Наблюдая за одноклассниками и товарищами по учебе, которые еще недавно называли друг друга братьями и сестрами, а теперь сцепились в рукопашную, Ци Нинъюань хотя и давно знал, что этот мир не так прекрасен, как кажется в повседневной жизни, всё равно не ожидал, что он может быть настолько безобразным.
Рядом с ним стоял тот самый парень, который с самого начала держался обособленно от толпы и при этом владел грязными секретами многих людей. Ци Нинъюань с первого же взгляда подумал, что этот тип кажется ему очень знакомым. Присмотревшись к его бровям и глазам, он вдруг понял: перед ним снова толстяк!
— Ой, не ломай голову, я не Юй Шаньзяо, — этот «толстяк», казалось, насквозь видел его мысли и сразу пресек догадки Ци Нинъюаня.
— И я ему не двоюродный брат, не троюродный и не какой-нибудь там племянник. Я просто одолжил его лицо. Сам понимаешь, брать материал на месте всегда удобнее, чем ломать голову над новым. Можешь звать меня Бай Сян. Хотя я и не он... Впрочем, мертвецы ведь не станут спорить, верно?
Парень, назвавшийся Бай Сяном, видимо, посчитал свои слова неубедительными, провел рукой по лицу, и в тот же миг его внешность изменилась — теперь он стал слегка похож на самого Ци Нинъюаня.
— Ну что, теперь поверил? У меня действительно нет с тем толстяком ничего общего. Хм... Как бы лучше выразиться? Мы вроде как коллеги, но из разных отделов.
Бай Сян по-свойски приобнял Ци Нинъюаня за плечи и заговорил сам с собой, совершенно не считаясь с чувствами собеседника.
Ци Нинъюань ничем не выдал своего недовольства, ловко выскользнул из-под его руки и снова перевел взгляд на дерущихся сверстников:
— Из-за чего они вообще подрались?
— Движимые страхом и собственными шкурными интересами, почти все обычные люди готовы совершить еще большую ошибку, лишь бы скрыть свои прошлые грехи. К тому же, после истории с Вэй Чанбу ты всё еще считаешь их просто группой ни в чем не повинных студентов?
Бай Сян бросил взгляд на Ци Нинъюаня, и, внезапно о чем-то вспомнив, развел руками:
— Забыл, что ты у нас примерный мальчик.
Хотя слова Бай Сяна жутко не нравились Ци Нинъюаню, возразить было нечего. Все двадцать лет он оставался для родителей и учителей образцовым ребенком, а самым худшим поступком за всю старшую школу было разве что ночное чтение романов — причем «Старик и море» Хемингуэя.
Что же касается университетских романов... на это родители сами давали добро.
— Слушай, а кто вообще этот Юй Шаньзяо?
— Толстяк.
— Думаю, он не просто толстяк?
Бай Сян одним движением оттолкнул потерявшего рассудок от ярости ублюдка, который попытался привязаться к нему, и взмахом руки возвел вокруг себя и Ци Нинъюаня защитный купол из света:
— Ты правда хочешь знать? Много знаешь — скоро состаришься, глядишь, и завтрашнего солнца не увидишь!
— А... тогда ладно.
— Эй! Какой же ты скучный. Впрочем, это не такая уж страшная тайна, могу и рассказать. Только язык за зубами держи, не то мало ли кто тобой заинтересуется.
— Не переживай, я умею молчать.
— История эта долгая...
История человеческой фантазии уходит корнями в глубокую древность, ее истоки можно проследить аж до первобытных времен. И хотя по большей части это были лишь наивные домыслы и поклонение силам природы, малая доля тех преданий до сих пор ставит в тупик многих современных ученых.
Мечты о сверхъестественном породили целые пласты научно-фантастических и фэнтезийных фильмов, так называемые сверхлюди прочно обосновались на экранах, а влияние некоторых вымышленных персонажей порой не уступало влиянию политических тяжеловесов.
Однако во время очередных археологических раскопок один молодой ученый после перенесенной лихорадки неожиданно продемонстрировал те самые сверхъестественные способности, о которых судачат простые люди. Хотя местные власти быстро засекретили инцидент, часть сведений всё же легла на столы лидеров ведущих держав. В следующее десятилетие главы государств, прежде с презрением относившиеся к увлечению Гитлера потусторонними силами, развернули масштабные операции на собственных территориях. Целью было обнаружение «Иных» — людей, в чьих телах таилась колоссальная мощь, — и создание профильных научно-исследовательских институтов.
А началом всех этих событий стал инцидент, получивший кодовое название «Искра».
Многолетние исследования показали, что в организмах таких «Иных» содержится особый фактор. Степень активности этого фактора определяет силу способностей «Иного», а его объем задает их предельный предел. Какая-либо закономерная связь между формой проявления способностей и самим фактором до сих пор обнаружена не была.
Способ передачи фактора также остался невыясненным. Ни в одном из проведенных экспериментов попадание биологических жидкостей, передача через воздух или проглатывание не помогли обычным людям обрести этот фактор.
Еще более любопытной находкой стало открытие ученых, что сам по себе фактор служит носителем информации. Судя по текущему анализу, чуть больше тысячи лет назад он находился в состоянии высокой активности, а двести лет назад внезапно погрузился в глубокий сон. И это касалось не какого-то одного региона — подобная картина наблюдалась почти по всему миру. Спячка продолжалась вплоть до событий вокруг «Искры».
По неизвестной причине дремавший фактор вновь пробудился, и «Иные», до того ничем не отличавшиеся от обычных людей, постепенно начали проявлять свои силы. Опасаясь, что столь разрушительная мощь нанесет непоправимый урон миру простых людей, лидеры государств провели серию совещаний под лозунгами мира, любви и взаимопонимания, по итогам которых объявили о создании Всемирного управления безопасности сверхъестественных сил и учреждении его филиалов в разных странах.
В Хуася это подразделение получило название Группа по расследованию особых дел, сокращенно — Группа особых дел.
— Выходит, прежняя работа шефа заключалась в том, чтобы иметь дело с «Иными»? Звучит смертельно опасно, неудивительно, что жена так за него переживала.
— Шеф? Ты про Мо Шанъе? Да этот парень — один из трех великих мастеров Южного Китая предыдущего поколения. Даже в Группе особых дел он на хорошем счету. Ну, конечно, для нас это всё равно мелкотравчатая шпана. К тому же мы с этими чудиками из разных систем, — презрительно бросил Бай Сян.
— Эй, погоди, разве вы с толстяком не «Иные»?
— Вовсе нет. «Иные» обладают особыми силами благодаря божественному дару — тому самому злосчастному фактору. Можно сказать, что их способности, хоть и берут начало в весьма странных вещах, даны им от рождения. А мы с толстяком из другой породы — нашу силу нам подарили другие.
При этих словах Бай Сян уселся прямо на землю, а его мрачное лицо помрачнело настолько, будто с него можно было выжимать воду.
— Того человека... я никогда не забуду. Имени его называть не буду, можешь звать его просто «Ничто».
С незапамятных времен некоторые предметы, долгое время пропитывавшееся аурой «Иных», сами обретали особые свойства. «Ничто» называл их священными реликвиями. Артефакты были разбросаны по всему миру, и страстью «Ничто» было их коллекционирование и изучение. Пока однажды ему в руки не попал черепаший панцирь, случайно наделивший его особой силой. Тогда-то у него и родился безумный план.
План этот заключался в том, чтобы наделить силой обычных людей, у которых от природы ее не было. А способом сделать это была передача скрытой в реликвиях энергии смертным.
Его единомышленники сочли, что он сошел с ума. Тогдашнее научное мнение сходилось на том, что для обладания силой обязательно наличие фактора, а перенос энергии артефакта в тело обычного человека — чистой воды абсурд. В итоге друзья один за другим отвернулись от него, и «Ничто» исчез из поля зрения.
И когда все уже решили, что тот безумец сгинул навсегда, под бой новогодних курантов наступившего тысячелетия произошел первый особый инцидент. Это была настоящая бойня. На огромной площади погибли все до единого — несколько тысяч человек. А устроил расправу самый обыкновенный, ничем не примечательный офисный клерк, которого даже не было в базах данных Группы особых дел.
Руководство высшего звена тут же вмешалось, обвинив Группу особых дел в халатности за то, что они не поставили на учет «Иного» с таким разрушительным потенциалом. Те признали свою ошибку и сурово наказали ряд сотрудников. Однако последовавшие за этим новые инциденты с незарегистрированными лицами повергли всех в панику.
Все эти «Иные» раньше были обыкновенными людьми.
Их связь с «Ничто» не вызывала сомнений.
Бай Сян чиркнул зажигалкой, зажал сигарету в зубах и, прищурившись, уставился куда-то вдаль.
Исследования «Ничто» имели фатальный изъян.
Хотя он действительно мог наделить силу обычного человека, это не было сотворением из ничего — процесс требовал подпитки от священных реликвий. Ни о каком массовом производстве речи не шло, к тому же за использование способностей приходилось платить определенную цену.
«Иным» для применения сил требовалось лишь расходовать физическую или ментальную энергию, и лишь чрезмерное усердие могло навредить организму. Творения же «Ничто» расплачивались за каждое использование дара собственной плотью и кровью.
Взять хотя бы «Обратную пентаграмму эквивалентного обмена» Линь Аньхая: теоретически она позволяла призывать фантасмагорических существ вроде самого Сатаны, но в качестве платы требовала сто тысяч человеческих душ. Или «Обратный клинок тени» Куанлуань Чжи: хотя он позволял свободно перемещаться в тенях и материализовать их в острые клинки для атаки, нагрузка на тело была колоссальной — именно поэтому Юй Шаньзяо говорил, что тот не доживет до завтрашнего дня.
И тем не менее, «Ничто» в конце концов сломал устои этого мира, превратив простых людей в Иных.
Но он никак не ожидал, что некоторые из тех, чья психика оказалась недостаточно крепкой, после получения силы растерчают человеческий облик. Кто-то из-за пустяка калечил людей, а кто-то и вовсе превращался в свирепого зверя в человеческом обличье. Обычными силами Управления безопасности справиться с ними было невозможно, поэтому «Ничто» создал еще одну группу людей, чьей задачей была зачистка собственных рядов. Толстяк как раз из их числа.
Бай Сян затянулся в последний раз, скривил губы и выплюнул окурок.
— А ты? — Ци Нинъюань посмотрел, как двойник его собственного лица прикуривает новую сигарету, и внезапно подумал, что сам он, пожалуй, выглядел бы с сигаретой весьма неплохо.
— Я? Я просто баламут. Никого не трогаю, и меня не трогают — живу в свое удовольствие. В конце концов, я кормлюсь информацией, убивать меня мало кому хочется, но и любят меня немногие. Короче говоря, живу как живется.
Ци Нинъюаню показалось, что Бай Сян изрядно лукавит: раз уж его не взяла ни одна организация, так и незачем строить из себя гордеца и высоколобого мудреца.
— А почему толстяк называет его «Тот»? Странноватое прозвище.
— Чтобы понять, кто такой «Тот», сначала тебе придется узнать, что такое Зерг.

Комментарии

Загрузка...