Глава 5

Глава 5. Атомный 3D-принтерПод мысленным контролем Ван Цзычэня крошечный алмаз обрел совершенную форму огранки «восемь сердец и восемь стрел». Даже в тусклом полумраке комнаты его идеальные грани вспыхнули ослепительной, чарующей игрой света.— Вот это уже стоит целое состояние... Нужно лишь сделать его чуточку больше, — прошептал Ван Цзычэнь. Подавив бушующую в груди радость и превозмогая накатывающую волнами усталость, он продолжил лепить из пустоты драгоценный камень.— Ты серьёзно? Наш сын сегодня скажет «мама»?.. — со скрипом распахнув ветхую дверь, на пороге неожиданно возник его отец, Ван Ицзе.Дверь и так была лишь прикрыта, а свет в комнате давно померк, уступая место густым вечерним сумеркам, однако глаза мужчины успели уловить странный блеск в крохотных ладошках Ван Цзычэня. Отец вздрогнул, словно от испуга, а младенец, в панике оборвав концентрацию, мгновенно свернул проекцию [Бесконечной Песочницы]. Хвала небесам, эту таинственную сущность не мог видеть никто, кроме него самого.Но вот сам бриллиант мгновение назад парил в воздухе совершенно открыто!«Твою мать... Меня же теперь сожгут на костре как демона-одержимого!» — в ужасе пронеслось в голове младенца.Очевидно, Ван Цзычэнь зря паниковал. Ван Ицзе в два шага преодолел расстояние до кровати-кана, бесцеремонно разжал маленькие пальчики сына и, подцепив сверкающий камешек, хмуро уставился на южное окно. Прямо у этого окна и располагалась их тёплая лежанка, но все двенадцать стекол в деревянной раме были целы и невредимы.— Откуда здесь взялся осколок стекла? — Ван Ицзе перевёл недоумевающий взгляд на вошедшую следом Дун Чжаоцин.— Столько родни сегодня приходило посмотреть на нашего Лун-луна... — Женщина склонилась над мужем, внимательно разглядывая находку, и покачала головой. — Наверное, кто-то случайно на обуви притащил.Ван Ицзе задумчиво кивнул, не найдя лучшего объяснения, и небрежным щелчком пальцев отправил «стекляшку» прямо в мусорное ведро, стоявшее у края кана.Измотанный и сонный Ван Цзычэнь в шоке распахнул глаза.«Твою мать, батя, стой!..» — мысленно взвыл он от отчаяния. — «Какое к чёрту стекло?! Это же чистейший бриллиант! Да за этот крошечный камешек можно купить весь наш дом с потрохами!»Хоть он и не знал точных расценок на драгоценные камни в эту эпоху, но до того, как рынок наводнят искусственные алмазы из провинции Хэнань, цены на них будут держаться на заоблачном уровне. А вот цены на недвижимость в Поднебесной сейчас барахтались на самом дне.— Скажи «па-па»! — широко улыбаясь, Ван Ицзе подхватил сына под мышки и высоко поднял над собой, совершенно не замечая его душевных терзаний.Ван Цзычэнь не издал ни звука. Более того, он недовольно сморщил носик: от одежды отца тянуло морозной стужей, а изо рта разило невыветрившимся дешёвым алкоголем. Ван Ицзе повторил свою просьбу ещё трижды, но младенец оставался непреклонен, даже не удостаивая его взглядом. Озадаченный мужчина вопросительно посмотрел на Дун Чжаоцин, и та с нежной улыбкой забрала сына из его грубых рук.— Ма-ма... ка-мень... — с трудом выдавил из себя мальчик.И хотя его детские голосовые связки были ещё слишком слабыми, а практики критически не хватало, душа взрослого человека давала ему потрясающий контроль над телом. Если бы он постарался, то мог бы с выражением прочесть «Песню о Буревестнике» Максима Горького, пускай и со смешным детским акцентом. Изначально он хотел сказать «бриллиант», но вовремя прикусил язык. Откуда годовалому ребёнку из нищей деревенской семьи знать такие мудрёные слова? Он просто не мог быть знаком с драгоценностями.На мгновение его охватило чувство безысходности. Как же он был наивен! Ну создал он бриллиант, и что дальше? Кому он его продаст? У него нет ни связей, ни покупателей. Даже его мать, самый образованный человек в этой глуши, приняла шедевр ювелирного искусства за кусок битого стекла. Что уж говорить про остальных деревенских оболтусов, едва окончивших первый класс! Выходит, путь к богатству через драгоценности закрыт?Родители, к счастью, не умели читать мысли. Дун Чжаоцин одарила мужа торжествующим взглядом: «Вот видишь? Наш сын гений, он уже умеет звать маму!». Она хотела добавить, что малыш даже просит есть, но в последний момент промолчала.Ван Ицзе разочарованно вздохнул. Проследив за печальным взглядом сына, устремленным куда-то в сторону мусорного ведра, он вдруг хлопнул себя по лбу. Мужчина метнулся к старому деревянному шкафу, с грохотом выдвинул ящик и долго там копошился. Наконец, он извлёк на свет две стеклянные пульки — обычные игровые шарики-марблс. Немного подумав, один он бросил обратно, а второй, с причудливой красно-сине-зелёной спиралью внутри, принялся радостно раскачивать прямо перед носом Ван Цзычэня. И этот цветастый шарик действительно приковал к себе всё внимание младенца.— Скажи «па-па»! — с хитрым прищуром произнес отец. — И тогда я дам тебе с ним поиграть.— С ума сошёл? А если Лун-лун его проглотит и подавится?! — возмущенно всплеснула руками Дун Чжаоцин.— Да брось, ничего страшного. — Ван Ицзе беспечно махнул рукой. — Просто присмотрим за ним, пока он играет, вот и всё.Ван Цзычэнь завороженно следил взглядом за раскачивающимся стеклянным шариком. Точно! Эврика! Если он не может продавать предметы роскоши из-за отсутствия связей, почему бы не начать с банальных бытовых мелочей?До этого он лишь поверхностно прощупал возможности своей системы, но [Бесконечная Песочница] уже с самого старта даровала ему способность манипулировать материей на атомарном уровне. По сути, он владел живым, встроенным в его сознание атомным 3D-принтером! В своей прошлой жизни он мало интересовался подобными технологиями, но даже дураку было ясно: любое оборудование, работающее на столь микроскопическом уровне, стоит баснословных денег. Человечество вряд ли изобрело даже молекулярные принтеры, что уж говорить о технологиях, способных жонглировать отдельными атомами!А вот его [Бесконечная Песочница] была полностью готова к работе прямо сейчас, и требовала взамен лишь крупицу ментальных сил да плотный обед. Создание вещей из пустоты не проходило бесследно — суровые законы сохранения энергии всё ещё работали. И пусть он пока не до конца понимал, как именно его мысли трансформируются в физическую материю, но, эй, он переродился в прошлом, а в его голове поселилась божественная система! На фоне этого любые чудеса казались лишь досадной обыденностью, подпадающей под правило «раз существует — значит, имеет смысл».— Скажи «па-па»! — назойливой мухой гудел над ухом Ван Ицзе.Ван Цзычэнь же погрузился в безрадостные подсчеты: если начинать с создания копеечных бытовых мелочей, скорость накопления капитала упадет до черепашьей. Сколько же лет понадобится, чтобы повысить уровень системы? От этих мыслей пухлое личико младенца скривилось в горестной гримасе, и из крошечной груди вырвался тяжелый, полный вселенской скорби вздох:— Э-э-эх...Воздух в комнате мгновенно застыл.— Этот мелкий паршивец... Он что, сейчас надо мной издевается? — опешив, Ван Ицзе перевел растерянный взгляд на жену.— Не говори глупостей! — фыркнула Дун Чжаоцин. — Он же ещё совсем кроха, какие издевательства? Просто проголодался наш мальчик.Не обращая внимания на протесты мужа, она уложила Ван Цзычэня на тёплый кан и принялась кормить. Вскоре живот младенца раздулся, как тугой барабан. Издав сытую отрыжку, Ван Цзычэнь провалился в глубокий, безмятежный сон.Ван Ицзе и Дун Чжаоцин тихо вышли в соседнюю комнату, чтобы поужинать самим. И хотя формально они всё ещё делили один двор с бабушкой, их семьи давно вели раздельное хозяйство. Строго говоря, этот добротный кирпичный дом дед построил специально для Ван Ицзе. Поскольку это здание возвели самым последним, старики решили временно пожить вместе с молодыми.Просторная усадьба была ориентирована фасадом на теплый юг: четыре главные жилые комнаты, одна южная пристройка и небольшой уличный туалет. Двор наполовину занимала ровная цементная терраса, а входную дверь и стену-экран соединял так называемый «глухой коридор» — полностью закрытая галерея, защищающая дом от сквозняков и злых духов. Общая площадь этого солидного кирпично-черепичного строения приближалась к двумстам квадратным метрам. Сейчас дедушка с бабушкой в основном обитали в старой халупе на восточном склоне холма, но две просторные восточные комнаты в новом доме всё равно всегда держали для них наготове.Сидя за грубо сколоченным столом, Ван Ицзе и Дун Чжаоцин хлебали похлебку и вполголоса подсчитывали дневные расходы. На торжество по случаю первого дня рождения Ван Цзычэня и традиционный ритуал [Чжуачжоу] собралась уйма родни. Подарков принесли немало, но, учитывая тотальную нищету округи, это была в основном простая крестьянская снедь.Вся эта еда уже благополучно исчезла в бездонных желудках гостей, однако долг платежом красен. Каждое подношение необходимо было тщательно зафиксировать в памяти и на бумаге. Случись у родственников беда или праздник — они обязаны будут явиться по первому зову и отплатить вдвойне. Таков был суровый, но справедливый закон деревенской взаимовыручки. Учитывая стремительное обесценивание денег, нельзя было просто вернуть ту же сумму. Если в девяностом году тебе подарили на свадьбу десять юаней, заявиться с червонцем на праздник в две тысячи двадцатом — значит покрыть себя несмываемым позором. Подведя итоги, супруги мрачно констатировали: они оказались по уши в «долгах».— Сёрб-сёрб... — громко прихлебывая жидкую пшённую кашу, пробормотал Ван Ицзе. — Не забивай голову. В следующем году посадим купленные семена имбиря, и с лихвой отобьем все затраты! А на речных отмелях пшеница всё равно не растет, так что я думаю засеять там бобы. Что скажешь?— Как скажешь, так и сделаем. Я во всем полагаюсь на тебя, — после едва уловимой паузы покорно отозвалась Дун Чжаоцин.На самом деле, появление Ван Цзычэня на свет принесло в дом удачу. В год его рождения их поля разродились небывалым урожаем арахиса и батата, а закупочные цены взлетели до небес, позволив семье сколотить приличное состояние. Но, на свою беду, Ван Ицзе развесил уши и поверил какому-то заезжему прохиндею, уверявшему, что весной цены на имбирь пробьют потолок. Ослепленный жаждой наживы, отец вбухал все сбережения в скупку новых земель и элитных семян имбиря. В итоге рынок рухнул, они потеряли девяносто процентов своих денег, и семья с громким треском рухнула обратно в пучину беспросветной нищеты!

Глава 5. Атомный 3D-принтер

Под мысленным контролем Ван Цзычэня крошечный алмаз обрел совершенную форму огранки «восемь сердец и восемь стрел». Даже в тусклом полумраке комнаты его идеальные грани вспыхнули ослепительной, чарующей игрой света.

— Вот это уже стоит целое состояние... Нужно лишь сделать его чуточку больше, — прошептал Ван Цзычэнь. Подавив бушующую в груди радость и превозмогая накатывающую волнами усталость, он продолжил лепить из пустоты драгоценный камень.

— Ты серьёзно? Наш сын сегодня скажет «мама»?.. — со скрипом распахнув ветхую дверь, на пороге неожиданно возник его отец, Ван Ицзе.

Дверь и так была лишь прикрыта, а свет в комнате давно померк, уступая место густым вечерним сумеркам, однако глаза мужчины успели уловить странный блеск в крохотных ладошках Ван Цзычэня. Отец вздрогнул, словно от испуга, а младенец, в панике оборвав концентрацию, мгновенно свернул проекцию [Бесконечной Песочницы]. Хвала небесам, эту таинственную сущность не мог видеть никто, кроме него самого.

Но вот сам бриллиант мгновение назад парил в воздухе совершенно открыто!

«Твою мать... Меня же теперь сожгут на костре как демона-одержимого!» — в ужасе пронеслось в голове младенца.

Очевидно, Ван Цзычэнь зря паниковал. Ван Ицзе в два шага преодолел расстояние до кровати-кана, бесцеремонно разжал маленькие пальчики сына и, подцепив сверкающий камешек, хмуро уставился на южное окно. Прямо у этого окна и располагалась их тёплая лежанка, но все двенадцать стекол в деревянной раме были целы и невредимы.

— Откуда здесь взялся осколок стекла? — Ван Ицзе перевёл недоумевающий взгляд на вошедшую следом Дун Чжаоцин.

— Столько родни сегодня приходило посмотреть на нашего Лун-луна... — Женщина склонилась над мужем, внимательно разглядывая находку, и покачала головой. — Наверное, кто-то случайно на обуви притащил.

Ван Ицзе задумчиво кивнул, не найдя лучшего объяснения, и небрежным щелчком пальцев отправил «стекляшку» прямо в мусорное ведро, стоявшее у края кана.

Измотанный и сонный Ван Цзычэнь в шоке распахнул глаза.

«Твою мать, батя, стой!..» — мысленно взвыл он от отчаяния. — «Какое к чёрту стекло?! Это же чистейший бриллиант! Да за этот крошечный камешек можно купить весь наш дом с потрохами!»

Хоть он и не знал точных расценок на драгоценные камни в эту эпоху, но до того, как рынок наводнят искусственные алмазы из провинции Хэнань, цены на них будут держаться на заоблачном уровне. А вот цены на недвижимость в Поднебесной сейчас барахтались на самом дне.

— Скажи «па-па»! — широко улыбаясь, Ван Ицзе подхватил сына под мышки и высоко поднял над собой, совершенно не замечая его душевных терзаний.

Ван Цзычэнь не издал ни звука. Более того, он недовольно сморщил носик: от одежды отца тянуло морозной стужей, а изо рта разило невыветрившимся дешёвым алкоголем. Ван Ицзе повторил свою просьбу ещё трижды, но младенец оставался непреклонен, даже не удостаивая его взглядом. Озадаченный мужчина вопросительно посмотрел на Дун Чжаоцин, и та с нежной улыбкой забрала сына из его грубых рук.

— Ма-ма... ка-мень... — с трудом выдавил из себя мальчик.

И хотя его детские голосовые связки были ещё слишком слабыми, а практики критически не хватало, душа взрослого человека давала ему потрясающий контроль над телом. Если бы он постарался, то мог бы с выражением прочесть «Песню о Буревестнике» Максима Горького, пускай и со смешным детским акцентом. Изначально он хотел сказать «бриллиант», но вовремя прикусил язык. Откуда годовалому ребёнку из нищей деревенской семьи знать такие мудрёные слова? Он просто не мог быть знаком с драгоценностями.

На мгновение его охватило чувство безысходности. Как же он был наивен! Ну создал он бриллиант, и что дальше? Кому он его продаст? У него нет ни связей, ни покупателей. Даже его мать, самый образованный человек в этой глуши, приняла шедевр ювелирного искусства за кусок битого стекла. Что уж говорить про остальных деревенских оболтусов, едва окончивших первый класс! Выходит, путь к богатству через драгоценности закрыт?

Родители, к счастью, не умели читать мысли. Дун Чжаоцин одарила мужа торжествующим взглядом: «Вот видишь? Наш сын гений, он уже умеет звать маму!». Она хотела добавить, что малыш даже просит есть, но в последний момент промолчала.

Ван Ицзе разочарованно вздохнул. Проследив за печальным взглядом сына, устремленным куда-то в сторону мусорного ведра, он вдруг хлопнул себя по лбу. Мужчина метнулся к старому деревянному шкафу, с грохотом выдвинул ящик и долго там копошился. Наконец, он извлёк на свет две стеклянные пульки — обычные игровые шарики-марблс. Немного подумав, один он бросил обратно, а второй, с причудливой красно-сине-зелёной спиралью внутри, принялся радостно раскачивать прямо перед носом Ван Цзычэня. И этот цветастый шарик действительно приковал к себе всё внимание младенца.

— Скажи «па-па»! — с хитрым прищуром произнес отец. — И тогда я дам тебе с ним поиграть.

— С ума сошёл? А если Лун-лун его проглотит и подавится?! — возмущенно всплеснула руками Дун Чжаоцин.

— Да брось, ничего страшного. — Ван Ицзе беспечно махнул рукой. — Просто присмотрим за ним, пока он играет, вот и всё.

Ван Цзычэнь завороженно следил взглядом за раскачивающимся стеклянным шариком. Точно! Эврика! Если он не может продавать предметы роскоши из-за отсутствия связей, почему бы не начать с банальных бытовых мелочей?

До этого он лишь поверхностно прощупал возможности своей системы, но [Бесконечная Песочница] уже с самого старта даровала ему способность манипулировать материей на атомарном уровне. По сути, он владел живым, встроенным в его сознание атомным 3D-принтером! В своей прошлой жизни он мало интересовался подобными технологиями, но даже дураку было ясно: любое оборудование, работающее на столь микроскопическом уровне, стоит баснословных денег. Человечество вряд ли изобрело даже молекулярные принтеры, что уж говорить о технологиях, способных жонглировать отдельными атомами!

А вот его [Бесконечная Песочница] была полностью готова к работе прямо сейчас, и требовала взамен лишь крупицу ментальных сил да плотный обед. Создание вещей из пустоты не проходило бесследно — суровые законы сохранения энергии всё ещё работали. И пусть он пока не до конца понимал, как именно его мысли трансформируются в физическую материю, но, эй, он переродился в прошлом, а в его голове поселилась божественная система! На фоне этого любые чудеса казались лишь досадной обыденностью, подпадающей под правило «раз существует — значит, имеет смысл».

— Скажи «па-па»! — назойливой мухой гудел над ухом Ван Ицзе.

Ван Цзычэнь же погрузился в безрадостные подсчеты: если начинать с создания копеечных бытовых мелочей, скорость накопления капитала упадет до черепашьей. Сколько же лет понадобится, чтобы повысить уровень системы? От этих мыслей пухлое личико младенца скривилось в горестной гримасе, и из крошечной груди вырвался тяжелый, полный вселенской скорби вздох:

— Э-э-эх...

Воздух в комнате мгновенно застыл.

— Этот мелкий паршивец... Он что, сейчас надо мной издевается? — опешив, Ван Ицзе перевел растерянный взгляд на жену.

— Не говори глупостей! — фыркнула Дун Чжаоцин. — Он же ещё совсем кроха, какие издевательства? Просто проголодался наш мальчик.

Не обращая внимания на протесты мужа, она уложила Ван Цзычэня на тёплый кан и принялась кормить. Вскоре живот младенца раздулся, как тугой барабан. Издав сытую отрыжку, Ван Цзычэнь провалился в глубокий, безмятежный сон.

Ван Ицзе и Дун Чжаоцин тихо вышли в соседнюю комнату, чтобы поужинать самим. И хотя формально они всё ещё делили один двор с бабушкой, их семьи давно вели раздельное хозяйство. Строго говоря, этот добротный кирпичный дом дед построил специально для Ван Ицзе. Поскольку это здание возвели самым последним, старики решили временно пожить вместе с молодыми.

Просторная усадьба была ориентирована фасадом на теплый юг: четыре главные жилые комнаты, одна южная пристройка и небольшой уличный туалет. Двор наполовину занимала ровная цементная терраса, а входную дверь и стену-экран соединял так называемый «глухой коридор» — полностью закрытая галерея, защищающая дом от сквозняков и злых духов. Общая площадь этого солидного кирпично-черепичного строения приближалась к двумстам квадратным метрам. Сейчас дедушка с бабушкой в основном обитали в старой халупе на восточном склоне холма, но две просторные восточные комнаты в новом доме всё равно всегда держали для них наготове.

Сидя за грубо сколоченным столом, Ван Ицзе и Дун Чжаоцин хлебали похлебку и вполголоса подсчитывали дневные расходы. На торжество по случаю первого дня рождения Ван Цзычэня и традиционный ритуал [Чжуачжоу] собралась уйма родни. Подарков принесли немало, но, учитывая тотальную нищету округи, это была в основном простая крестьянская снедь.

Вся эта еда уже благополучно исчезла в бездонных желудках гостей, однако долг платежом красен. Каждое подношение необходимо было тщательно зафиксировать в памяти и на бумаге. Случись у родственников беда или праздник — они обязаны будут явиться по первому зову и отплатить вдвойне. Таков был суровый, но справедливый закон деревенской взаимовыручки. Учитывая стремительное обесценивание денег, нельзя было просто вернуть ту же сумму. Если в девяностом году тебе подарили на свадьбу десять юаней, заявиться с червонцем на праздник в две тысячи двадцатом — значит покрыть себя несмываемым позором. Подведя итоги, супруги мрачно констатировали: они оказались по уши в «долгах».

— Сёрб-сёрб... — громко прихлебывая жидкую пшённую кашу, пробормотал Ван Ицзе. — Не забивай голову. В следующем году посадим купленные семена имбиря, и с лихвой отобьем все затраты! А на речных отмелях пшеница всё равно не растет, так что я думаю засеять там бобы. Что скажешь?

— Как скажешь, так и сделаем. Я во всем полагаюсь на тебя, — после едва уловимой паузы покорно отозвалась Дун Чжаоцин.

На самом деле, появление Ван Цзычэня на свет принесло в дом удачу. В год его рождения их поля разродились небывалым урожаем арахиса и батата, а закупочные цены взлетели до небес, позволив семье сколотить приличное состояние. Но, на свою беду, Ван Ицзе развесил уши и поверил какому-то заезжему прохиндею, уверявшему, что весной цены на имбирь пробьют потолок. Ослепленный жаждой наживы, отец вбухал все сбережения в скупку новых земель и элитных семян имбиря. В итоге рынок рухнул, они потеряли девяносто процентов своих денег, и семья с громким треском рухнула обратно в пучину беспросветной нищеты!