Тяжелые двери императорской темницы со скрипом захлопнулись за спиной.
Яркий солнечный свет нисколько не согревал.
Лу Цзинханя не отпустили в родовое гнездо – вместо этого его «попросили» погостить во вспо、могательном дворе императорской гвардии, прикрыв это благовидным предлогом помощи в расследовании.
За воротами выстроились два отряда гвардейцев в доспехах; формально они выполняли роль охраны, на деле же являя собой надежный караул.
Три дня, дарованные императором, никто отменять не собирался даже после обнаружения обрывков.
─ Господин, вы наконец-то вышли!
У Чэнь Гошэна покраснели глаза, едва завидев Лу Цзинханя, он едва не расплакался.
Су Мо принесли на носилках; лицо его все еще пугающе отливало белизной, но заметив, что Лу Цзинхань цел и невредим, ученый шумно выдохнул, сбрасывая с плеч тяжелый груз.
Лу Цзинхань не стал тратить время на лишние слова; обведя собравшихся тяжелым взглядом, он отдал приказ:
─ Соберите все материалы, вещественные доказательства и показания, что мы добыли начиная с горы Хэйфэншань, и принесите сюда.
Вскоре каменный стол во дворе оказался завален самыми разнообразными находками.
Долговая книга горцев, медицинские заключения из заброшенного храма, обрывки поддельных свитков из Цюйцзяна и тот самый винный сосуд с узором в виде феникса, прямо указывающий на второго принца.
Лу Цзинхань молча ходил вокруг стола круг за кругом, вглядываясь в каждый предмет, словно пытаясь разглядеть в них нечто новое.
─ Что-то здесь не так.
Он резко остановился, и хотя голос его звучал тихо, каждый услышал его отчетливо.
─ Слишком гладко все складывается.
Су Мо в замешательстве моргнул: ─ О чем вы?...
─ Начиная с горы Хэйфэншань, через трупы в заброшенном храме и вплоть до подмены свитков на реке Цюйцзян.
Пальцы Лу Цзинханя скользили по краям бумажных свитков.
─ В каждом деле улики, которые мы в конце концов находили, неизменно указывали на клан Чжоу.
─ Нам казалось, что мы ведем собственное расследование, но оглядываясь назад, понимаешь: кто-то упорно шел впереди, подбрасывая следы и намеренно толкая нас именно к семье Чжоу.
Он перевел взгляд на стоявшего в стороне Вэй Цинъяня.
─ Господин Вэй, ответьте мне. Если бы вы вознамерились уничтожить лютого врага, стали бы вы просто резать его средь бела дня, или предпочли бы заставить пройти через череду громких скандалов, подводя к краю пропасти так, чтобы каждый в столице решил, будто он сам напросился на смерть?
Зрачки Вэй Цинъяня сузились до точек.
До него дошло.
Обычное убийство неизменно вызвало бы подозрения в заговоре.
Но если состряпать целую цепочку темных дел, создать всеобщую уверенность в том, что «клан Чжоу погряз в злодеяниях», а напоследок нанести контрольный удар – тогда все вокруг поверят, что семейка Чжоу сама рыла себе могилу, а вовсе не стала жертвой чужих интриг.
─ Выходит... ─ Голос Вэй Цинъяня слегка охрип. ─ Кто-то использовал нас для расправы над кланом Чжоу? Вернее сказать, нашими руками пытались свалить на них вину.
Он тяжело вздохнул, и впервые за долгое время на его суровом лице проступило искреннее раскаяние.
─ Признаю, меня ослепило обилие собранных улик; я так жаждал изобличить грехи клана Чжоу, что совершенно забыл подумать... кому больше всех выгодно их падение.
В этот миг неподкупный цензор наконец отринул остатки былой гордости, окончательно встав плечом к плечу с Лу Цзинханем.
─ Нефритовая подвеска с изображением феникса происходит из старых мастерских драгоценной супруги Сье.
─ Бумага и тушь для поддельного свитка поставлялись прямиком из императорских кладовых.
─ А масляный мешок, которым выловили подлинник, числится за военным имуществом Военного министерства.
Лу Цзинхань и Вэй Цинъянь сложили вместе нити, которые каждый из них придерживал при себе, не решаясь озвучить до конца.
Когда все осколки мозаики сошлись воедино, из тени проступил пугающе масштабный силуэт.
Теневая сила, способная влиять на внутренние покои дворца, отдавать приказы Военному министерству и вынашивать зловещие планы на протяжении целого десятка лет.
Ее влияние намного превосходило возможности любого, даже самого могущественного клана вроде Чжоу.
В этот момент во двор робко заглянул один из гвардейцев.
─ Цзяовэй Лу... там... молодой господин Чжоу Ян передал весточку, у него дело жизни и смерти, он умоляет о встрече.
Чжоу Ян?
Он посмел явиться сюда после всего?!
Спустя полчаса в полутемной комнате Лу Цзинхань лицом к лицу встретился с тем самым надменным щеголем.
От былого блеска молодого аристократа не осталось и следа.
Лицо Чжоу Яна было мертвенно-бледным, под глазами залегли темные круги, всего его трясло мелкой дрожью, а при виде Лу Цзинханя он отшатнулся назад.
─ Лу... Лу Цзинхань, ты должен спасти меня!!
Его голос срывался на фальцет.
Лу Цзинхань посмотрел на него ледяным взглядом: ─ С какой стати мне тебя спасать?
─ Потому что нас провели! Всех нас провели!
Истерика Чжоу Яна грозила вылиться в крик: ─ Инцидент на горе Хэйфэншань, трупы в заброшенном храме и подмена свитков на Цюйцзяне... ко всему этому я не имею никакого отношения! Меня заставили!
─ Кто – они?
─ Клан Сье!
Чжоу Ян сжался от страха, в его глазах плескался первобытный ужас и жгучая ненависть.
─ Мой род помогал второму принцу отмывать грязные деньги. Они сделали из этого компромат и шаг за шагом шантажировали меня, принуждая выполнять их приказы.
─ Мне велели лишь опорочить твое имя, сделать так, чтобы ты не смог оставаться в столице – на этом все должно было закончится! Но кто же знал, что они зайдут так далеко и подделают военные прокламации!
─ Они же хотят пустить под нож весь мой клан Чжоу ради того, чтобы мы разделили твою участь!
Лу Цзинхань не спешил верить ему на слово.
─ Пустые слова к делу не пришьешь.
─ У меня есть доказательства!
Словно хватаясь за спасительную соломинку, Чжоу Ян торопливо засунул руку за пазуху и извлек оттуда сложенный лист бумаги.
─ Это их последний приказ мне. Велели сжечь сразу после исполнения, но я припрятал его на черный день!
Лу Цзинхань взял письмо.
Бумага оказалась высочайшего качества, от нее едва уловимо пахло свежими бамбуковыми листьями – так называемая «синяя нефритовая бумага», производимая исключительно в загородных имениях клана Сье.
Содержание послания было лаконичным до предела.
«Дело сделано. Отправь Лу Цзинханя туда, куда следует».
Вместо подписи красовался лишь один витиеватый иероглиф.
«Сье».
Не успел Лу Цзинхань задать следующий вопрос, как за дверью поднялся шум.
Вбежал хмурый Вэй Цинъянь.
─ Лу Цзинхань, стряслась беда.
Он бросил косой взгляд на посеревшего Чжоу Яна, и голос его прозвучал глухо:
─ Дядя императора, Сье Юань, только что явился во дворец с десятком сановников и подал петицию на десяти тысячах листов.
─ Они... обвиняют Чжоу Яна в пособничестве горцам и хищении армейской казны! Требуют немедленно бросить его в застенок Министерства наказаний, провести совместное разбирательство трех ведомств и покарать по всей строгости закона!
При звуках слов «застенок Министерства наказаний» у Чжоу Яна подогнулись колена, и он рухнул на пол.
Он прекрасно знал: стоит ему переступить порог ведомства, полностью подконтрольного клану Сье, до рассвета он не доживет.
Заметают следы.
Инструмент, сослуживший свою службу, хозяева решили уничтожить своими руками.

Комментарии

Загрузка...