Запах свежей крови на улице Чжуцяо еще не успел выветриться.
Вэй Цинъянь держал на ладони кусок белой ткани, на которой покоилась та самая нефритовая бирка с надписью «Северный военный инспектор». Багряные пятна крови и вырезанные иероглифы жутко алели в отсветax факелов.
Провернуть мокрое дело прямо в столице и использовать для этого реликвию, которую впору держать лишь доверенному лицу самого императора на далеком рубеже – подобные амбиции внушали леденящий ужас каждому.
Присутствующие, осознав масштаб происходящего, разом почувствовали холод под ложечкой.
Чжоу Янь не отрывал глаз от бирки: на его лице застыла судорожная смесь жажды жить и панического страха, а тело продолжало мелко и неудержимо трястись.
Он понимал: имей на руках этот список и нефритовый знак, дело больше не сведется к банальной попытке подбросить улики – это прямой удар, который придется нанести непосредственно перед троном Сына Неба.
На сей раз он собственной персоной утянул клан Се на самое дно.
Лицо Вэй Цинъяня сделалось мрачнее тучи.
Он не был глупцом и прекрасно соображал: раз эту бирку удалось извлечь из кармана наемного убийцы, значит, щупальца семьи Се проросли на северных рубежах настолько глубоко, что их уже никто не сдерживал.
А раз так, то и то поражение десятилетней давности вряд ли было случайностью.
─ Лу Цзинхань, ─
Вэй Цинъянь заговорил, и в его тоне исчезло прежнее высокомерие.
─ Что ты намерен делать с этой биркой? ─
Лу Цзинхань с тяжелым стуком бросил на землю деревянную створку, защитившую его от отравленных стрел.
─ Что делать? ─
Он перевел взгляд на очертания императорского дворца, и глаза его полыхнули ледяным пламенем.
─ Разумеется, отправить её Его Величеству.
─ Пусть он собственными глазами увидит, чьи люди норовят вонзить нож ему прямо в спину.
Спустя полчаса, в кабинете императорских докладов.
Нефритовая бирка, арбалет и признания лишенного возможности говорить наемника аккуратным рядои лежали на столе государя Сяо Яня.
Стоя посреди тронного зала, Лу Цзинхань от и до изложил всё случившееся на улице Чжуцяо.
В завершение он глубоко поклонился.
─ Ваше Величество, дело о фальшивых экзаменационных работах затронуло северного инспектора. Хоть дерзости мне не занимать, я прошу государя снять с меня обвинение в измене и приказать трем судебным инстанциям открыто перепроверить работы, дабы вернуть мне честное имя.
В тишине кабинета можно было услышать падение капли.
Сяо Янь сидел на драконьем троне, лениво постукивая пальцами по столешнице. Он даже не взглянул на улики, неотрывно изучая лицо Лу Цзинханя.
Лу Цзинхань ожидал вспышки гнева или хотя бы секундного замешательства. Однако на лице императора не отразилось ни единой эмоции – его спокойствие казалось неестественным. Поразмыслив мгновение, Лу Цзинхань понял: всё принесенное им государю было прекрасно известно заранее.
Выражение лица монарха было до странности безмятежным.
Словно обо всем происходящем он уже давным-давно знал.
─ Северный инспектор... ─
Сяо Янь взял в руки нефритовый знак, взвешивая его на ладони, а в его голосе не было ни гнева, ни радости.
─ Сье Хун, младшая ветвь клана Се, три года назад отправился на север в качестве заместителя военного инспектора.
Он поднял веки, и его взгляд впился в Лу Цзинханя.
─ Лу Цзинхань, отвечай мне.
─ Хватит ли у тебя духу... довести это расследование до самого севера?
Сердце Лу Цзинханя тяжело ухнуло вниз.
Слова императора означали вовсе не вопрос – они являлись прямым утверждением: «Я и так знаю, что на севере всё прогнило до основания, мне лишь нужен толковый и послушный пес, способный пробить эту гниль».
И нынче эта роль уготована именно ему.
─ У вашего подданного не хватит дерзости, ─
Лу Цзинхань потупил взор. ─ Я прошу лишь разобраться с делом о поддельных работах и смыть с себя наговор.
Он проигнорировал вторую часть вопроса.
Разять мечом северные пределы, не имея за душой никакой опоры, в настоящий момент означало лишь верную гибель.
Сяо Янь посмотрел на него и вдруг усмехнулся.
─ Разрешаю.
Он небрежно швырнул бирку обратно на стол.
─ Через три дня на Большом золотомходе я позволю тебе высказать всё перед лицом всего двора.
─ Клану Се, роду Чжоу и всем причастным к этому делу ямщикам и чинушам будет велено явиться в полном составе.
Только было Лу Цзинхань перевел дыхание и собрался выразить благодарность, как следующие слова государя заставили его снова насторожиться.
─ Однако Чжоу Яня отпустить нельзя.
Тон Сяо Яня похолодел.
─ Пока разбирательство не завершено, он одновременно и главный свидетель, и государственный преступник. Закрой его в лагере императорской гвардии под личную охрану, никому не разрешай с ним видеться.
─ Мне не нужно, чтобы перед самыми слушаниями кто-то распускал сплетни о твоих тайных сделках с ним.
Лу Цзинхань низко поклонился, принимая приказ, однако на душе у него скребли кошки.
Отказ отпустить Чжоу Яня – это и удар по позициям клана Се, и предупреждение в его собственный адрес: не смей использовать этого человека разменной монетой.
В этой партии разыгрывать фигуры дозволено лишь одному игроку – императору.
Известие об очной ставке перед престолом за одну ночь облетело всю столицу.
Клан Се хранил молчание.
Никто из них не бросился подавать петиции или оправдываться, как это бывало прежде.
Подобное безмолвие пугало сильнее любых криков и угроз.
Вернувшись в гарнизонный флигель, Лу Цзинхань застал там дожидавшегося его Вэй Цинъяня.
─ Семейка Се готовит ответный удар, ─ с мрачным видом произнес тот без долгих предисловий.
─ По донесениям моих людей из академии Ханьлинь, сегодня во второй половине дня свыше десятка ученых мужей из клана Се подали совместную петицию, обвиняя тебя в шантаже императорского двора боевыми заслугами и попытке прикрыть фальшивку грязной бумажонкой.
Лу Цзинхань не удивился.
─ Раз они не могут задействовать нефритовый знак, им остается лишь бить по моей репутации.
─ Стоит им убедить всех, что Лу Цзинхань – прожженный мошенник и любитель жульничать, как любые принесенные мной доказательства в глазах сановников обратятся в пыль.
Вэй Цинъянь кивнул: именно этого он и опасался больше всего.
─ В день слушания не спорь с ними о том, чьи стихи лучше, ─ дал он редкий для себя совет.
─ Сделай упор на вещественные доказательства: номера на свитках, почерк, тайные пометки, происхождение самих оберток... Пригвозди их к стене фактами. Что до чести – она пыль, ее не отмоешь спорами.
Лу Цзинхань посмотрел на него, впервые уловив в глазах чиновника проблеск искренней заботы союзника.
─ Я понимаю, ─ кивнул он. ─ Но клан Се не предоставит мне такой возможности.
─ Они непременно ударят туда, где я уязвим сильнее всего и где проиграть больнее смерти.
─ Поэтическое имя.
Не успел он договорить, как в комнату, опираясь на чью-то руку, вошел Су Мо. Лицо его было белым как мел.
Правая рука юноши все еще висела на перевязи, но в глазах горело лихорадочное беспокойство.
─ Лу Цзинхань, стряслась беда, ─ голос его дрожал.
─ Клан Се... они переманили моего бывшего наставника, великого магистра Шэнь Вэньхэна.
─ Шэнь Вэньхэн? ─
Лицо Вэй Цинъяня резко переменилось.
Это имя весило в литературных кругах Великой Чжоу больше, чем центнер золота.
Шэнь Вэньхэн был признанным столпом конфуцианской учености, чьи ученики рассыпались по всей империи, а сам он считался непререкаемым авторитетом в экспертизе древних свитков.
Одно его слово могло решить, подлинно ли то или иное стихотворение, и предрешить судьбу любого литератора.
─ Зачем клану Се понадобилось привлекать его? ─ дурное предчувствие кольнуло сердце Лу Цзинханя.
Губы Су Мо мелко тряслись, слова едва срывались с языка.
─ Он... он мастерски умеет распознавать утерянные поэтические черновики древности.
─ Клан Се ввел его во дворец. Завтра он выступит в качестве особого судьи на императорском слушании.
Сердце Лу Цзинханя опустилось на самое дно.
Теперь ему стало предельно ясно, каким будет тот самый смертоносный контрудар со стороны аристократов.
Наступил новый день. Золотой тронный зал.
Чиновники гражданских и военных ведомств выстроились по обе стороны; атмосфера под сводами палаты накалилась до предела.
Сье Юань стоял впереди всех: внешне невозмутимый, но во взгляде его таился арктический холод.
Лу Цзинхань в парадном мундире военного цзяовэя, с прямой спиной, стоял в самом центре залы.
Слушание началось.
Не спеша предъявлять улики, Лу Цзинхань сперва попросил Вэй Цинъяня еще раз в деталях пересказать процедуру подмены экзаменационных свитков перед лицом всего собрания.
Каждая деталь сходилась без сучка и задоринки.
Но стоило ему потянуться за злосчастным ветхим свитком, чтобы сверить скрытые метки перед императором,
как от входа в зал донесся пожилой, но звонкий и крепкий голос:
─ Ваше Величество, у старого слуги есть прошение!
Оглянувшись, сановники увидели облаченного в фиоровые одежды конфуцианского ученого с белоснежными волосами и бородой, которого сопровождала целая процессия мужей из академии Ханьлинь.
Это был сам патриарх литературы, Шэнь Вэньхэн.
Пройдя мимо Лу Цзинханя так, будто перед ним пустое место, старик приблизился к трону и отвесил Сяо Яню глубокий поклон.
─ Ваше Величество, все эти басни о поддельных свитках перед нами – не более чем фарс, придуманный Лу Цзинханем ради спасения собственной шкуры! ─
Его зычный голос гулко отражался от стен дворца.
─ Ибо вся его мнимая ученость и прославленные стихи от начала и до конца являются банальной фальшивкой!
С этими словами он принял из рук своего ученика тяжелый лакированный ларец из сандалового дерева.
Стоило крышке откинуться, как миру явились больше десятка хрупких, пропитанных специальным составом и пожелтевших от времени «древних фрагментов».
Шэнь Вэньхэн извлек верхний лист и поднял его высоко над головой, демонстрируя сановникам.
─ Вот! Это поэтический черновик эпохи прежней династии, который мне посчастливилось обнаружить в старых архивах!
Он медленно, с расстановкой прочел:
─ «Северный ветер треплет землю, ломается белый бурьян, в хуннских землях уже в восьмой месяц лета кружится снег...» Ваше Величество, уважаемые коллеги, вам не кажется это знакомым?
─ Именно это стихотворение Лу Цзинхань декламировал в зале, повергнув в трепет весь двор!
─ Он ничего не сочинил на месте! Он просто украл чужое!
─ Все его стихотворения подчистую содраны из этих затерянных в веках манускриптов!

Комментарии

Загрузка...