Кай Кунь мгновенно рассеял пространство рывком и в один миг очутился прямо перед Линь Сюаньдао, окинув его цепким взглядом с головы до ног.
Буря эмоций в душе Линь Сюаньдао в этот момент постепенно утихала. Высшие духовные корни! Он-то полагал, что унаследует «стандартный набор» попаданца и станет ждать пробуждения никудышных пятиэлементных корней низшего качества, претерпевая насмешки и холодные взгляды окружающих.
Однако вместо убогой пятерки стихий ему достались высшие корни, и это, напротив, заставило его сердце тяжело опуститься: неужто он вовсе не главный герой судьбы? Вот почему так долго не активировалась система и не объявился сопутствующий старец. Вспышка дикого восторга, вызванная высшими корнями, мгновенно увяла, сменившись смутной тоской.
─ Младший Линь Сюаньдао приветствует старшего Кай Куня. ─ Придя в себя, Линь Сюаньдао увидел разглядывающего его Кай Куня и поспешно сложил руки в поклоне.
Пусть он и обладал высшими духовными корнями, сейчас он оставался лишь смертным, и перед лицом старшего культиватора лучшим выходом было соблюдать почтительность. Талант – всего лишь талант, он не равен сиюминутной силе, и только проявив осторожность до самого конца, можно впрямь добраться до вершин.
─ Младшему брату Линю не стоит церемониться. ─ Кай Кунь поспешно приподнял его рукой. ─ Мое имя Кай Кунь, я внешний старейшина Яньтяньской секты меча. С таким невероятным талантом, как у младшего брата, по возвращении в секту ты сможешь сразу ступить во внутренние врата, а то и удостоиться чести стать личным учеником кого-то из старейшин внутренних врат.
С этими словами удивление на лице Кай Куня сменилось жгучей завистью, которая в конце концов переплавилась в нескрываемую радость.
Его поразило то, что в этой забытой богами глуши родился гений с высшими духовными корнями; завидовал же он, естественно, колоссальному таланту Линь Сюаньдао, коль скоро сам обладал лишь заурядными корнями среднего качества.
Что до радости, то она была и вовсе очевидна: сам он пребывал на пике стадии Заложения Основания, и до прорыва в Золотую Утробу ему недоставало лишь обильных ресурсов. Но ему шел уже сто шестидесятый год, отпущенный срок подходил к концу, и прежде он и не надеялся за оставшуюся жизнь накопить достаточно средств для прорыва. Зато теперь обнаружение гения с высшими духовными корнями сулило награду от секты, которой с лихвой хватит для возвышения до истинного мага Золотой Утробы!
К тому же, достигнув Золотой Утробы, он из внешнего старейшины с легкостью перейдет в ранг внутренних.
В этот момент отношение Кай Куня к Линь Сюаньдао стало неизмеримо благожелательнее, а на сердце сделалось еще радостнее. Стоило ему вообразить, что по возвращении в секту он обретет путь Золотой Утробы и станет внутренним старейшиной, как уголки его губ сами собой поползли вверх, едва ли не доходя до ушей.
Подумав об этом, Кай Кунь пожелал как можно скорей завершить поручение секты, закончить проверку корней в окрестных деревнях и городках и немедленно мчаться обратно в обитель за заслуженной наградой, чтобы пробиться на уровень Золотой Утробы.
─ Вы, остальные дети, поживем выходите вперед и прикладывайте руки к камню определения духовных корней!
Помимо Линь Сюаньдао, в деревне оставалось еще больше двух десятков детей подходящего возраста. Народ по очереди выстраивался в очередь и касался камня, но тот неизменно оставался тусклым – кругом сплошь те, у кого не было никаких духовных корней.
Кай Кунь сохранял невозмутимость: судя по всему, подобные картины ему приходилось наблюдать не раз.
─ Младший брат Линь, мне нужно отправиться в соседние селения и городки продолжать проверку, на это уйдет примерно пара дней. За эти два дня можешь вернуться домой и проститься с родными, а через двое суток я вернусь за тобой, чтобы забрать в секту.
─ Хорошо. ─ Линь Сюаньдао кивнул в знак согласия.
Едва слова затихли, под ногами Кай Куня сверкнула духовная вспышка, он взмыл ввысь, обратившись в полосу света, и растаял на краю небесного свода.
Линь Сюаньдао проводил взглядом угасшую в небе черту, постоял неподвижно на месте, а затем перевел взор на Чэнь Шоушаня.
Он увидел, как деревенский староста стоит рядом, сгорбившись, и сжимает в руке старый чубук, которым пользовался уже много лет – не прикуривая, просто так сжимает.
─ Дедушка!
Чэнь Шоушань кивнул, глядя на него, и долго молчал.
Они зашагали домой плечом к плечу.
Лучи заходящего солнца вытянули их фигуры в длинные тени: одна впереди, другая сзади, тени то сливались воедино, то разделялись, вновь накладывались друг на друга, и всю дорогу стояла тишина.
Ужин выдался куда богаче обычного.
Чэнь Шоушань самолично зарезал старую курицу, что прожила на птичьем дворе не один год, сварил наваристый бульон, сбегал к мяснику за фунтом свежей говядины, а на стол водрузил кувшин старого вина, к которому не прикасались давным-давно.
Во время трапезы Чэнь Шоушань сперва налил Линь Сюаньдао пиалу чаю, а себе доверху плеснул вина и, глядя на внука с покрасневшими глазами, произнес:
─ Давай-ка выпьем с тобой, внучек, а через пару дней отправишься к бессмертным, видеться нам станет трудно.
Услышав это, Линь Сюаньдао почувствовал тяжесть в груди: ведь этот старик растил его с двухлетнего возраста – можно сказать, выхаживал на собственных руках все минувшие шесть лет.
─ Дедушка, даже если видеться станет трудно, я непременно вернусь навестить вас.
Чэнь Шоушань кивнул, молча отпил вина и больше ничего не сказал.
Когда с ужином было покончено, ночь уже накрыла округу с головой. Линь Сюаньдао перемыл посуду, подмел в доме и во дворе. Заметив, что Чэнь Шоушань в одиночестве сидит во дворе и смотрит куда-то в пустоту, он на миг замер.
Шесть лет назад, когда ему исполнилось два года и родители только что погибли, староста забрал его из того пустого дома, привел сюда и со словами успокоения произнес: ─ Отныне это твой дом, а я – твой дед!
Хотя тогда в нем жила душа двадцатилетнего парня, и плакать он не умел, глаза все равно защипало.
Линь Сюаньдао открыл было рот, собираясь что-то вымолвить, но в итоге проглотил слова.
Двое суток пролетели мигом. Огромный, со стометровую махину летучий челн завис над деревней Цинши, и Линь Сюаньдао понял: пора прощаться.
Кай Кунь бесшумно опустился с неба и, глядя на Линь Сюаньдао, не скрывал возбуждения в голосе:
─ Младший брат Линь, попрощался с родными? Нам пора в секту.
Линь Сюаньдао кивнул, переведя взгляд на поседевшего старика с покрасневшими веками, а затем снова посмотрел на Кай Куня.
─ Есть ли у старшего брата вещи, полезные для простого смертного? Не одолжит ли он парочку младшему?
Кай Кунь, услышав это, извлек из пространственного кольца небольшой деревянный брусок и достал несколько пилюль.
─ Этот брусок сделан из духовного дерева первого ранга, смертный может носить его при себе, чтобы напитываться духовной силой и укреплять тело. А эти пилюли служат для закалки плоти...
Линь Сюаньдао торжественно принял дары обеими руками и низко поклонился Кай Куню: ─ Благодарю старшего брата, младший не забудет этой милости.
─ Пустяки, всего лишь дешевые безделушки, не бери в голову, – улыбнулся Кай Кунь.
Сжав в ладонях деревянный брусок и пилюли, Линь Сюаньдао подошел к Чэнь Шоушаню и мягко протянул их вперед.
Чэнь Шоушань протянул слегка подрагивающие руки и принял вещи.
─ Дедушка, я еще вернусь навестить вас.
Сказав это, не дожидаясь ответа Чэнь Шоушаня, он взошел на летучий челн вслед за Кай Кунем – юноша боялся, что иначе его охватит еще большая тоска по дому.
Летучий челн плавно тронулся с места и поплыл на восток. Линь Сюаньдао глянул вниз: деревня стремительно уменьшалась в размерах, и вскоре у самого большого валуна на околице можно было различить лишь сгорбленную фигуру, задравшую голову к небесам.
Лишь когда контуры деревни Цинши скрылись из виду окончательно, Линь Сюаньдао отвел взгляд. На палубе, помимо Кай Куня и двух прежних внешних учеников, толпились еще свыше тридцати детей его возраста.
Кай Кунь поспешил с пояснениями: ─ Вот эти отобраны из сотен деревень и десятка городков вокруг. Один обладает духовными корнями среднего качества, остальные – низшими.
Линь Сюаньдао проследил за его взглядом: больше тридцати ребятишек жались друг к другу на одном краю челна, некоторые украдкой утирали слезы, другие забились по углам, боясь шелохнуться от страха. И лишь горделиво выпрямившийся впереди мальчик озирался по сторонам, а в его глазах отчетливо читались нескрываемое любопытство и надменность. Он был облачен в тонкую мантию из лучшей материи, какой и в помине не было у остальных, а на поясе покачивался нефритовый кулон отменного качества – с первого взгляда становилось ясно, что он происходит из знатного рода.

Комментарии

Загрузка...