Один из участников, только что увидевший выступление, ставшее сущим воплощением ранга «C», ошеломлённо буркнул с разинутым ртом.
— А-а... Вот он какой, класс «А».
Должно быть, все вокруг думали точно так же.
С его навыками и талантом этому парню здесь было не место — он стоял на голову выше остальных.
Я мысленно цокнул языком, вспоминая номер, который Кан Югон покажет в будущем. Тогда он выступил даже лучше.
— На этом моё выступление окончено. Спасибо.
Югон завершил номер под затихающую музыку и с уверенной улыбкой посмотрел на судей.
До этих пор выступали лишь представители мелких и средних агентств, поэтому оценки «А» ещё никто не получил.
Все вокруг поражались тому, что первый ранг «А» достался индивидуальному трейни. Ребята замерли в ожидании, когда на табло позади сцены вспыхнет заветная буква «А».
И тут произошёл поворот, перевернувший ожидания зала с ног на голову.
— Чего?
— Что?
— Это что, ошибка?
Они видели табло собственными глазами, но отказывались верить увиденному.
Буква, высветившаяся за спиной Югона, оказалась вовсе не «А», а «F».
— Да ладно... Сделайте хоть раз по-человечески!
Все были уверены, что произошла ошибка. И сам Югон, судя по всему, подумал так же.
— Прошу прощения, но, кажется, оценка неверна.
Виновник переполоха первым поднял руку, чтобы возразить. Судьи с застывшими лицами отвели взгляды, и лишь самый старший из них, рэпер, взял микрофон и ответил.
— Оценка трейни Кан Югона — «F».
Никто не поверил собственным ушам. Даже я оторопел от происходящего.
— О чём они вообще? Какая ещё «F»?
— Парень из «Олл Блэк Энтертейнмент», который лажал со звуком, получил «C», а его они сливают в «F»?
— Разве это нормально?
Зал взорвался ропотом: все решили, что судьи просто сошли с ума.
[Давайте сразу послушаем комментарии судей.]
Ведущий поспешил переключить внимание на судейский стол, пока возмущение в зале не переросло в бунт.
Судьи отключили микрофоны и принялись шептаться, словно что-то спешно решая.
Пауза затянулась, и лишь спустя три минуты певец лет тридцати, сидевший во главе судей, включил микрофон.
— Эм... Во-первых, у меня сложилось впечатление, что из-за отсутствия системных тренировок тебе не хватает базовых навыков. В целом всё выглядело эффектно, но фундаментальной подготовки не чувствуется.
Следом эстафету подхватила айдол лет двадцати.
— Работа айдола... Это прежде всего командная деятельность. Я боюсь, в группе тебе будет тяжело гармонично заполнить сцену. Сейчас тебе лучше сосредоточиться на оттачивании базы, а не на броской подаче.
Полный бред. Да какая разница, соло или группа, если те, кто получил перед ним «B», «C» и «D», даже близко с Югоном не стояли!
Одни не тянули живой вокал и плясали под фанеру, другие вовсе бросали танцевать, стоило лишь открыть рот — и им дали ранг «B»? А его упрекают в нехватке базы и впечатывают в «F»?
Остальные стажёры тоже посчитали это сущим абсурдом — тут и там послышались язвительные смешки.
— Спасибо за выступление. Приглашаем следующего участника.
Съёмочная группа засуетилась, явно боясь, что дальнейшие споры сорвут запись, и поспешила увести Югона со сцены.
Сотрудники стаффа торопливо увели его прочь. Спускаясь со сцены, Югон выглядел совсем потерянным.
Следующий участник уже готовился к выходу, но взгляды всех присутствующих всё ещё были прикованы к Югону.
«Обычно они снимают, как участник занимает кресло согласно полученному рангу».
Однако камеры упорно смотрели на сцену, словно намеренно игнорируя парня.
И за что с ним так... Если только они не испытывали к нему личную неприязнь? Я нахмурился, глядя на столь предвзятый вердикт. Ни о какой честности тут и речи быть не могло.
«Неужели это связано с тем, что в самом начале Югона вообще вырезали из эфира?»
Но когда мы садились в автобус, он вовсе не выглядел встревоженным... Да и собственной оценке удивился совсем искренне.
Тем временем Югон на негнущихся ногах добрёл до трибун и бессильно опустился на свободное кресло. Восемьдесят второе место.
Остальные участники с сочувственным шоком наблюдали за тем, как Югон с опустошённым лицом сидит в самом низу рейтинга.
[Прошу внимания к сцене! Встречайте следующих участников — трейни из «Неон Вейв Энтертейнмент»: Юн Минсон, Им Мочан и Пэ Санъу!]
Лишь когда ведущий вновь вернул внимание к ходу программы, обстановка в зале немного разрядилась.
Судьи вовсе не сошли с ума.
Следующее выступление они оценили вполне разумно, выставив один ранг «B», один «C» и один «F».
Как раз когда у меня закрались вполне обоснованные подозрения, что высшие ранги намеренно оставляют пустыми, прозвучало знакомое имя.
— Шим Нару из «Брайт Стар», пожалуйста, выходите на сцену.
Из-за невысокого роста парня мне было плохо видно, но он уже занял место в первом ряду. Нару уверенно зашагал к сцене.
Ого... Даже в девятнадцать он казался совсем юным, а сейчас и вовсе был сущим мальчишкой. Я невольно забеспокоился: потянет ли он в таком нежном возрасте бремя телезвезды?
Едва прозвучало имя Нару, зал вокруг снова оживился.
— Ого, это же Шим Нару!
— Ага, он ведь участвовал в том подростковом шоу, да?
— Вау... Наверное, поет потрясающе.
— Вот и тяжелая артиллерия подтянулась.
Под эти пересуды Нару надул щеки и поджал губы, словно до сцены долетали все эти шепотки.
Затем он глубоко вздохнул и уверенно начал представление.
— Здравствуйте, я Шим Нару из «Брайт Стар». Я усердно готовился, чтобы исполнить для вас отличную песню. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
Парень попытался придать себе солидности и расправил плечи, но со взрослой колокольни выглядел невероятно трогательным и умилительным. Я не сдержал улыбки.
— Он что, школьник?
— Вроде же говорили, что учеников средней школы сюда не берут?
Среди участников разгорелись бурные споры насчет его возраста. Впрочем, вскоре разговоры утихли, и началось выступление.
Он ведь не сфальшивит прямо сейчас?
По моим воспоминаниям, Нару числился главным вокалистом без должных навыков — он либо пускал петуха, либо ловко увиливал от живого пения. Поэтому я изначально за него волновался.
«Ого...»
Всякие сомнения развеялись с первыми же строками песни.
То ли он действительно основательно подготовился, то ли в моей памяти просто отпечаталось его выступление в момент крайнего истощения.
Выбор композиции оказался невероятно удачным и точным. Среди всех вышедших до этих пор трейни его мастерство было на голову выше.
Кан Югон справился неплохо, но его номер не позволял блеснуть вокалом. Выступление Нару заставило зал ахнуть от восторга, сорвало бурные овации судей и принесло ему первую оценку «А».
— Поразительно! Вы кажетесь айдолом, который уже давно дебютировал и активно выступает. Замечательный номер, я получил огромное удовольствие.
— С нетерпением жду возможности увидеть, на что вы способны в дальнейшем.
Гордо расправив плечи, Нару зашагал вверх по ступеням, даже не взглянув на Югона.
Седьмое место. Самая высокая строчка среди тех, что пустовали до этих пор.
Вслед за ним судьи оценили еще около десяти групп. Наконец, когда в зале оставалось меньше тридцати трейни, объявили мое имя.
Хвиджин был единственным участником дебютного состава «Флосс», чье имя пока не назвали.
«Что ж... Наверное, дело в том, что остальные ребята представляют средние или крупные агентства, обладающие весом».
Всех тонкостей я не знал, но уж точно не ожидал вызова раньше Хвиджина, поэтому поднялся со своего места с легким удивлением.
Сцена оказалась выше, чем я предполагал: примерно на уровне третьего этажа по сравнению с выстроившимися по бокам пирамидами кресел рейтинга.
Судейские места возвышались чуть над сценой, а зал ожидания находился достаточно низко, чтобы его можно было охватить одним взглядом.
На лицах собравшихся читалось либо: «Это еще кто?» — либо: «Да он же индивидуальный трейни, ничего особенного».
Переведя дух, я заговорил.
— Здравствуйте, я Чхон... То есть Лим Хёнсон. Рад встрече.
Я едва не назвался Чхон Исэ — настолько привычным было это имя. К счастью, со стороны показалось, будто я от волнения лишь слегка запнулся.
— Взаимно, трейни Лим Хёнсон. Давайте посмотрим, какой номер вы приготовили.
Судьи явно хотели перейти сразу к делу, ведь мои базовые навыки они уже оценили на предварительном прослушивании.
Я чуть крепче сжал ручной микрофон и выровнял дыхание. Танцы я уже показывал, так что на этот раз решил сделать упор на вокал.
— Я исполню «Фрайдей Гарден».
«Фрайдей Гарден» — песня в жанре R&B, бывшая хитом, когда мне едва перевалило за двадцать; ее выпустили около двадцати лет назад.
Вещь старая, но настоящий шедевр времени не подвластен: через год или два этот трек захватит всех главных вокалистов.
Мода на нее еще не пришла, но скоро все изменится. Думаю, ничего страшного, если я задам этот тон чуть раньше.
— Хорошо. Включайте фонограмму.
Едва судья дал добро, я мысленно открыл окно статуса.
«Использовать навык судьбы».
Тотчас перед глазами возник системный интерфейс.
[Чей навык судьбы вы хотите использовать?]
[ [Доступные судьбы (15)]]
«Сон Сонвон — Воспроизведение студийной записи».
[Подтверждено. Будет списано 30 очков.]
Стоило моим очкам, накопленным до сорока, опуститься до десяти, как эффект усиления вступил в силу.
Вскоре звукорежиссеры закончили подготовку, и последовал сигнал начинать. Под звуки вступления я слегка притоптывал ногой в такт, затем перевел дыхание и запел.
[Вечер пятницы, выходные еще не закончились.]
[Яркие огни и прекрасное ночное небо полно тобой.]
Мой голос звучал спокойно и низко, но при этом очень чарующе. Название «Воспроизведение студийной записи» полностью себя оправдывало: пение безупречно передавало циничные и опустошенные чувства оригинальной песни.
[Это конец. Вечеринка окончена.]
[Лишь я один все еще держусь за эту ночь.]
Возможно, в памяти наставника слишком крепко засело первое впечатление, когда я пел вживую в непривычном теле и вовсе без музыки.
Он смотрел на меня с блеском в глазах: мой вокал звучал куда естественнее и увереннее, чем прежде.
[Если бы я увидел тебя еще раз.]
[Я улыбнусь, словно забыл всю боль. Зажгу свечи и снова включу музыку.]
Чувства в голосе становились все глубже; я слегка качнул головой в такт, думая о том, неужели передо мной те самые люди, что только что хмурились во время выступления Кан Югона.
На их лицах ясно читалось: «Отлично, просто отлично».
[Как и многие влюбленные, мы пожелали друг другу счастья на прощание]
[Я сохраню в памяти чудо того, что мы однажды любили]
Наконец начался припев — кульминация песни, — и я безупречно взял высокие ноты.
Должно быть, именно это всегда чувствовал Сонвон.
Пока меня переполняли эти странные ощущения, песня подошла к инструментальному проигрышу.
— Стойте. Погодите-ка секунду, остановите музыку.
Вежливый хореограф лет тридцати прервал трек.
«Что?»
Реакция ведь была неплохой. Неужели я где-то ошибся? В замешательстве подняв глаза, я встретился взглядом с хореографом, и тот заговорил.

Комментарии

Загрузка...