В тайной комнате стояла гробовая тишина.
Чжоу Ян пластом лежал на полу, беспрестанно бормоча себе под нос про «застенок Министерства наказаний», а в его остекленевших глазах окончательно погасла жизнь.
Клан Сье решил избавиться от него.
Эти три слова вмиг стерли последние остатки чванства и спеси, что так долго питали его аристократическое самолюбие.
Вэй Цинъянь глядел на него без малейшей тени жалости – в его взгляде читалась лишь холодная, неумолимая буква закона.
─ По закону, раз клан Сье подал официальный иск, преступник подлежит немедленному аресту. ─ Он посмотрел на Лу Цзинханя, не оставляя пространства для споров. ─ Я забираю его.
─ Нельзя. ─ Лу Цзинхань покачал головой, и в его голосе зазвучали непреклонные нотки. ─ Господин Вэй, если вы заберете его сейчас, до вечера он не дотянет.
─ Стоит ему переступить порог министерской тюрьмы, как он тут же «покончит с собой» или «внезапно скончается от тяжелой болезни», и уж об этом клан Сье позаботится.
─ Мертвецы не умеют свидетельствовать.
Брови Вэй Цинъяня сошлись на переносице.
─ Лу Цзинхань, я ценю твой вклад в раскрытие дела, но ты переходишь границы дозволенного! ─ В голос цензора вновь вернулся командный металл.
─ Чжоу Ян обвиняется в пособничестве разбойникам и разграблении казны – любая из этих статей тянет на смертную казнь! Ты укрываешь его; хочешь покрыть преступника или собираешься использовать его как разменную монету для сделки с кланом Сье?
─ Ни то, ни другое. ─ Лу Цзинхань выдержал его взгляд, чеканя каждое слово.
─ Мне нужно, чтобы он жил. Жил до тех пор, пока не предстанет перед золотым троном и во всеуслышание не назовет имя того, кто прикрывался чужим клинком.
Они смотрели друг другу в глаза: один отстаивал букву закона, другой – суровую правду реальности.
В этот момент Чжоу Ян на четвереньках подполз к ногам Лу Цзинханя и вцепился в его сапог мертвой хваткой.
─ Цзяовэй Лу! Спаситель мой! Я виноват во всем, помрачился рассудком! ─ По его лицу потоками текли слезы и сопли, начисто смывая спесь знатного сынка.
─ Подделка прокламаций – клянусь, это не я! У меня духу бы не хватило на такое! За это полагается казнь всех девяти родов, мой род тоже попал бы под удар!
─ Это они! Управляющий клана Сье пригрозил мне бухгалтерскими книгами моего отца и заставил всё исполнить! Он уверял, что стоит лишь очернить тебя и смутить воду, как отцу жаловают новый чин!
Лу Цзинхань опустился перед ним на корточки и холодно заглянул в глаза.
─ Доказательства.
─ У меня нет вещественных улик, но... у меня есть свидетель! ─ затараторил Чжоу Ян, боясь не успеть выговориться. ─ В загородном имении клана Сье служит управляющий по имени Сье Ань. Десять лет назад он состоял на служде в интендантстве Северной армии и был правой рукой Шэнь Боаня!
─ Именно он лично проворачивал все сделки с оружием между моим домом и горными разбойниками!
Стоило прозвучать этому имени, как лицо Вэй Цинъяня наконец дрогнуло.
Клан Сье. Интендантство Северной армии.
Нити старого дела десятилетней давности и нынешнего заговора наконец соединились в одну линию.
Лу Цзинхань поднялся на ноги и посмотрел на дрожащего от страха Чжоу Яня.
─ У меня есть план, который позволит тебе выжить и лично изобличить клан Сье.
─ Но это игра на грани жизни и смерти. Хватит ли у тебя духу сыграть в нее?
В глазах Чжоу Яна вновь затеплилась искра надежды.
─ Я сыграю!
Лу Цзинхань повернулся к Вэй Цинъяню.
─ Господин Вэй, завтра мы организуем публичную пересылку Чжоу Яна по всем правилам Министерства наказаний. Клан Сье жаждет заставить его замолчать навсегда, а значит, они неизменно попытаются напасть в дороге.
─ Мне понадобятся твои люди для оцепления периметра, чтобы переловить всех наемников.
─ Мои бойцы устроят засаду внутри, чтобы взять их живьем.
Лицо Вэй Цинъяня помрачнело еще сильнее.
─ Безумие! Ты используешь государственного преступника как живца! Если Чжоу Ян погибнет, ты понимаешь всю степень своей ответственности?
─ Я беру ее на себя, – не колеблясь ответил Лу Цзинхань, после чего перевел на Чжоу Яна взгляд, острый словно лезвие кинжала.
─ Хочешь жить – отрабатывай.
Чжоу Ян замер.
Вэй Цинъянь тоже ждал, желая услышать цену этой сделки.
─ Пусть подпишет эту бумагу.
Лу Цзинхань бросил на стол лист бумаги.
Там черным по белому было выведено: Чжоу Ян добровольно вызывается помочь императорской гвардии в поимке убийц из клана Сье, и если по пути следования конвоя произойдет непредвиденное, всю ответственность он берет исключительно на себя.
Чжоу Ян не раздумывая укусил палец до крови и оставил на бумаге багровый отпечаток.
Он поднял заплаканные глаза на Лу Цзинханя: ─ Я подписал... у меня лишь одна просьба: пощадите моих стариков-родителей и младшую сестру...
─ Я защищаю лишь тех, кто чист перед законом, – холодно оборвал его Лу Цзинхань, убирая бумагу в карман.
─ А те, кто наживался на крови солдат вместе с тобой, не уйдут от возмездия.
Границы сделки были очерчены жестко и беспристрастно.
Стоило плану устояться, как столицу уже захлестнула новая волна слухов.
Клан Сье сработал на опережение, через подставных лиц растрезвонив повсюду о «неопровержимых уликах» причастности Чжоу Яна к резне и казнокрадству.
За одну ночь некогда важный столичный щеголь превратился в главного виновника всех столичных бед.
В чайных домах и на шумных перекрестках только и слышно было, что проклятия:
─ Казнить его!
─ Таких мерзавцев нужно резать на куски при честном народе!
Народное негодование бурлило, а императорский стол ломился от новых петиций с требованием немедленной казни опального чиновника.
Клан Сье стремился чужими руками возбудить народный гнев и принудить государя к скорейшей расправе, не давая противникам опомниться.
На следующее утро предписанный судом конвой прибыл точно в срок.
Все шло строго по плану Лу Цзинханя.
Специально укрепленная тюремная карета застыла у ворот вспомогательного двора.
Чэнь Гошэн по всем правилам проводил финальный осмотр перед отправкой: простучал деревянные балки, подергал тяжелые цепи – всё было исправно.
Но когда он нырнул под днище, чтобы проверить состояние ходовой оси, лицо его в один миг побелело как мел.
Он кубарем выкатился наружу, подбежал к Лу Цзинханю и зашептал прямо на ухо так, что голос его дрожал от страха:
─ Гос... господин...
─ Ось... главная ось кареты тайком пропилена изнутри глубокой бороздой!
─ Стоит этому фургону выехать на оживленную улицу, как ось не выдержит и лопнет!
─ Карета перевернется, и Чжоу Ян погибнет в результате несчастного случая, в котором никто и никогда не сможет разобраться!

Комментарии

Загрузка...