«Дашунь — это и есть секта бессмертных, а секта бессмертных — это Дашунь... Я давно должен был это понять! Вот почему между необычными искусствами Дашуня и секты бессмертных столько сходства!»
Взять хотя бы разведение демонических владык в доме с привидениями рода Линь или необычное искусство, бьющее прямо по душе, — прежние знаки уже давно намекали на эту правду.
Но ещё больший ужас охватывал Ван Пина, стоило лишь задуматься о роли династии Дашунь для секты бессмертных: она служила печью Багуа для выплавки магических сокровищ! А что такое магическое сокровище?
В сущности, разве это не оружие? Сам же фундамент династии Дашунь звался боевым дао божественного оружия, и высшим призванием воителя была именно выковка могучего оружия.
И что же это получается?
Неужели вся династия Дашунь — великая держава с территорией в десять тысяч ли, правящая сотнями миллионов подданных, — всего лишь взращенная сектой бессмертных печь для выплавки оружия?
Что за дикая шутка!
Ван Пин покачнулся, инстинктивно пытаясь отвергнуть подобную догадку, но чем больше он размышлял, тем глубже она пускала корни в его сердце.
Вернее сказать, именно так всё и вставало на свои места.
Обратить целый мир в плавильную печь, пустить сонмы живых существ на дрова, разжечь бескрайний мир смертных и выковать оружие для одной школы или секты — секта бессмертных вполне была способна на подобное.
Внезапно в точке между бровями Ван Пина вспыхнула резкая боль, а следом в его море сознания хлынул мощный мысленный поток — привычное пробуждение памяти, наступавшее после каждого перехода.
Однако на сей раз всё было иначе: в сознании Ван Пина возникли не воспоминания, а ясный и чёткий образ. Перед ним стояла Юй Сюэсинь, соединявшая в себе холодную отрешённость и обольстительное очарование. Сгустив в руке сияющую искру, она прижала пальцы к его межбровью.
То был приказ. Приказ хозяйки.
В видении негромко прозвучал её голос: «Твоя задача на этот раз — собрать как можно больше демонических владык и всеми силами повышать собственный ранг».
«Это первоочередная задача».
«Второстепенная — проследить, чтобы выплавке тыквы долголетия, равного Небесам, ничто не помешало. Впрочем, за неё отвечает отдельный человек, тебе достаточно лишь помогать со стороны».
С этими словами видение померкло во тьме.
Но вскоре обрывки памяти один за другим замелькали и всплыли в сердце Ван Пина, быстро дав ответы на все терзавшие его вопросы.
«Ну и ну...
...Вот оно как».
Лишь мгновение спустя Ван Пин поднял голову, и во взгляде его отразилось озарение: «Потрясающе, теперь я начинаю всё понимать. Вот он, исток всего».
Будь то действия Гоцзыцзяня, прибытие императорской Палаты почитаемых мастеров или скрывавшийся во тьме необычный человек, погубивший его в прошлый раз, — все силы сошлись в крошечном городке уезда Лунсин лишь ради одной-единственной вещи. Ради оружия.
Тыквы долголетия, равного Небесам.
«В Дашуне эта вещь считается оружием уровня божественного артефакта, а в секте бессмертных — магическим сокровищем в одном ряду с Зеркалом прозрения судеб и отделения костей; её чудесные свойства полностью соответствуют названию».
Как и следует из имени — продлевать жизнь.
«Говорят, тыкву долголетия, равного Небесам, удалось выплавить лишь ценой усилий всей державы Дашунь, и в итоге она спасла мастера выплавления изначальной ци, чей бессмертный век уже подходил к концу».
«Благодаря этому нынешний Сын Неба Дашуня подобрал крохи и дожил до ста двадцати с лишним лет... Жаль только, тыква долголетия, равного Небесам, после того повредилась. И теперь, чтобы продлить жизнь ещё одному мастеру выплавления изначальной ци, секта бессмертных пытается заново выплавить и починить это магическое сокровище».
А Гоцзыцзянь — лишь орудие секты бессмертных для грязных дел.
Тыква долголетия, равного Небесам, была сокровищем, связанным со сроком жизни, а значит, для её починки требовалось восполнить брешь точно такими же годами жизни.
И Гоцзыцзянь в итоге выбрал уезд Лунсин.
Цена же починки тыквы долголетия, равного Небесам, оказалась предельно проста: жизни всех простолюдинов под властью уезда Лунсин плюс жизни половины добропорядочных горожан в самом городе.
Ради этого Гоцзыцзянь и начал расставлять фигуры.
Первый шаг — повышение налогов.
Вступив в должность уездного начальника, Сюй Бинчжэн взялся за повышение налогов и намеренно вызвал голод, а все погибшие из-за этого простолюдины пошли на подпитку тыквы долголетия, равного Небесам.
Второй шаг — создать в черте города такие же дома с привидениями, как усадьба рода Линь, и разводить там демонических владык.
При этой мысли Ван Пин невольно потёр лоб, вспомнив, с чем столкнулся в усадьбе рода Линь: необычное искусство, внедрённое в Линь Шэна, и способ пожирания чужой плоти и крови.
Тогда он ещё насмехался, что это необычное искусство — молодёжная версия Вора, крадущего жизнь.
Кто бы мог подумать, что эти слова окажутся пророческими.
«Тогда я своими глазами не видел готового демонического владыки, оттого и ошибся... Какая к чёрту молодёжная версия — в Линь Шэна внедрили самого настоящего Вора, крадущего жизнь!»
«Лишь с Вором, крадущим жизнь, демонический владыка способен стать орудием для жатвы чужих жизней!»
Третий шаг — перебросить сюда войсковой лагерь двора.
Из-за голода простолюдины скапливаются за городскими стенами, что со временем неизбежно ведёт к бунту; в самом же городе из-за бесчинств демонических владык тоже неспокойно. В обстановке кризиса изнутри и снаружи восстание вспыхнет неизбежно.
И тогда в дело вступит великая армия двора: под благовидным предлогом перебьёт всех взбунтовавшихся простолюдинов, разом заберёт их жизни, а гибель добропорядочных горожан внутри стен спишет на мятежников. Двор останется кристально чист и даже заслужит благодарность горожан.
«Ну и ублюдки же...
...»
Окончательно распутав замысел Гоцзыцзяня, Ван Пин не сдержал вздоха: «Невероятная выгода при нулевых затратах: творить чистейшее зло и при этом оставаться на стороне справедливости».
«До чего же подло, до чего коварно!»
К счастью, планы не поспевают за переменами.
«Во-первых, из-за меня Сюй Бинчжэн лишился главного ловчего Чэнь Хаояня и был вынужден выйти на передний план, где в итоге попал под внезапный удар Шоучуна и был тяжело ранен».
«Это, несомненно, замедлило план Гоцзыцзяня».
«Во-вторых, благодаря таинственной подруге госпожи Су лагерь Сюаньцзя перевели в уезд Лунсин, а этот полк Гоцзыцзяню неподвластен».
«И наконец, самое главное... императорская Палата почитаемых мастеров».
Ван Пин вспомнил двух мастеров из Палаты, встреченных в прошлой жизни, — Шэньхоу и Сюгоу, — а также тайный указ Сына Неба, полученный им на службе в чжицзинь тици.
«Втайне поддержать народную смуту и посодействовать мятежникам во взятии уезда Лунсин».
«Этот тайный указ — тогда я ещё не мог взять в толк, что он значит, но теперь, когда замысел Гоцзыцзяня ясен до мелочей, понять его нетрудно».
Ведь предписание «поддержать смуту» из тайного указа в корне противоречило цели Гоцзыцзяня «воспользоваться смутой для истребления простолюдинов». Отсюда следовало, что и при дворе отнюдь не царит монолитное единство: фракция, стоящая за Палатой почитаемых мастеров, явно враждовала с Гоцзыцзянем.
С этой мыслью Ван Пин тотчас принял решение.
В уездную управу!
Ни по совести, ни по здравому смыслу он не мог допустить безумной резни, задуманной Гоцзыцзянем, так что первоочередной задачей стало немедленно разыскать Шэньхоу и Сюгоу.
Судя по тому, что он только что видел, демонические владыки уже свирепствовали в уезде Лунсин, пожирая жизни людей, — а значит, план Гоцзыцзяня уже приведён в действие.
Нужно как можно скорее положить этому конец.
Время не ждёт!
Едва шевельнулась мысль Ван Пина, как истинное тело князя демонов Шести желаний вышло из полотнища знамени и, мерцая силуэтом, стремительно понеслось в сторону управы уезда Лунсин.
Вскоре он уже достиг медитационной комнаты затворничества, где оборвалась его позапрошлая жизнь.
«Сюда никто не заходил...»
Ван Пин с облегчением выдохнул: раз тело из позапрошлой жизни никто не видел, он сможет безупречно разыграть воскрешение из мёртвых, не боясь выдать себя.
В следующее мгновение он шагнул в тайную комнату.
Теперь оставалось на время вселиться в собственный труп, а затем отправиться на поиски Шэньхоу и Сюгоу. Раз уж они осмелились явиться в уезд Лунсин, у них наверняка припрятаны козыри...
На этой мысли Ван Пин вдруг опешил.
Взглянув вперёд, он увидел собственное тело, смирно сидевшее посреди тайной комнаты: ниже шеи оно оставалось невредимым и выглядело как живое, вот только выше шеи... зияла пустота.
«А где моя голова?!»
В позапрошлой жизни перед самой смертью он ведь вроде бы приставил голову обратно к шее! Неужели за прошедшие семь дней голова не удержалась и снова отвалилась?
Ван Пин занервничал: не выходить же наружу в обезглавленном теле! Однако, оглядевшись, он нигде не нашёл укатившейся головы. И тут, к его счастью, стоявший в тайной комнате человек, держа в руке голову, приветливо подошёл ближе: «Ты это ищешь?»
«Да-да, спасибо большое...
»
Голос оборвался на полуслове.
В тот же миг зрачки Ван Пина резко сузились: перед ним стоял добродушный старец в белоснежном одеянии, на губах которого играла мягкая улыбка.
«Любезный ученик, так вот как, оказывается, ты воскресаешь?»
В безмолвии тайной комнаты раздался лёгкий смешок: «Раз уж ты воскресаешь с помощью силы божественного оружия, следовало после смерти уничтожить труп и замести все следы, чтобы не оставить будущих неприятностей. А ты возвращаешься на прежнее место...
До чего же ты неосторожен!»

Комментарии

Загрузка...