Ван Пин перевёл взгляд в сторону драконьего дворца воды почек и хотел было направить туда обезьяну ума, но стоило сделать движение, как он тут же ощутил огромное препятствие.
— Не войти.
Ван Пин сразу же остановился: — Драконий дворец на дне, обезьяна ума с водой не в ладах, да и сил ей недостаёт. Ей не опуститься на дно, не говоря уже о том, чтобы поднять то божественное драгоценное железо.
Что же делать?
Имея прошлый опыт с ци металла лёгких, Ван Пин быстро сообразил: «Нужно сделать обезьяну ума сильнее, а ключ, должно быть, лежит в земле селезёнки и дереве печени».
В совершенствовании испокон веков считалось: откроется один проход — откроются и сотни других. Осознав, что пять стихий в теле и есть ключ, Ван Пин без труда уяснил многие истины после недолгих размышлений: «Сердце относится к огню, а дерево усиливает огонь. Стало быть, чтобы усилить обезьяну ума, следует прибегнуть к ци дерева печени — к тому же обезьяны от природы любят персики».
С этой мыслью Ван Пин тотчас сменил направление.
Обезьяна ума перестала рваться к драконьему дворцу воды почек и устремилась к печени. С помощью духовного чутья, проникшего во внутреннюю обитель, он увидел, что в печени перед ним предстал бескрайний сад бессмертных персиков.
— И сколько же времени уйдёт на то, чтобы всё это съесть?
Ван Пин наблюдал, как обезьяна ума вошла в сад бессмертных персиков и начала напитываться ци дерева, но ци дерева в печени не отличалась силой, поэтому насыщение шло куда медленнее, чем он ожидал.
«Логично, ведь в печень пока ещё не вплавлено оружие».
«В лёгкие была вплавлена гильотина с головой дракона — первоклассное полубожественное оружие, потому-то с помощью металла лёгких мне и удалось усмирить обезьяну ума несравнимо быстрее обычных практиков».
«С деревом печени, должно быть, то же самое».
............
Открыв глаза, Ван Пин вывел сознание из внутреннего образа. Без помощи божественного оружия путь совершенствования бессмертия требовал методичного следования порядку, поэтому он решил пока сменить путь.
Лязг!
Раздался звон клинка, в руке Ван Пина вспыхнул свет, и явилась «гильотина с головой дракона». Обвивавшие лезвие драконьи узоры словно ожили, причудливо извиваясь.
В этот миг Ван Пину показалось, будто в его теле подожгли бочку с порохом: с каждым вдохом и выдохом наружу вырывалась нескончаемая мощь, растекаясь по всем конечностям и костям. Одновременно дух словно придавило исполинской горой, отчего бег мыслей утратил прежнюю лёгкость.
— Это же... божественное оружие!
Стиснув зубы, Ван Пин сносил двойной гнёт духа и плоти. Мышцы и сухожилия по всему телу наливались тяжестью, кости ломило, словно их заливали расплавленным железом.
Качественное изменение физического тела!
Это мучительно-сладостное ощущение продлилось секунды три-четыре и оборвалось как раз тогда, когда Ван Пин уже готов был достичь пика, едва не вызвав у него тошноту.
— И надо же было оборваться прямо на этом?!
Ван Пин с досады выругался сквозь зубы и лишь затем перевёл дух. Взглянув на сжатую в руке «гильотину с головой дракона», он понял, что всё это принесло божественное оружие.
Именно так: божественное оружие.
«Гильотина с головой дракона» возвысилась!
«Обезьяна ума обрела устойчивость, побудив вплавленную в лёгкие „гильотину с головой дракона“ подняться до божественного оружия, а появление божественного оружия, в свою очередь, запустило в моём физическом теле начальное качественное изменение».
Но это было лишь второстепенным: в конце концов, качественное изменение физического тела ещё не завершилось, и хотя прибавка ощущалась, до перерождения телом и костями было далеко. Главное заключалось не в этом, а в том, что возвысившаяся до божественного оружия «гильотина с головой дракона», подобно «знамени демона Шести желаний», обрела истинно сверхъестественные таинства!
Прикрыв глаза, Ван Пин некоторое время прислушивался к ощущениям.
Вскоре «гильотина с головой дракона» в его руке отозвалась чувством кровного сродства, и по этой связующей нити в его море сознания хлынул целый поток сведений.
Боевой путь Дашунь по самой своей сути опирается на оружие.
Поэтому на уровне божественного оружия оружейный закон, служивший важнейшей опорой боевого пути Дашунь, определяется уже не боевым мастерством, а самим оружием.
— Божественное оружие низшего ранга, гильотина с головой дракона.
— Оружейный закон зовётся «магический договор». Как следует из названия, это оружейный закон принудительного заключения и исполнения договора, по своему действию ничем не отличающийся от заклинаний.
Оружейные законы божественного оружия в секте бессмертных были таинствами магических сокровищ и по существу ничем не отличались от истинных заклинаний секты бессмертных. Именно поэтому грандмастера боевого пути Дашунь могли стоять наравне с вольными бессмертными, выплавившими духовную силу: обе стороны владели силой, превосходящей бренный мир.
— Применять «магический договор» тоже весьма просто.
— Стоит гильотине с головой дракона оставить на теле цели рану, а лезвию окропиться кровью, как цель принудительно связывается договором и подчиняется приказам владельца клинка.
— Сила воздействия зависит от духовной воли цели.
— Проще говоря, чем слабее воля цели, тем сильнее принуждение; если же разрыв достаточно велик, это может перерасти в абсолютное повиновение.
Ван Пин открыл глаза и не сдержал вздоха:
— Идеально мне подходит.
Для применения оружейного закона требовалось нанести рану, а ведь он лучше всего владел именно скоростными рубящими ударами — выполнить это условие для него было проще всего.
«Должно быть, в этом и заключается одно из преимуществ принципа „тело как горн“ и вплавления оружия в тело: возвысившееся божественное оружие в максимальной степени подстраивается под манеру действий самого владельца».
Пока Ван Пин размышлял об этом, его бровь внезапно дрогнула.
— Хм? Кто-то есть?
Взгляд Ван Пина сместился: через восприятие божественного умысла ощущалось, как некая чрезвычайно острая сила издалека взяла его на прицел, однако чувства опасности она не несла.
«Это... приглашение выйти?»
Поразмыслив немного, Ван Пин взял лист сюаньской бумаги, вырезал бумажного человечка и отправил его в направлении, откуда исходило ощущение, тогда как сам остался сидеть неподвижно.
Рисковать он ни за что не станет.
В управе уезда Лунсин несёт дозор грандмастер боевого пути Чэньлун, и явись сюда хоть вольный бессмертный — здесь всё равно будет незыблемо, как гора Тай. Но если выйти наружу, что делать в случае опасности?
«Во всяком деле осторожность превыше всего».
С этой мыслью Ван Пин во плоти отправился в другие дворы, решив сперва предупредить Чэньлуна — чтобы в случае чего устроить незваному гостю праведную взбучку всем скопом.
.............
За пределами уезда Лунсин.
На людном и шумном загородном рынке бумажный человечек Ван Пина шёл по следу чутья и наконец в глухом закоулке увидел того, кто на расстоянии взял его на прицел божественным умыслом.
— Цзи Ухэнь приветствует брата Вана.
Услышав это, Ван Пин на миг опешил: собеседник вовсе не размыкал рта, а передал мысль божественным умыслом, так что Ван Пин интуитивно «угадал» сказанные слова.
С его нынешним уровнем божественного умысла рядовому титулованному мастеру было бы не под силу передать ему весть. Вдобавок собеседник сам назвал себя, так что Ван Пин мигом всё понял:
— Третий в Списке оружия, «Копье Гегемона» Цзи Ухэнь?
— Он самый.
Цзи Ухэнь продолжал передавать слова божественным умыслом, но при этом ни единым взглядом не встретился с Ван Пином и прошёл мимо него, будто мимо постороннего.
«Это... за ним следят?»
Ван Пин внутренне подобрался.
И тут же спросил мысленно: — Мастер, занимающий третье место в Списке оружия, обычно появляется только на Срединной равнине. Зачем же ты проделал путь в земли Шу ради встречи со мной?
— Заместитель главы Ведомства обрядов Ли Вэньчжэн заплатил, чтобы купить твою жизнь.
Цзи Ухэнь не стал ходить вокруг да около.
При этих словах Ван Пин прищурился: — Выходит... ты пришёл меня убить?
Неужто прибыла доставка от «судьбы»?
— Конечно нет.
Цзи Ухэнь решительно отрезал, а в душе язвительно усмехнулся.
У этого пса-чиновника Ли Вэньчжэна в подчинении имелся вольный бессмертный, способный преодолевать десятки тысяч ли за день, но он не велел тому действовать, а вместо этого раскошелился и нанял его, простого бойца.
Разве так нанимают убийц?
Да он попросту держит меня за пушечное мясо для разведки!
Или из-за прозвища «Копье Гегемона» и простодушного лица этот чинуша решил, будто перед ним неотёсанный мужлан, которого легко провести?
Да я вообще-то чертовски умён!
По правде говоря, предложенные Ли Вэньчжэном условия прельщали Цзи Ухэня, но он слишком хорошо понимал: сколь бы щедрой ни была плата, если не дожить до того, чтобы ею воспользоваться, всё это пустой прах.
Особенно после встречи с тем наставником Кунчжи — божественный умысел Цзи Ухэня то и дело бил тревогу, гнетущее предчувствие беды не отпускало ни на миг. Интуиция подсказывала, что тот замышляет против него недоброе, а коли так, чем сидеть и ждать гибели, лучше нанести удар первым!
А враг моего врага — друг.
С этой мыслью Цзи Ухэнь переменил тон: — Я здесь затем, чтобы сделать брату Вану предложение. Не желает ли брат Ван объединить силы и провернуть одно крупное дело?
— Какое дело? — спросил Ван Пин.
Глаза Цзи Ухэня сверкнули: — Разумеется, убийство... Брат Ван станет приманкой, я буду действовать изнутри. Ударим сообща — снаружи и изнутри, объединим силы и убьём вольного бессмертного!

Комментарии

Загрузка...