С этими словами женщина средних лет протянула руку и изо всех сил толкнула Каннин. Бедняжка только что пережила двухдневную голодовку, съела лишь миску каши и была слабой и худой. Вдобавок она прошла долгий путь до этого места. От толчка девушка потеряла равновесие, вскрикнула от испуга и попыталась ухватиться за дверной косяк, но до него было слишком далеко. Она уже приготовилась упасть, как вдруг чья-то большая рука сбоку поддержала её.
С этими словами женщина средних лет протянула руку и изо всех сил толкнула Каннин. Бедняжка только что пережила двухдневную голодовку, съела лишь миску каши и была слабой и худой. Вдобавок она прошла долгий путь до этого места. От толчка девушка потеряла равновесие, вскрикнула от испуга и попыталась ухватиться за дверной косяк, но до него было слишком далеко. Она уже приготовилась упасть, как вдруг чья-то большая рука сбоку поддержала её.
— Вы в порядке? — раздался низкий мужской голос.
— Вы в порядке? — раздался низкий мужской голос.
Каннин опомнилась и, услышав, что это мужчина, поспешно отстранилась, не забыв при этом подхватить на руки малыша, который всё ещё прятался за ней. Взяв ребёнка на руки, девушка нахмурилась — мальчик был слишком лёгким. А малыш, напротив, пришёл в неописуемый восторг, обхватил шею Каннин ручонками, прижался к ней и удовлетворённо затих.
Каннин опомнилась и, услышав, что это мужчина, поспешно отстранилась, не забыв при этом подхватить на руки малыша, который всё ещё прятался за ней. Взяв ребёнка на руки, девушка нахмурилась — мальчик был слишком лёгким. А малыш, напротив, пришёл в неописуемый восторг, обхватил шею Каннин ручонками, прижался к ней и удовлетворённо затих.
Каннин наклонилась к его уху и тихо прошептала:
Каннин наклонилась к его уху и тихо прошептала:
— Не бойся, маленький, всё хорошо.
— Не бойся, маленький, всё хорошо.
Чу Наньчжоу мельком взглянул на девушку. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, она выглядела худой и хрупкой. Девушка стояла, опустив голову, так что мужчина видел лишь её алые губы — черты лица разглядеть не удалось, но кожа была очень светлой. Вот только одежда оставляла желать лучшего: она носила просторные вещи не по размеру и это было похоже на то, будто ребёнок надел взрослую одежду.
Чу Наньчжоу мельком взглянул на девушку. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, она выглядела худой и хрупкой. Девушка стояла, опустив голову, так что мужчина видел лишь её алые губы — черты лица разглядеть не удалось, но кожа была очень светлой. Вот только одежда оставляла желать лучшего: она носила просторные вещи не по размеру и это было похоже на то, будто ребёнок надел взрослую одежду.
Холодный взгляд Чу Наньчжоу быстро скользнул по девушке и остановился на женщине. Нахмурившись, он холодно спросил:
Холодный взгляд Чу Наньчжоу быстро скользнул по девушке и остановился на женщине. Нахмурившись, он холодно спросил:
— Тётя У, что вы делаете? Ещё чуть-чуть — и девушка упала бы на землю.
— Тётя У, что вы делаете? Ещё чуть-чуть — и девушка упала бы на землю.
Только сейчас Каннин взглянула на своего спасителя. Это был военный. Первое, что девушка заметила, — он очень высокий. Затем она поразилась его прекрасным чертам. Мужчина был статным, с благородным лицом, но когда он смотрел на женщину напротив, от него веяло холодом.
Только сейчас Каннин взглянула на своего спасителя. Это был военный. Первое, что девушка заметила, — он очень высокий. Затем она поразилась его прекрасным чертам. Мужчина был статным, с благородным лицом, но когда он смотрел на женщину напротив, от него веяло холодом.
Каннин бросила на него лишь один взгляд и снова перевела глаза на полную женщину. В прошлой жизни она провела в Северо-Восточных степях целых семь лет и лишь потом вернулась в город. А вернувшись, девушка тут же была опоена мачехой. У неё просто не было возможности прийти в старый дом семьи Лин. Поэтому она и не знала, кто теперь живёт в этом дворе.
Каннин бросила на него лишь один взгляд и снова перевела глаза на полную женщину. В прошлой жизни она провела в Северо-Восточных степях целых семь лет и лишь потом вернулась в город. А вернувшись, девушка тут же была опоена мачехой. У неё просто не было возможности прийти в старый дом семьи Лин. Поэтому она и не знала, кто теперь живёт в этом дворе.
Чу Наньчжоу тем временем внимательно смотрел на У Гуйхуа. Мужчина был одет в зелёную военную форму, и от него исходила властная, внушительная аура, которую невозможно было не заметить.
Чу Наньчжоу тем временем внимательно смотрел на У Гуйхуа. Мужчина был одет в зелёную военную форму, и от него исходила властная, внушительная аура, которую невозможно было не заметить.
Увидев его, У Гуйхуа нервно дёрнула щекой и с опаской покосилась на ребёнка на руках у Каннин, а на лице её мелькнула тревога. Но женщина тут же расплылась в подобострастной улыбке:
Увидев его, У Гуйхуа нервно дёрнула щекой и с опаской покосилась на ребёнка на руках у Каннин, а на лице её мелькнула тревога. Но женщина тут же расплылась в подобострастной улыбке:
— Я ведь... я просто боялась, как бы Сяобао не попал в руки похитителей, — она покосилась на Каннин и продолжила: — Товарищ командир Чу, вы не представляете, сколько сейчас у похитителей уловок! С виду человек безобидный, а на деле — опасный. Вдруг Сяобао похитят? Как я перед вами тогда отвечать буду? Я просто очень волновалась!
— Я ведь... я просто боялась, как бы Сяобао не попал в руки похитителей, — она покосилась на Каннин и продолжила: — Товарищ командир Чу, вы не представляете, сколько сейчас у похитителей уловок! С виду человек безобидный, а на деле — опасный. Вдруг Сяобао похитят? Как я перед вами тогда отвечать буду? Я просто очень волновалась!
Каннин подняла голову и твёрдо сказала:
Каннин подняла голову и твёрдо сказала:
— Я не похитительница. Я раньше здесь жила.
— Я не похитительница. Я раньше здесь жила.
У Гуйхуа, увидев лицо Каннин, на мгновение замерла — в глазах её мелькнула злоба, но она тут же фыркнула:
У Гуйхуа, увидев лицо Каннин, на мгновение замерла — в глазах её мелькнула злоба, но она тут же фыркнула:
— Ты? Жила здесь? Ха!
— Ты? Жила здесь? Ха!
Увидев, что командир Чу нахмурился, женщина поспешно шагнула вперёд, протянула руки к ребёнку и уже мягче, с притворной лаской, проговорила:
Увидев, что командир Чу нахмурился, женщина поспешно шагнула вперёд, протянула руки к ребёнку и уже мягче, с притворной лаской, проговорила:
— Сяобао, иди ко мне! Тётя тебе фрикаделек сделала, ты же их любишь!
— Сяобао, иди ко мне! Тётя тебе фрикаделек сделала, ты же их любишь!
Ребёнок даже не взглянул на неё. Он лишь крепче обхватил Каннин за шею и запищал:
Ребёнок даже не взглянул на неё. Он лишь крепче обхватил Каннин за шею и запищал:
— Ма-ма! Ма-ма!
— Ма-ма! Ма-ма!
Каннин стало ужасно неловко. Ей только недавно исполнилось семнадцать, а какой-то малыш называл её мамой. Хотя в душе девушке и было уже за двадцать, но она не была замужем и у неё не было детей. Каннин растерянно подняла глаза на Чу Наньчжоу.
Каннин стало ужасно неловко. Ей только недавно исполнилось семнадцать, а какой-то малыш называл её мамой. Хотя в душе девушке и было уже за двадцать, но она не была замужем и у неё не было детей. Каннин растерянно подняла глаза на Чу Наньчжоу.
Мужчина увидел пару больших, влажных и сияющих глаз, которые смотрели на него с мольбой. Когда он разглядел тонкие черты лица девушки, его кольнуло странное чувство — мужчине показалось, что он уже видел её раньше.
Мужчина увидел пару больших, влажных и сияющих глаз, которые смотрели на него с мольбой. Когда он разглядел тонкие черты лица девушки, его кольнуло странное чувство — мужчине показалось, что он уже видел её раньше.
У Гуйхуа, услышав, что ребёнок зовёт Каннин мамой, чуть не позеленела от злости. Она мысленно послала этого маленького чертёнка ко всем прародителям, но, сдерживаясь, злобно уставилась на Каннин:
У Гуйхуа, услышав, что ребёнок зовёт Каннин мамой, чуть не позеленела от злости. Она мысленно послала этого маленького чертёнка ко всем прародителям, но, сдерживаясь, злобно уставилась на Каннин:
— Ну и хитрая же ты девчонка! Это как же ты умудрилась так привязать к себе моего Сяобао? Может, конфеткой угостила? Он маленький, конфеты ему нельзя, вдруг подавится?
— Ну и хитрая же ты девчонка! Это как же ты умудрилась так привязать к себе моего Сяобао? Может, конфеткой угостила? Он маленький, конфеты ему нельзя, вдруг подавится?
С этими словами она снова попыталась силой забрать ребёнка. Малыш извивался, а Каннин чувствовала, как при прикосновении этой женщины маленькое тельце ребёнка начинает дрожать. Он боялся.
С этими словами она снова попыталась силой забрать ребёнка. Малыш извивался, а Каннин чувствовала, как при прикосновении этой женщины маленькое тельце ребёнка начинает дрожать. Он боялся.
Каннин поспешно отстранилась, уклоняясь от рук У Гуйхуа. Эта женщина только недавно пнула Сяобао ногой — она явно была недобрым человеком.
Каннин поспешно отстранилась, уклоняясь от рук У Гуйхуа. Эта женщина только недавно пнула Сяобао ногой — она явно была недобрым человеком.
Девушка переводила взгляд с У Гуйхуа на высокого мужчину и не знала, стоит ли говорить, что она видела. Каннин ещё не поняла, кто они друг другу — семья или нет. В конце концов, она была посторонней, и решила промолчать.
Девушка переводила взгляд с У Гуйхуа на высокого мужчину и не знала, стоит ли говорить, что она видела. Каннин ещё не поняла, кто они друг другу — семья или нет. В конце концов, она была посторонней, и решила промолчать.
Ребёнок не давался женщине, и У Гуйхуа, смутившись, повернулась к Чу Наньчжоу:
Ребёнок не давался женщине, и У Гуйхуа, смутившись, повернулась к Чу Наньчжоу:
— Товарищ командир Чу, вы уже поели? Чего хотите? Я сейчас куплю. Как долго пробудете на этот раз?
— Товарищ командир Чу, вы уже поели? Чего хотите? Я сейчас куплю. Как долго пробудете на этот раз?
Чу Наньчжоу холодно посмотрел на неё, подошёл к Каннин и протянул руки к ребёнку:
Чу Наньчжоу холодно посмотрел на неё, подошёл к Каннин и протянул руки к ребёнку:
— Сяобао, иди ко мне.
— Сяобао, иди ко мне.
Услышав знакомый голос, малыш обернулся и взглянул на мужчину, но ручки, которыми он обнимал шею Каннин, не разжал. Мальчик прижимался к ней ещё крепче и лепетал:
Услышав знакомый голос, малыш обернулся и взглянул на мужчину, но ручки, которыми он обнимал шею Каннин, не разжал. Мальчик прижимался к ней ещё крепче и лепетал:
— Ма-ма! Ма-ма!
— Ма-ма! Ма-ма!
Увидев лицо ребёнка, Чу Наньчжоу сузил глаза и, обернувшись к У Гуйхуа, холодно спросил:
Увидев лицо ребёнка, Чу Наньчжоу сузил глаза и, обернувшись к У Гуйхуа, холодно спросил:
— Откуда у Сяобао синяки на лице?
— Откуда у Сяобао синяки на лице?
У Гуйхуа часто заморгала, а в следующее мгновение ринулась к Каннин, сверля её злыми глазами, и заорала:
У Гуйхуа часто заморгала, а в следующее мгновение ринулась к Каннин, сверля её злыми глазами, и заорала:
— Ах ты, дрянь! Это ты сделала с моим Сяобао? С виду невинная овечка, а внутри — змея!
— Ах ты, дрянь! Это ты сделала с моим Сяобао? С виду невинная овечка, а внутри — змея!
— Хозяин! Выходи! Нашего Сяобао кто-то избил!
— Хозяин! Выходи! Нашего Сяобао кто-то избил!
В ту же секунду из дома высыпала целая толпа — человек шесть-семь, мужчины и женщины и все крепкого телосложения.
В ту же секунду из дома высыпала целая толпа — человек шесть-семь, мужчины и женщины и все крепкого телосложения.
— Сяобао, это я виновата! Я на мгновение отвернулась — и тебя уже избили! Что я теперь командиру Чу скажу?!
— Сяобао, это я виновата! Я на мгновение отвернулась — и тебя уже избили! Что я теперь командиру Чу скажу?!
— Это я недоглядела! Моя вина!
— Это я недоглядела! Моя вина!
Один из мужчин в серо-синей робе грубо оттолкнул У Гуйхуа и свирепо уставился на Каннин. Увидев её лицо, он на миг опешил, в глазах его мелькнула алчность, и он уже протянул руку к её плечу.
Один из мужчин в серо-синей робе грубо оттолкнул У Гуйхуа и свирепо уставился на Каннин. Увидев её лицо, он на миг опешил, в глазах его мелькнула алчность, и он уже протянул руку к её плечу.
Но не успел он коснуться девушки, как Чу Наньчжоу резко отодвинул Каннин за свою спину и ледяным взглядом уставился на У Гуйхуа.
Но не успел он коснуться девушки, как Чу Наньчжоу резко отодвинул Каннин за свою спину и ледяным взглядом уставился на У Гуйхуа.

Комментарии

Загрузка...