Я стерла конденсат с зеркала и включила в ванной функцию сушки. Потоки теплого воздуха, струящиеся сверху и снизу, мягко удалили капли воды с моего тела, на котором переплелись шрамы от многолетней службы и черный узор в форме орхидеи на левом плече.
Я посмотрела на отражение этого знака, подняла руку и еще раз осторожно коснулась его. Это единственное, что оставили мне родители, хотя я понятия не имею, почему они бросили меня на пороге приюта.
Меня зовут Сюэ Цзин, я курсант Юномийского правительственного альянса.
Я не знаю, кто мои родители. С самого раннего детства я жила в тренировочном лагере Моисея.
Война длится уже семьдесят восемь лет. Сначала это были лишь локальные стычки и холодная война, но тридцать лет назад конфликт перерос в полномасштабные боевые действия. С тех пор случалось больше десяти перемирий, но ни одно из них не продлилось дольше десяти лет. После последнего затишья началась новая эра, и сейчас идет двадцать девятый год Новой эры.
Двадцать девять лет назад война достигла своего апогея. Ради защиты национальных интересов мир разделился на два лагеря: Союз свободных государств Цзиньси, возглавляемый странами восточного континента Алесина, и Юномийский правительственный альянс, ядро которого составляют страны западного континента Мокадия.
Моисей, где я нахожусь, — один из ключевых городов Юномийского правительственного альянса.
Выйдя из ванной после сушки, я обратилась к умному роботу в казарме:
— Зачитай сегодняшнее расписание.
Пока я одевалась, робот доложил:
— Доброе утро, младший капрал Сюэ Цзин. Сегодняшнее расписание начинается в семь часов, пожалуйста, подготовьтесь. В семь ноль-ноль — тренировка по стрельбе, необходимо отметиться на полигоне. В девять...
Хотя я не нахожусь на передовой, я постоянно держу себя в напряжении, не позволяя расслабиться ни на день. Несколько дней назад целую группу курсантов отправили на фронт — неизвестно, когда придет моя очередь.
— Напоминание: завтра в восемь утра в наш гарнизон прибудут высокотехнологичные бронекостюмы и инструкторы. Просьба ответственным лицам подготовиться.
Высокотехнологичный бронекостюм — это новый тип меха, разработанный Союзом свободных государств Цзиньси в начале Новой эры. Благодаря невероятной защите и маневренности они перевели войну в эпоху мехов. Сейчас разработано уже восьмое поколение. Однако из-за высокой стоимости и сложности производства наладить массовый выпуск пока не удалось, поэтому все новые образцы в первую очередь отправляют на передовую.
Поскольку такие костюмы достаются только фронтовикам и лучшим выпускникам военных академий, мы, курсанты второй и третьей линии, знали о них только в теории и никогда не пилотировали. Но полгода назад в наш гарнизон поступило двадцать таких машин, и я успешно прошла отбор в пилоты.
Но радости я не чувствовала. Я знала: если выдали бронекостюм, значит, скоро отправят на передовую.
В обеденный перерыв ко мне подсела Гуань Юэ из соседней казармы.
— Сюэ Цзин, завтра мы наконец увидим эти бронекостюмы! — она взволнованно взмахнула палочками, в ее голосе звучало предвкушение.
Гуань Юэ тоже сирота, как и я. Нас обеих с детства отправили в лагерь, можно сказать, мы выросли вместе.
— Да, став пилотами, мы сможем отправиться на передовую, — ответила я с улыбкой, хотя в душе ненавидела эту войну.
— Интересно, к какому инструктору меня распределят, — она сделала глоток воды, ее лицо сияло от счастья. — Слышала, среди прибывших есть кто-то из великих родов.
Великие роды — это элита, обладающая деньгами, властью, высоким социальным статусом и древней историей. Они — правящий класс. И в Юномийском правительственном альянсе, и в Союзе свободных государств Цзиньси есть такие семьи. Можно сказать, что именно они решают, куда повернет война.
Я удивилась:
— Не может быть. С чего бы представителю великого рода ехать инструктором в наш гарнизон?
— Может, приехал пожить в полевых условиях, — Гуань Юэ сменила тон и вздохнула. — Но даже если они здесь, у них есть статус и власть. Раз стал инструктором, значит, окончил престижную академию. Даже если отправят на фронт, им ничего не грозит, не то что нам...
— Тсс! — я оборвала ее. — Что ты такое говоришь? Как можно быть такой невоздержанной? Мы просто еще молоды, нам по шестнадцать-семнадцать лет, и Альянс не хочет, чтобы мы просто так гибли на войне. Видишь, нам уже прислали столько бронекостюмов, скоро придет следующая партия. Если мы будем следовать курсу Альянса, то победим.
Гуань Юэ пробормотала что-то невнятное, опустила голову и продолжила есть.
В нашем тренировочном лагере почти все — такие же семнадцатилетние подростки, и восемьдесят процентов из нас — сироты. Из-за социального бремени, вызванного войной, Альянс ловко собрал нас в одном месте, превратив в резервную армию.
Я прекрасно понимала, о чем говорила Гуань Юэ. Но Альянс вырастил меня, и отдать за него жизнь — мой долг. Я просто не хотела, чтобы это случилось слишком рано.
Да и если я погибну, кто об этом узнает?
Я молча вздохнула, быстро доела и вскоре снова погрузилась в послеобеденные тренировки.
...
— Младший капрал Сюэ Цзин.
Я обернулась — меня окликнул сотрудник отдела кадров.
— Это данные о бронекостюме, который вы получите завтра, и информация о вашем инструкторе, — он протянул мне накопитель.
Я поблагодарила его, сунула устройство в карман и направилась в казарму.
Вечером, лежа в кровати, я открыла накопитель. В воздухе возникли пять голографических страниц. На первой была краткая анкета.
Саймон Рикар — так звали моего инструктора.
— Рикар... значит, это тот самый великий род, — пробормотала я.
Семья Рикар возвысилась уже после войны. До начала конфликта они вроде бы занимались морскими перевозками, а когда началась война, многие члены семьи пошли в армию. Постепенно они заработали военные заслуги, и влияние семьи укрепилось.
Мой инструктор из великого рода в свои двадцать три года уже стал наставником по пилотированию бронекостюмов. Выпускник столичной военной академии — как и говорила Гуань Юэ, высококлассный специалист.
— Двадцать три года... неужели его списали с фронта из-за тяжелого ранения? — пробормотала я.
Я смахнула страницу с данными инструктора. Дальше шла информация о моем бронекостюме. У каждой машины есть свой код, то есть имя, которое обычно дает разработчик или пилот. Мой бронекостюм назывался Цзюли.
Цзюли был бело-фиолетового цвета, специализировался на дальнем бою и поддержке товарищей. Его скорость была одной из лучших в этой партии, но именно из-за упора на скорость на нем нельзя было установить слишком много снарядов. Впрочем, даже несмотря на это, его характеристики и программное обеспечение в масштабах всей военной индустрии считались лишь посредственными.
Мои результаты по стрельбе были одними из лучших в гарнизоне, так что получение такого костюма было ожидаемым.
Я отложила накопитель, выключила свет и легла в постель. Рука по привычке потянулась к узору орхидеи на левом плече. На душе было неспокойно. Слова Гуань Юэ не выходили из головы.
После начала войны классовое расслоение стало еще заметнее. Великие роды Альянса и Союза почти полностью контролировали ход войны и экономики. Они жили в процветающих столицах, держали в руках финансы и армию, посылая солдат в бой снова и снова ради собственной выгоды.
А такие люди, как я, были вынуждены опираться на систему Альянса, трудясь не покладая рук ради выживания. Правительство растило нас, сирот, не только чтобы снизить социальную нагрузку, но и чтобы восполнять ряды армии.
Это понимала не только я. На самом деле, каждый это понимал. Но у нас не было за спиной влиятельных семей, в руках — реальной власти. Мы даже не смели жаловаться, боясь, что одно неверное слово приведет к бесследной смерти. Нам оставалось лишь повышать свое мастерство, чтобы стать полезными для Альянса и попытаться выжить.
...
На следующее утро, в восемь часов, на аэродром приземлились десятки транспортных самолетов. Бронекостюмы начали затягивать в ангары.
Инструкторов прибыло четверо. Я сразу узнала Саймона Рикара.
Он был таким же холодным и отстраненным, как на фотографии: золотистые волосы, бледная кожа — типичная европейская внешность. Аристократическая стать, присущая великим родам, выделяла его из толпы.
Когда я, прячась в строю, разглядывала его, наши взгляды случайно встретились.
Его глаза под лучами утреннего солнца отливали изумрудным светом, словно чистейшие озера, но взгляд был слишком равнодушным, без лишних эмоций.
Я поспешно отвела глаза. Пялиться на представителя великого рода — проявление неуважения.
Курсанты разошлись по своим инструкторам. Гуань Юэ оказалась не со мной.
— Кто из вас Сюэ Цзин? — Рикар оторвал взгляд от планшета и посмотрел на меня, когда я вышла из строя. — Я внес изменения в ваше расписание и загрузил его в облако, не забудьте вовремя внести коррективы.
— Есть, — ответила я.
Рикар вызвал остальных, чтобы раздать задания. Не знаю почему, но мне показалось, что, когда он произносил мое имя, в его голосе прозвучали другие нотки. И еще меня не покидало странное чувство, будто мы уже встречались.
Раздав задания всем курсантам, Рикар убрал планшет и сказал:
— Утренняя тренировка по расписанию. С обеда начинаем полноценные занятия на бронекостюмах. Разойтись.
Я посмотрела на время и, собираясь идти на физическую подготовку, двинулась вместе с толпой.
— Сюэ Цзин, подойди.
Я подошла и отдала честь:
— Инструктор.
Рикар медленно осмотрел меня с ног до головы, словно обдумывая что-то, и лишь спустя время произнес:
— У тебя лучшие результаты тестов среди всех пилотов этой группы. Вышестоящее руководство возлагает на тебя большие надежды, постарайся оправдать их.
— Есть!
— И еще... я видел в твоем досье, что ты сирота?
— Так точно, — я немного удивилась. — Инструктор, девяносто процентов из нас — сироты.
Рикар опустил взгляд, помолчал, затем похлопал меня по левому плечу:
— Ладно, иди.
Я попрощалась с инструктором и направилась на площадку для тренировок. Его поведение казалось мне странным, но это чувство быстро вытеснила тяжесть предстоящих упражнений.

Комментарии

Загрузка...