Со временем подписчиков на его аккаунте стало прибавляться очень быстро.
Но, как говорится, чем выше взлетаешь, тем больше желающих тебя укусить. Слава и просмотры неизбежно притянули интернет-экспертов и хейтеров, которым больше нечем заняться.
В комментариях поползло грязное эхо.
«Певец — китаец? Китаец приехал петь про боли нашего японского общества? Совсем обнаглел? Валите обратно в свой Китай!»
«Текст слишком пошлый и негативный! Просто слушать противно, детей развращает!»
«Чисто моё мнение, но мне одному эта песня кажется ужасной? Никакой логики в аранжировке, просто орёт».
Когда Бай Чэньлань наткнулся на эти комментарии, он как раз сидел перед компьютером и пил ледяную колу.
Он не то что не рассердился — он даже оживился.
О, будет жарко!
Как раз поднадоели игры, захотелось другого развлечения. Он привычно закатал рукава, придвинул клавиатуру и размял пальцы. Уже приготовился превратиться в виртуозного мастера словесной дуэли и лично объяснить этим хейтерам, что такое настоящий русский... точнее, настоящий язык уничтожения.
Он даже не стал переключаться на фейковый аккаунт — просто взял и накатал от своего имени длинный, ядовитый, логически безупречный ответ, от которого у любого тролля должны были загореться уши.
Но.
Не успел он нажать «Отправить», как обновил страницу — и ветер в комментариях переменился сам собой.
Под постом мгновенно нарисовалась толпа подписчиков и случайных слушателей, которые дружно втоптали хейтеров в землю.
«Музыка вообще-то вне национальности, вы в курсе? Песня крутая, а вы кроме как строчить злость в комментариях что умеете?»
«Не нравится негатив — зачем слушаешь рок? Иди детские песенки включи!»
«“Чисто моё мнение”, ага. Откройте его профиль — сразу всё понятно. Подтяните штаны, гражданин объективность!»
Глядя на то, как толпа сама вступилась за него, Бай Чэньлань молча нажал Backspace и стер весь свой заготовленный яд.
У него даже мелькнуло подозрение: неужели мама через своё агентство наняла армию профессиональных комментаторов? Иначе откуда столько людей, готовых так яростно его защищать?
Впрочем, копаться в этом он не стал.
Интернет есть интернет. Неважно, кто пишет — настоящие фанаты или платные аккаунты, хвалят или ругают. Если всё это превращается в реальные просмотры и охваты, значит, все молодцы. Чем громче вопят хейтеры, тем выше поднимается волна.
На волне этого успеха Бай Чэньлань не стал мешкать и сразу засел в подвале за вторую песню.
«НОЧНОЙ ТАНЦОР».
С ней оказалось сложнее.
Дело было не в аранжировке. Сведение, мастеринг, переходы между грудным и фальцетом, контроль ритма — для него всё это было делом техники.
Настоящая проблема была в другом — в эмоции.
Первую песню, «なんもねえ», петь было легко: то самое ощущение выжатого до дна, уставшего от всего человека он прекрасно знал по прошлой жизни. Стоило вспомнить — и нужное чувство включалось само.
Но «NIGHT DANCER» была другой. В её мелодии и словах жила ночная городская романтика, лёгкая недосказанность, то самое томительное притяжение между двумя людьми.
И вот тут Бай Чэньлань упёрся в стену.
В двух жизнях, вместе взятых, он ни разу толком не держал девушку за руку. Классический девственник-одиночка, без вариантов.
Попросить такого человека спеть песню, пропитанную романтическим томлением, — это было даже абсурднее, чем навсегда запретить ему игры.
Но выпустить песню без чувства — хуже, чем не выпустить вообще.
Чтобы хоть как-то поймать нужное настроение, он заставил себя посмотреть несколько романтических сериалов. Не досмотрел и до середины — так поморщился от сюжетных ходов, что закрыл вкладку.
В итоге ему пришлось просто закрыть глаза в студии, вжиться в образ изо всех сил и записать трек на чистом профессионализме.
Результат превзошёл все ожидания.
Песня выстрелила настолько громко, что эффект получился почти феноменальным.
По сравнению с предыдущим рок-треком, «NIGHT DANCER» — с её цепляющим ритмом, яркой мелодией и поп-звучанием — оказалась куда доступнее широкой публике.
На следующий день после релиза Бай Чэньланю позвонила мама.
— Сынок! Колись маме честно — ты там в Японии в кого-то влюбился? — выпалила она с места в карьер, едва он взял трубку.
— Нет, мама. С чего ты вообще взяла? — ответил Бай Чэньлань, не отрываясь от игры: одной рукой держал телефон, другой водил мышкой.
— Не влюбился — и такую песню написал? — Она явно не поверила.
— Правда не влюбился. Всё на воображении вытянул, — вздохнул он. — Если ты только ради этого звонишь, я вообще трубку кладу.
— Ладно-ладно, не влюбился — значит, не влюбился. Мам просто спросила.
Через минуту на телефон пришло уведомление о зачислении.
Мама обрадовалась — и перевела ему очередную внушительную сумму с пометкой «творческий грант для гения».
Бай Чэньлань посмотрел на количество нулей и принял подарок без угрызений совести.
После взрывного успеха второй песни хейтеры заметно поутихли.
Кое-кто ещё ворчал в комментариях — мол, почему он так резко меняет стиль, откуда у парня его возраста такие песни и тексты, не работает ли за него команда авторов.
Но при всём желании никто не решался сказать, что он поёт плохо или что песни слабые.
Факты — упрямая вещь. А талант — тем более.
***
Параллельно с музыкой и играми в жизни Бай Чэньланя появилась ещё одна постоянная рутина.
Переписка с Вакаба Муцу.
С тех пор как он сказал ей, что всегда может быть её «жилеткой», эта деревянная кукла восприняла слова буквально — и без тени смущения.
Она писала ему каждый день, как по расписанию.
Утром — «Доброе утро».
В обед — фотографию своего бэнто.
Перед сном — «Спокойной ночи».
Увидела бездомного кота, выпила интересный напиток, пошёл дождь — обо всём этом она сообщала короткими, сухими фразами, без единого лишнего слова. По сути, превратила его LINE в личный дневник, который ещё и умеет отвечать.
Бай Чэньланя это ничуть не раздражало.
Он отвечал почти всегда.
Иногда — «угу», иногда — «поешь нормально», иногда — просто кидал какой-нибудь дурацкий стикер, стащенный из группового чата.

Комментарии

Загрузка...