Берцы пинули камень, взметнув облачко пыли и дыма.
— Что это в конце концов...
Взглянув на бесплодные земли, укутанные в пелену белого тумана, Нериэль Олиандр нахмурила брови.
Она на всех парах неслась к месту, где находились Кускатта и Лайфусея, но стоило ей приблизиться примерно на пятьдесят метров, как ее неведомым образом затянуло сюда — в эту окутанную туманом пустошь.
— Способность работает, эффект почти не изменился.
Олиандр уперлась одной рукой в землю и активировала способность.
Беззвучная вибрация пронеслась во все стороны, земля вокруг ее ладони заволновалась, словно в гладкую озёрную гладь бросили камень; поддавшись воле способности, почва превратилась в подобие жидкости и, расходясь от ее ладони центром, запульсировала кольцевыми волнами.
— Клик... — послышался едва ли не отчетливый звук, и по мере нарастания амплитуды и частоты на «поверхности» земли появились трещины, обнажая скрытые в глубине черные тени.
— Это же [Угол], это пространство сознания... Неужели это козырь врага против меня?
Принудительно затащить меня в пространство сознания... Ха-ха-ха! Да я хочу посмотреть, что за дерьмо так изощренно пытается со мной расправиться!
Громко бросив вызов, она внезапно почувствовала, как к сердцу подступает жуткий трепет.
— Атака сейчас начнется? — подумала Олиандр. — Создам-ка сначала ледяной щит... Э?
Все пошло вовсе не по привычному сценарию Олиандр. Не успела она удивиться, как сокрушительная ударная волна обрушилась на нее разъяренным зверем! Взметнув желтовато-серую пыль, она отбросила ее больше чем на десяток метров, оставляя в пространстве обрывочные, хаотичные, но в целом распределенные кольцами [Углы].
Белые одежды и меховой воротник Олиандр покрылись толстым слоем пыли. Закашлявшись, она подняла взгляд на источник ударной волны. Увы, молочно-белый туман непроницаемой пеленой укутывал небо и землю, разглядеть что-либо вдали было совершенно невозможно.
Стиснув зубы, она посмотрела на свои покрасневшие ладони, ощущая идущий изнутри жар и пробирающий до костей холод на коже. Как бы отчаянно она ни пыталась использовать свою способность, создать снежный меч или ледяной щит не получалось — хотя она ведь уже «потребовала» у окружения уйму тепла!
Многолетний опыт в этот момент дал сбой!
Нериэль Олиандр замерла на месте, и тут пришла новая волна вибрации — ее мощь оказалась чуть слабее предыдущей, но именно это озарило ее душу пониманием: она вовсе не была истинной целью атаки!
Я здесь, судя по всему, оказалась случайно втянута в бой между другими эспарами!
А ведь я направлялась к месту нахождения Кускатта, то есть...
Туманная пустошь, источник ударной волны. Линь Инь стоял на краю глубокой воронки, неотрывно глядя на черно-золотую человекоподобную фигуру на дне.
— Тебе знаком такой способ взрыва?
Катрин.
Поверхность этой человекоподобной фигуры струилась густой черной и золотой жидкостью, однако два цвета не смешивались — золото пропитывало извивающееся черное тело подобно тончайшим нитям.
Тут же через какую-то вибрацию раздался булькающий звук, похожий на плеск воды при погружении головы:
— Бульк... Высвобождение колоссального количества энергии за микросекунды за счет столкновения мельчайших частиц, убийство с помощью высоких температур, колоссальной энергии и сильной радиации... Чистое вещественно-энергетическое оружие, пожалуй, сильнейший способ нападения в вашем мире.
Черно-золотой текучий силуэт постепенно обретал четкость, разделяясь на различные цвета и физиологические структуры.
Словно искусный художник, выписывающий детали на чистом листе бумаги, из черной жидкости постепенно формировалась прекрасная девушка с длинными шелковистыми золотистыми волосами и белоснежной, сияющей кожей.
Она приоткрыла веки, обнажив сапфирово-синие глаза — точь-в-точь как таинственная бывшая исследовательница из Сайколея, подозреваемая в уничтожении целого научно-исследовательского института «Катрин Винниет».
— ...Появляясь в таком образе, наша милая маньячка-убийца, должно быть, наконец готова лицом к лицу встретиться со своими внутренними демонами?
Голос Линь Инь возник прямо в голове Катрин, точно так же, как она делала это раньше...
Едва попав в это пространство сознания, Линь Инь тут же ощутила присутствие Катрин. Ощущение было столь же явным, как если бы надела белье, не срезав с него бирку: чувство инородного тела и четкое понимание, где именно находится эта злосчастная бирка.
Поэтому Линь Инь незамедлительно воспользовалась особенностями этого пространства сознания, выявленными в ходе предыдущих исследований: потратив духовную силу, она проконтролировала трансформацию эфира и прямо в точке нахождения Катрин (этого инородного тела) сотворила чистый сферический объект из урана-235 массой 15,1 кг со сверхплотной структурой.
И немедленно подорвала его!
Осуществить подобный фокус ей позволили идеальное понимание материи и почти бесконечная ментальная энергия в пространстве сознания — идеальный «контроль», рожденный их слиянием!
Если это таинственное пространство и впрямь зиждилось на сознании, то любые акты «сотворения» и «разрушения», совершаемые здесь, в конечном счете являлись не более чем «мысленными экспериментами».
А если мыслить, отталкиваясь от собственного «я» как от субъекта и всего остального мира как от объекта, законы этого пространства, пожалуй, становились еще более гибкими.
И успешный пробный взрыв, только что устроенный Линь Инь, наглядно это доказал.
Более того! Опираясь на результаты испытания, Линь Инь также попыталась погасить шум, и, судя по субъективным ощущениям, это ограничение тоже успешно вступило в силу.
Катрин ничего не ответила, лишь молча глядя на Линь Инь.
Линь Инь тоже не стала продолжать разговор, с равным безразличием отвечая на ее взгляд.
Однако она с пугающей легкостью слепила в руке материалы для ядерной реакции и, полностью оградив себя от радиации, намеренно не стала устанавливать нейтронный отражатель, позволяя Катрин в полной мере прочувствовать исходящую от шара мощную разрушительную ауру. Это было молчаливое запугивание.
И действительно, когда Линь Инь долепила свою Царь-бомбу до общей массы в шестнадцать тонн, сидевшая напротив Катрин наконец сдалась.
— Эх, хватит, довольно, остановись... Если эта штука рванет, не говоря уже о том, уцелеет ли это место вообще, твои друзья пострадают первыми!
— О вот как.
— Мда... — заметив, что выражение лица Линь Инь ни капли не изменилось, а сгущенная масса продолжает увеличиваться, Катрин перестала ходить вокруг да около и прямо спросила: — Причина?
Она указала пальцем на собственную голову.
— Разве ты не освоила [Поглощение]? Почему бы тебе не вскрыть мне череп и не заглянуть внутрь? Тогда ты сможешь по-настоящему влиться в этот мир.
Линь Инь хранила невозмутимость, глядя на Катрин свысока, но все же прекратила наращивать массу термоядерного материала. Эту крошечную перемену тут же уловила обладающая точно таким же восприятием Катрин.
— Какая же ты добрая, или же просто не привыкла к подобному?
— Какая жалость, [ответ] прямо перед глазами, но дотянуться до него ты не можешь... Из-за смехотворной морали и так называемых общечеловеческих ценностей?
— Кстати, в твоем родном мире ценности ведь точно такие же? Межвидовое истребление не одобряется социумом, в конце концов, это вредит развитию «общества»~
Сестрица, а у тебя язык без костей... Линь Инь невольно вспотела от стыда.
Впрочем, она прекрасно понимала причины такого пустословия Катрин — это как раз подтверждало самые мрачные догадки Линь Инь:
У этой девицы в рукаве припрятан козырь!
Этот «козырь» наверняка запрятан в самых глубоких тайниках ее памяти, и, возможно — я говорю возможно, — стоило заглянуть в эти воспоминания, как тут же сработало бы какое-нибудь «стоп-слово» или «запретная фраза», опасность которых для неокрепших умов не поддается исчислению...
Или какая-нибудь дрянь из разряда узнаешь — и тут же подвергнешься ментальному заражению и превратишься в другого человека. Судя по житейскому опыту Линь Инь из ее прежнего мира, такое развитие событий было вполне возможным!
...Как бы то ни было, эта Катрин упорно пыталась вывести Линь Инь из себя и подбить ее на поглощение своей ментальной энергии, здесь определенно был подвох!
Что до этого козыря, Линь Инь в прошлом слышала о концепциях из романов вроде про Ктулху, будь он неладен, — вот уж чего она боялась, так это подобной жути.
Различные зацепки закружились в голове, и у Линь Инь быстро созрел план.
— Вскрыть твой череп... Зачем мне это делать? Я ведь и так уже у тебя в голове.
— Нет-нет, ты еще не проникла внутрь, сейчас ты находишься лишь в «символьном пространстве»... О, кстати, ты ведь знаешь, что такое «символьное пространство»?
Линь Инь покачала головой.
— Полагаю, ты заблуждаешься. Я хочу сказать, что «мое активное постижение твоего сознания» и «твое добровольное дарование мне своего сознания» абсолютно равноценны.
— Видишь ли, я обладаю абсолютным контролем в этом символьном пространстве, что доказывает: это мой собственный домен. Ты не можешь меня убить, и это еще одно тому подтверждение.
Услышав это, Катрин презрительно усмехнулась:
— Твой? Раз так...
— Раз так, почему я до сих пор тебя не стерла... Ты ведь это хотела сказать, верно? — Линь Инь усмехнулась в ответ. — Неужели ты и впрямь не понимаешь почему, Винниет? Твои представления о добре и зле вполне «здоровы», но когда ты бессовестно используешь свои способности для похищения чужого разума, неужели ты никогда не думала, какому заражению из-за этого подвергнешься?
Катрин замерла. Слова Линь Инь прозвучали весомо и уверенно, словно за ними стояла железная правота.
— Заражение...? Познания смертных просто не способны загрязнить...
— Речь не об обычных микробах, это «яд мысли».
Линь Инь легко спрыгнула в воронку и без страха приблизилась к Катрин, останавливаясь лицом к лицу.
— Всё пережитое человеком прошлое складывается в его нынешний дух. Катрин Винниет, в тот вечер, когда тебе исполнилось 18, сила выбрала тебя... В этом твоя суть, в этом само существование по имени Катрин Винниет — суть, дарованная ее прошлым. Кто в этом мире, кроме тебя, обладает столь безупречной оболочкой? Вспомни хорошенько: будучи «особенной», ты должна понимать это изречение лучше меня — все принятые тобой в прошлом решения прямо или косвенно влияют на настоящее.
— У каждого свой уникальный жизненный опыт, а значит, и паттерны формирования сознания и мышления у всех разные. Это различие коренится в наших умах, и до тех пор, пока наше сознание существует в этом мире, разница никуда не исчезнет. К тому же твое превосходство над другими — лучшее доказательство существования этой самой «разницы»!
— А теперь вопрос на засыпку: каковы последствия насильственного извлечения (слияния) чужого сознания при абсолютно доказанном и неискоренимом существовании «индивидуальных различий»?
Линь Инь нарочно растянула последний слог, с улыбкой глядя на Катрин.
— А? Э... кхе... — Катрин явно не ожидала, что эта девица явилась во всеоружии. Она-то надеялась услышать те банальные сопли о добродетели, которые давно отбросила, чтобы потом подленько ударить исподтишка, но... та и вправду сказала кое-что разумное!
Вот оно что, почему же я сама об этом не подумала? Влияние беспорядочного поглощения действительно изменило склад моего мышления...
Похоже, «она» давно заметила мои отклонения.
Глаза Катрин слегка задвигались, во взгляде на миг промелькнуло сожаление, после чего она прямо посмотрела на Линь Инь:
— То, о чем ты говоришь, — лишь поверхностное суждение, основанное на ограниченном понимании смертных. Как оно может измерить мое трансцендентное восприятие как «дочери звезд»?
— Ха, ты и впрямь веришь в этот бред, а еще называешь себя рациональным научным работником, не способным даже на элементарную оценку рисков?
Линь Инь холодно усмехнулась, оставив при себе вторую половину фразы: «Дочь звезд», ты что, ученица средней школы, к чему такое тяготение к чужим именам? Подобная насмешка могла напрямую задеть больную тему собеседницы и разрушить все переговоры. В конце концов, сторонники превосходства превыше всего ценят собственную «божественную исключительность».
Ее «усмешка», а также сопровождающие мимика и язык тела были дозированы ровно в той психологической границе, которая «не переходила черту, но и не казалась наигранной», — переведя на человеческий, это уровень, способный «уязвить чужое самолюбие, но не довести до истерики».
Уголки глаз Катрин дернулись. Она что, только что надо мной посмеялась? С тех пор как я обрела силу, никто и никогда не смотрел на меня с таким презрением! Этот звук эхом отдавался в голове Катрин, резав слух, но всё же не дотягивая до точки кипения. На душе было так паршиво, словно ее залили липкой грязью.
— Ха! С чего ты взяла, что я об этом не подумала? Я выше мирской суеты, мои поступки не нуждаются в чужих разрешениях. Всех вокруг я втопчу в грязь, и они помогут мне взойти на божественный трон знаний! И ты тоже!
До сих пор поведение Катрин ни на шаг не отступало от расчетов Линь Инь. Пора было «затягивать сеть».
— Хватит ломать комедию, Катрин Винниет, я пришла сюда не для того, чтобы смотреть твои дешевые представления. Я ведь могла навечно заточить тебя в этой пелене тумана... Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Но я здесь.
— Мне нужен опыт выживания в этом мире, в этом мои и слабость, и сила; тебе же нужен полный контроль над этим телом, а минус тут в отравлении ядом мысли... Мы обе можем найти друг у друга то, в чем остро нуждаемся, не так ли? Поодиночке с этими трудностями не справиться, но раз уж в обоих случаях выходит тупик, почему бы нам просто не объединить усилия?
— Объединить усилия... Ты хочешь сказать...
— Примирение. Это устойчивый путь развития через поиск точек соприкосновения при сохранении различий, что позволит максимизировать нашу выгоду.
— Что ты имеешь в виду?
— Спонтанное когнитивное слияние. Но сливать мы будем исключительно безвредный эмпирический опыт, сохраняя при этом те специфические особенности, которые несут вред нам обеим. Это и есть гармония в разнообразии, это тесные взаимоотношения, где я есть в тебе, а ты есть во мне.
— Мы обе будем обладать равными правами в пятьдесят процентов на общее «Я», и любое ключевое решение должно приниматься после совместного обсуждения. Самый очевидный плюс такого подхода: предоставление дополнительных точек зрения при принятии решений, что в разы снизит вероятность повторения столь безумных глупостей, как «потеря рассудка и вырезание целого института».
Катрин помолчала с полминуты и выдала:
— Тридцать мне, семьдесят тебе.
Линь Инь закатила глаза и беспомощно произнесла:
— Ты вроде согласилась на мое предложение, но все равно цепляешься за единоличную власть? И в этом вся твоя решимость? Ты в корне не понимаешь всю прелесть этого предложения!
— Сорок девять процентов, я больше не уступлю.
— Это вообще-то мое тело, избранная звездами — это я, Катрин Винниет! Сорок мне, шестьдесят тебе, не испытывай мое терпение.
— Сорок пять, пять процентов права голоса — это очень много, жадность до добра не доводит.
Катрин перевела взгляд, уголки ее губ едва заметно приподнялись, и она наконец сдалась:
— По рукам. — После чего шагнула вперед и протянула ладонь.
Линь Инь тоже улыбнулась и пожала ее руку.

Комментарии

Загрузка...