя он заранее выбрал стратегию «увести тигра с горы», он не был настолько наивен, чтобы надеяться, будто враг не распознает этот ход. Напротив, то, что тигра действительно удалось выманить, удивило его чрезвычайно. Вместо того чтобы уповать на оплошность противника, Ван Пин скорее склонялся к тому, что его намеренно заманивают в ловушку.
«Хм-м...»
При этой мысли Ван Пин взглянул на свиток 【Внепредельный небесный демон】 в морге: откат давно завершился, а число возрождений он довёл уже до семи.
Благодаря этому у него появилась уверенность во многих вещах.
Небольшой риск всё же стоит принять... С этой мыслью Ван Пин больше не колебался, тотчас направил духовную силу и бесшумно проник во Двор.
«Занятно».
Огромный Двор, где прежде кровяная ци вздымалась к небесам, теперь полностью затих; оставшиеся великие мудрецы все как один заперлись в своих шатрах.
Они не смели ни смотреть, ни слушать.
Конечно, под защитой метода сокрытия в спячке Ван Пин был невидим, и даже если бы они захотели, ничего не смогли бы сделать. Однако подобное поведение уже красноречиво свидетельствовало об одном.
Среди бесчисленных шатров Ван Пин двигался совершенно спокойно; по пути ни служанки, ни воины ничего не замечали. Так он беспрепятственно подошёл к главному Золотому шатру, непринуждённо приподнял полог, шагнул внутрь и увидел сидевшего со скрещёнными ногами на почётном месте юного монаха.
— Амитабха.
В то же мгновение Золотой шатёр, казавшийся прежде обычным, содрогнулся. Внутри него всё осталось прежним, но вид за пологом смазался, словно их отделил целый мир.
— Недостойный монах Цзиньхай приветствует благодетеля.
Юный монах открыл глаза, и во взгляде его промелькнуло недоумение: он явно не ожидал, что цель так легко попадётся на крючок и все его приготовления пропадут зря.
Однако в следующее мгновение поступок пришедшего заставил его окончательно остолбенеть.
— Дядя-наставник! Я свой!
Ван Пин со взволнованным лицом плюхнулся на колени и трижды почтительно ударился лбом о землю: — Ученик приветствует дядю-наставника Цзиньхая!
— ...Дядя-наставник?
Юный монах моргнул и тут же рассмеялся: — Понял, что выхода нет, и решил заморочить мне голову сладкими речами? Не слишком ли низко ты меня ценишь?
— Ты говоришь, что я твой дядя-наставник. А кто твой наставник?
Ван Пин ответил без малейших колебаний:
— Мой наставник — Кунчжи!
«Мать честная...»
От этих слов юный монах, только что не сомневавшийся, что его дурачат, замер как вкопанный: подобное духовное имя нельзя было назвать случайно.
«Неужели и вправду знаком?»

Комментарии

Загрузка...