Атмосфера в танцевальном зале снова оживилась. Чжао Годун оказался в самом центре внимания: десятки изумлённых и завистливых взглядов то и дело скрещивались на нём. Он сполна наслаждался ролью героя, а уж когда на тебя с явным интересом посматривают симпатичные ровесницы, у любого парня голова пойдёт кругом.
Атмосфера в танцевальном зале снова оживилась. Чжао Годун оказался в самом центре внимания: десятки изумлённых и завистливых взглядов то и дело скрещивались на нём. Он сполна наслаждался ролью героя, а уж когда на тебя с явным интересом посматривают симпатичные ровесницы, у любого парня голова пойдёт кругом.
— Годун, спасибо тебе, если бы не ты! — Кун Юэ посмотрела на его волевое, угловатое лицо долгим, особенным взглядом. — А ты когда вернулся?
— Годун, спасибо тебе, если бы не ты! — Кун Юэ посмотрела на его волевое, угловатое лицо долгим, особенным взглядом. — А ты когда вернулся?
— Да ладно тебе, о чём разговор? Мало того что мы одноклассники, так я ещё и при исполнении. Сам бог велел, — улыбнулся Чжао Годун.
— Да ладно тебе, о чём разговор? Мало того что мы одноклассники, так я ещё и при исполнении. Сам бог велел, — улыбнулся Чжао Годун.
От девушки веяло тонким, едва уловимым ароматом, который будоражил воображение. Вообще-то танцевать Годун не умел и не любил. Но его бывшая пассия, Тан Цзинь, обожала всякую самодеятельность, так что ему в своё время пришлось сцепить зубы и освоить азы — от вальса до обычного топтания на месте.
От девушки веяло тонким, едва уловимым ароматом, который будоражил воображение. Вообще-то танцевать Годун не умел и не любил. Но его бывшая пассия, Тан Цзинь, обожала всякую самодеятельность, так что ему в своё время пришлось сцепить зубы и освоить азы — от вальса до обычного топтания на месте.
— Меня перевели назад, в полицейский участок Цзянмяо.
— Меня перевели назад, в полицейский участок Цзянмяо.
— Как? — удивилась Кун Юэ, вскинув на него глаза. В полумраке зала, прорезаемом цветными лучами прожекторов, её гладкая кожа казалась удивительно нежной, словно светящейся изнутри. — Ты же служил в уголовном розыске! Зачем опять в наш Цзянмяо?
— Как? — удивилась Кун Юэ, вскинув на него глаза. В полумраке зала, прорезаемом цветными лучами прожекторов, её гладкая кожа казалась удивительно нежной, словно светящейся изнутри. — Ты же служил в уголовном розыске! Зачем опять в наш Цзянмяо?
— Да в Цзянмяо сейчас работать некому, завалы по делам. К тому же у меня здесь дом, вот начальство и решило направить меня сюда.
— Да в Цзянмяо сейчас работать некому, завалы по делам. К тому же у меня здесь дом, вот начальство и решило направить меня сюда.
— Но ведь в уголовном розыске и перспективы совсем другие, разве нет? Все из кожи вон лезут, чтобы зацепиться в уездном центре. Наверняка и у вас в управлении так же. — Она вздохнула, явно не понимая всех тонкостей его положения. — Это нам, простым смертным, суждено всю жизнь в этой глуши куковать.
— Но ведь в уголовном розыске и перспективы совсем другие, разве нет? Все из кожи вон лезут, чтобы зацепиться в уездном центре. Наверняка и у вас в управлении так же. — Она вздохнула, явно не понимая всех тонкостей его положения. — Это нам, простым смертным, суждено всю жизнь в этой глуши куковать.
— Честно говоря, в уезде ненамного лучше, чем у нас на комбинате. Просто масштабы побольше, — приобняв её покрепче, Годун ловко уклонился от покачивающейся в медленном танце парочки. — А здесь у вас всё под боком. Грех жаловаться.
— Честно говоря, в уезде ненамного лучше, чем у нас на комбинате. Просто масштабы побольше, — приобняв её покрепче, Годун ловко уклонился от покачивающейся в медленном танце парочки. — А здесь у вас всё под боком. Грех жаловаться.
— Да ну, не скажи! В уезде и жизнь кипит, и выбор больше. А на комбинате одни и те же лица из дня в день. За любой приличной вещью приходится в город мотаться.
— Да ну, не скажи! В уезде и жизнь кипит, и выбор больше. А на комбинате одни и те же лица из дня в день. За любой приличной вещью приходится в город мотаться.
Лицо Кун Юэ было совсем близко. Тонкие пряди волос то и дело задевали его щёку, донося нежный аромат шампуня. Её округлая, высокая грудь вздымалась при каждом вдохе — от прежней угловатой школьницы не осталось и следа. Правая ладонь Годуна лежала на её талии, и сквозь ткань лёгкого платья он отчётливо ощущал бретельку бюстгальтера. Внутри у него внезапно вспыхнуло томительное, горячее чувство, разрастаясь с неудержимой силой весенней травы.
Лицо Кун Юэ было совсем близко. Тонкие пряди волос то и дело задевали его щёку, донося нежный аромат шампуня. Её округлая, высокая грудь вздымалась при каждом вдохе — от прежней угловатой школьницы не осталось и следа. Правая ладонь Годуна лежала на её талии, и сквозь ткань лёгкого платья он отчётливо ощущал бретельку бюстгальтера. Внутри у него внезапно вспыхнуло томительное, горячее чувство, разрастаясь с неудержимой силой весенней травы.
В голове сама собой всплыла старая истина: рви цветы, пока цветут, не то останутся одни сухие ветки.
В голове сама собой всплыла старая истина: рви цветы, пока цветут, не то останутся одни сухие ветки.
— И то верно, — согласился он вслух, стараясь говорить непринуждённо. — Но сейчас хоть с транспортом проблем нет. Садишься на служебный автобус — и через час уже на месте.
— И то верно, — согласился он вслух, стараясь говорить непринуждённо. — Но сейчас хоть с транспортом проблем нет. Садишься на служебный автобус — и через час уже на месте.
Музыка стихла. С явным сожалением убрав руку с талии Кун Юэ, Годун галантно проводил её к краю танцпола. Там их уже ждала подруга в фиолетовом платье. Из недавнего знакомства он помнил, что её зовут Хань Дун и она недавно устроилась учительницей в местную ведомственную школу. Озорные косички придавали её круглому лицу юношеское очарование, а очаровательные ямочки на щеках приковывали взгляд.
Музыка стихла. С явным сожалением убрав руку с талии Кун Юэ, Годун галантно проводил её к краю танцпола. Там их уже ждала подруга в фиолетовом платье. Из недавнего знакомства он помнил, что её зовут Хань Дун и она недавно устроилась учительницей в местную ведомственную школу. Озорные косички придавали её круглому лицу юношеское очарование, а очаровательные ямочки на щеках приковывали взгляд.
Фан Цзыцюань и Ван Фэй вовсю рассыпались перед ней в комплиментах, пытаясь завязать разговор. Однако Годун сразу заметил, что оба приятеля Хань Дун глубоко безразличны. Она держалась подчёркнуто вежливо, но за этой вежливостью скрывалось высокомерие, которое чувствовалось за версту — даже Кун Юэ это заметила.
Фан Цзыцюань и Ван Фэй вовсю рассыпались перед ней в комплиментах, пытаясь завязать разговор. Однако Годун сразу заметил, что оба приятеля Хань Дун глубоко безразличны. Она держалась подчёркнуто вежливо, но за этой вежливостью скрывалось высокомерие, которое чувствовалось за версту — даже Кун Юэ это заметила.
— Твоя подруга, похоже, та ещё гордячка, — вполголоса шепнул Годун на ухо спутнице.
— Твоя подруга, похоже, та ещё гордячка, — вполголоса шепнул Годун на ухо спутнице.
— Да, есть такое, — так же тихо ответила Кун Юэ. — Характер у неё непростой. Если ей кто-то не по душе, она и слова лишнего не скажет. Если бы не ты и твоё героическое спасение, она бы на парней даже не взглянула.
— Да, есть такое, — так же тихо ответила Кун Юэ. — Характер у неё непростой. Если ей кто-то не по душе, она и слова лишнего не скажет. Если бы не ты и твоё героическое спасение, она бы на парней даже не взглянула.
— А сама она откуда родом?
— А сама она откуда родом?
— Из уездного центра Пинчуань. Закончила Аньдуский педколледж, и её распределили к нам. — Кун Юэ лукаво прищурилась: — А что, Годун, у тебя ведь нет невесты? Неужели приглянулась? Знаешь, мне показалось, ты ей тоже очень даже симпатичен.
— Из уездного центра Пинчуань. Закончила Аньдуский педколледж, и её распределили к нам. — Кун Юэ лукаво прищурилась: — А что, Годун, у тебя ведь нет невесты? Неужели приглянулась? Знаешь, мне показалось, ты ей тоже очень даже симпатичен.
— И когда это ты успела в свахи записаться? — усмехнулся он, набравшись смелости. — У тебя ведь тоже пары нет. Так почему бы мне на тебя не засмотреться? Как-никак, мы с тобой с детства знакомы, водой не разлить.
— И когда это ты успела в свахи записаться? — усмехнулся он, набравшись смелости. — У тебя ведь тоже пары нет. Так почему бы мне на тебя не засмотреться? Как-никак, мы с тобой с детства знакомы, водой не разлить.
— Тоже мне, нашёлся друг детства! — притворно возмутилась Кун Юэ, хотя щёки у неё предательски порозовели. — И с чего ты взял, что у меня никого нет?
— Тоже мне, нашёлся друг детства! — притворно возмутилась Кун Юэ, хотя щёки у неё предательски порозовели. — И с чего ты взял, что у меня никого нет?
Её лицо горело. В средних классах Годун действительно постоянно крутился рядом, явно оказывая ей знаки внимания. Но тогда её мысли были заняты только учёбой — она спала и видела, как бы поскорее вырваться из ведомственной школы. О глупостях вроде свиданий Кун Юэ и думать не хотела. Вот только жизнь распорядилась иначе: Годун поступил в элитную школу Цзянкоу, а она осталась в местной школе Цзянмяо. Позже он успешно сдал экзамены в провинциальную полицейскую академию, а она с треском провалилась и вернулась на комбинат.
Её лицо горело. В средних классах Годун действительно постоянно крутился рядом, явно оказывая ей знаки внимания. Но тогда её мысли были заняты только учёбой — она спала и видела, как бы поскорее вырваться из ведомственной школы. О глупостях вроде свиданий Кун Юэ и думать не хотела. Вот только жизнь распорядилась иначе: Годун поступил в элитную школу Цзянкоу, а она осталась в местной школе Цзянмяо. Позже он успешно сдал экзамены в провинциальную полицейскую академию, а она с треском провалилась и вернулась на комбинат.
— Как это «с чего взял»? — Её смущение только раззадорило Годуна, и он окончательно перешёл на шутливый тон. — Мы же с первого класса за одной партой сидели. Если это не считается, то что тогда? Мне нужно было сосватать тебя ещё в колыбели?
— Как это «с чего взял»? — Её смущение только раззадорило Годуна, и он окончательно перешёл на шутливый тон. — Мы же с первого класса за одной партой сидели. Если это не считается, то что тогда? Мне нужно было сосватать тебя ещё в колыбели?
— Да ну тебя! Мелешь невесть что, — не выдержала Кун Юэ и шутливо, но ощутимо ущипнула его за бок. Сделала она это быстро и незаметно, чтобы не привлекать внимания окружающих.
— Да ну тебя! Мелешь невесть что, — не выдержала Кун Юэ и шутливо, но ощутимо ущипнула его за бок. Сделала она это быстро и незаметно, чтобы не привлекать внимания окружающих.
— Ладно-ладно, молчу, — рассмеялся Годун. — Но вообще, Кун Юэ, не врут люди: девушка со временем только расцветает. Ты у нас в классе первой красавицей была, а сейчас и вовсе глаз не оторвать. — Как мужчина, умудрённый некоторым жизненным опытом, он прекрасно знал, что комплиментов женщине много не бывает.
— Ладно-ладно, молчу, — рассмеялся Годун. — Но вообще, Кун Юэ, не врут люди: девушка со временем только расцветает. Ты у нас в классе первой красавицей была, а сейчас и вовсе глаз не оторвать. — Как мужчина, умудрённый некоторым жизненным опытом, он прекрасно знал, что комплиментов женщине много не бывает.
— Скажешь тоже, красавица... Вечно вы, парни, выдумываете глупости, — смущённо отмахнулась она, хотя в душе так и расплылась от удовольствия. — Вот Хань Дун действительно видная девушка. Посмотри, какие у неё милые ямочки на щеках!
— Скажешь тоже, красавица... Вечно вы, парни, выдумываете глупости, — смущённо отмахнулась она, хотя в душе так и расплылась от удовольствия. — Вот Хань Дун действительно видная девушка. Посмотри, какие у неё милые ямочки на щеках!
Годун, разумеется, обратил внимание на Хань Дун. Было в её холодной, неприступной манере держаться нечто притягательное. Однако он слишком хорошо понимал женскую психологию: стоит ему сейчас хоть на секунду задержать взгляд на подруге, Кун Юэ тут же надуется.
Годун, разумеется, обратил внимание на Хань Дун. Было в её холодной, неприступной манере держаться нечто притягательное. Однако он слишком хорошо понимал женскую психологию: стоит ему сейчас хоть на секунду задержать взгляд на подруге, Кун Юэ тут же надуется.
Поэтому он лишь мельком скользнул взглядом по учительнице и сразу же вернулся к своей собеседнице.
Поэтому он лишь мельком скользнул взглядом по учительнице и сразу же вернулся к своей собеседнице.
— Симпатичная, не спорю. Но пусть с ней лучше наши кавалеры ухаживают. Посмотрим, повезёт ли Ван Фэю с Цзыцюанем.
— Симпатичная, не спорю. Но пусть с ней лучше наши кавалеры ухаживают. Посмотрим, повезёт ли Ван Фэю с Цзыцюанем.
Кун Юэ уже мысленно обругала себя за то, что сама перевела разговор на подругу, но, заметив равнодушие Годуна, заметно повеселела.
Кун Юэ уже мысленно обругала себя за то, что сама перевела разговор на подругу, но, заметив равнодушие Годуна, заметно повеселела.
— Ой, да куда им, — покачала она головой. — У Хань Дун запросы дай боже. К ней тут один инженер с нашего комбината клинья подбивал, так она его даже слушать не захотела. Ван Фэю и Цзыцюаню там точно ловить нечего.
— Ой, да куда им, — покачала она головой. — У Хань Дун запросы дай боже. К ней тут один инженер с нашего комбината клинья подбивал, так она его даже слушать не захотела. Ван Фэю и Цзыцюаню там точно ловить нечего.
— Запросы, говоришь? И кого же она надеется встретить здесь, на ткацкой фабрике? — хмыкнул Годун.
— Запросы, говоришь? И кого же она надеется встретить здесь, на ткацкой фабрике? — хмыкнул Годун.
— Хочешь сказать, раз работаешь на комбинате, то и судьбу свою должна здесь найти? — с обидой в голосе спросила Кун Юэ. Слова Годуна невольно задели её за живое. Всю юность она мечтала вырваться из этой Богом забытой глуши, но провалила экзамены и была вынуждена вернуться на фабрику. Эта несбывшаяся мечта до сих пор оставалась её самой больной раной.
— Хочешь сказать, раз работаешь на комбинате, то и судьбу свою должна здесь найти? — с обидой в голосе спросила Кун Юэ. Слова Годуна невольно задели её за живое. Всю юность она мечтала вырваться из этой Богом забытой глуши, но провалила экзамены и была вынуждена вернуться на фабрику. Эта несбывшаяся мечта до сих пор оставалась её самой больной раной.
— Да я не об этом, — примирительно поднял руки Годун. — Просто такова реальность. Жизнь на комбинате довольно замкнутая, до уездного центра путь неблизкий. Найдёшь себе городского жениха, сыграете свадьбу, а жить как? На два дома разрываться? Разве что ей попадётся кто-то со связями, кто поможет отсюда перевестись.
— Да я не об этом, — примирительно поднял руки Годун. — Просто такова реальность. Жизнь на комбинате довольно замкнутая, до уездного центра путь неблизкий. Найдёшь себе городского жениха, сыграете свадьбу, а жить как? На два дома разрываться? Разве что ей попадётся кто-то со связями, кто поможет отсюда перевестись.
— Ну вот видишь! Может, она как раз такого и ищет, — буркнула Кун Юэ, всё ещё немного дуясь.
— Ну вот видишь! Может, она как раз такого и ищет, — буркнула Кун Юэ, всё ещё немного дуясь.
— Легко сказать. Наш комбинат — предприятие ведомственное, с местной администрацией напрямую не связано. Учителю перевестись в обычную городскую школу безумно сложно. — Годун работал в органах уже почти год и за время службы в уголовном розыске успел повидать всякое. Он прекрасно знал, как тяжело простым людям даются любые переводы. Даже в его собственном ведомстве сменить место службы было подчас труднее, чем подняться на небо.
— Легко сказать. Наш комбинат — предприятие ведомственное, с местной администрацией напрямую не связано. Учителю перевестись в обычную городскую школу безумно сложно. — Годун работал в органах уже почти год и за время службы в уголовном розыске успел повидать всякое. Он прекрасно знал, как тяжело простым людям даются любые переводы. Даже в его собственном ведомстве сменить место службы было подчас труднее, чем подняться на небо.
Заметив, что Кун Юэ надула губы и упорно молчит, он поспешил переменить тему:
Заметив, что Кун Юэ надула губы и упорно молчит, он поспешил переменить тему:
— Ну ладно тебе, что мы чужие дела обсуждаем? Лучше расскажи, как тебе в отделе кадров работается? Наверное, все назначения и переводы на комбинате через ваши руки проходят?
— Ну ладно тебе, что мы чужие дела обсуждаем? Лучше расскажи, как тебе в отделе кадров работается? Наверное, все назначения и переводы на комбинате через ваши руки проходят?
— Да какое там, — вздохнула девушка. — Работа непыльная, но разве мы что-то решаем? Всё руководство на себя берёт начальник отдела с заместителем, а над ними ещё замсекретаря парткома по кадрам стоит. Я так, на побегушках, бумажки перекладываю.
— Да какое там, — вздохнула девушка. — Работа непыльная, но разве мы что-то решаем? Всё руководство на себя берёт начальник отдела с заместителем, а над ними ещё замсекретаря парткома по кадрам стоит. Я так, на побегушках, бумажки перекладываю.

Комментарии

Загрузка...