Стидебеккер плавно катил по дороге. Юэ Цзиньпин, сидевшая на пассажирском сиденье, нарушила тишину:
— Они просто так тебя отпустили? Ты столько всего сделал, и никакой награды?
— Сказали, что после войны будут почести, еще приглашали вступить в Гоминьдановские ВВС, но я отказался, — ответил Фан Вэнь.
— И правильно сделал. В нынешнем Гоминьдановском правительстве полно группировок, повсюду плетутся интриги. Ты человек способный, легко можешь стать мишенью для завистников, которые начнут вставлять палки в колеса, — рассудила Юэ Цзиньпин.
— Я об этом особо не задумывался, просто не люблю, когда мной командуют, — отмахнулся Фан Вэнь и перевел тему: — Как продвигаются ваши дела с поимкой японских шпионов?
При упоминании этой темы Юэ Цзиньпин заметно приосанилась.
— Твои советы в прошлый раз очень помогли. Я всё это время работала на аэродромах в Сучжоу и здесь, на аэродроме Цзяньцяо. Продолжила проверку вокруг объектов и в итоге взяла еще целую группу шпионов. Знаешь, некоторые из них скрывались долгие годы, занимали солидное положение, в их поведении и речи не было ни сучка ни задоринки. Если бы их не накрыли вместе с остальной сетью, ни за что бы не догадалась, что они японцы.
Фан Вэнь призадумался и решил предостеречь её:
— Вот как? Раз их здесь так много, неужели японские шпионы просочились по всей стране? Они могли давно проникнуть в наш тыл, собирая сведения о географии, населении, стратегических объектах — всё это они позже используют для вторжения.
— Не может быть! — Юэ Цзиньпин застыла в изумлении.
— Вполне возможно. Ты же не думаешь, что японское вторжение на Северо-Восток или атака на Шанхай были спонтанными решениями?
Слова Фан Вэня заставили Юэ Цзиньпин замолчать. Это была дилемма, у которой нет решения, даже если осознаешь её масштаб. Сегодняшняя Хуася раздроблена, еще в прошлом году полыхала война в Центральных равнинах, полевые командиры делили земли. Гоминьдановское правительство во многих местах было бессильно — как же оно могло уследить за шпионами, затаившимися в каждом уголке?
Не желая развивать эту тяжелую тему, Юэ Цзиньпин снова сменила русло разговора:
— Куда ты теперь?
— Сам не знаю.
Фан Вэнь невольно сбросил скорость. До Нанкина из Ханчжоу почти триста километров, и из-за войны путь вряд ли будет спокойным — небезопасно ни на машине, ни на поезде. В Шанхай пока тоже нельзя.
И тут его осенило: этот человек, в чьем теле он теперь находится, ведь родом из Цзясина. До города всего несколько десятков километров — почему бы не воспользоваться случаем и не заглянуть домой? В эту эпоху человеку важно иметь корни, нельзя вечно бежать от прошлого.
— Я хочу навестить родной дом. Составишь компанию?
Юэ Цзиньпин покраснела, голос её чуть дрогнул:
— О... да, ты ведь из Цзясина. Конечно, надо съездить. Но... удобно ли мне ехать с тобой?
— Я беру твою машину, чтобы навестить семью, и заодно приглашаю тебя в гости. Что тут такого? — парировал Фан Вэнь.
— И правда, ничего особенного. Ну... хорошо, договорились.
После этих слов Юэ Цзиньпин притихла, уставившись в окно, погруженная в свои мысли.
— Кхм, как проехать в Цзясин? — спросил Фан Вэнь.
— Ты не знаешь?
— Я уехал из дома сразу после окончания средней школы и не был там много лет, дорогу уже не помню.
На самом деле, сама Юэ Цзиньпин тоже не имела ни малейшего понятия, как добраться из Ханчжоу в Цзясин. Весь путь прошел в бесконечных остановках, чтобы спросить дорогу. Восемьдесят километров пути растянулись на добрых два часа.
Когда в поле зрения показался Великий канал, они поняли, что въехали в пределы Цзясина. Вскоре Юэ Цзиньпин указала в окно:
— Смотри, там у реки три пагоды! Как красиво!
Фан Вэнь бросил взгляд: у берега канала возвышались три девятиярусные кирпичные пагоды. Покрытые патиной времени, они выглядели довольно древними. Он ничего не помнил о Цзясине, так что не мог ничего рассказать спутнице. Решив не выдавать себя, он просто ответил:
— Да, я в детстве часто играл в этих пагодах. Столько лет прошло, а они всё те же.
Это лишь подогрело интерес Юэ Цзиньпин:
— Может, оставим машину здесь и сходим посмотреть?
Отказываться было неудобно, пришлось припарковаться. Они вышли из машины, заперли её и пошли вдоль берега в поисках переправы. У причала стояла крытая лодка, лодочник замахал веслом:
— Господин, нужно на ту сторону? Перевезу за пять вэней.
Юэ Цзиньпин потянула Фан Вэня в лодку и подала монеты. Канал был нешироким, и вскоре они уже были на другом берегу. Юэ Цзиньпин с восторгом вбежала в ворота пагоды, но, обнаружив, что лестниц наверх нет, разочарованно вздохнула.
Пока она осматривалась, Фан Вэнь разговорился с лодочником и выяснил верный маршрут до города. Заодно он осторожно поинтересовался делами своей семьи:
— В городе есть рисовая лавка семьи Фан, слышали о такой?
— Как не слышать? Я каждый год вожу зерно на продажу в их лавку. Только вот в последние два года старик Фан отошел от дел, передав управление старшей и средней ветвям семьи. Говорят, дела идут хуже, чем раньше.
Фан Вэнь был в курсе ситуации. В письмах от четвертой сестры упоминалось, что старшая и средняя семьи постоянно грызутся из-за наследства, а старик ничего не может с этим поделать. Средняя ветвь была сильна влиянием родственников со стороны матери, поэтому и задирала нос. А вот его, третью ветвь, никто ни во что не ставил. Наверное, это и стало одной из причин, по которой он, старший сын третьей ветви, сбежал из дома сразу после школы. Вспомнив это, Фан Вэнь почувствовал, как предвкушение поездки улетучивается, превращаясь в скучную обязанность, которую нужно просто закрыть.
Машина снова тронулась в путь. Имея в голове четкий маршрут, Фан Вэнь делал вид, что детские воспоминания возвращаются к нему, перестал расспрашивать прохожих и уверенно въехал в Цзясин. Город, построенный вдоль реки, был полон простых кирпичных зданий, пропитанных духом прибрежного юга. Но из-за близости к морю и раннего контакта с внешним миром здесь смешались стили Востока и Запада. Белые стены, серые черепичные крыши, загнутые карнизы и резные балки соседствовали с трехэтажными особняками в европейском стиле. Китайские крыши гармонично дополнялись арочными окнами и отдельными балконами.
Автомобиль медленно двигался по главной улице. Фан Вэнь внимательно смотрел по сторонам, выискивая вывеску Рисовая лавка Фан.
— Мы еще не приехали? — спросила Юэ Цзиньпин.
— М-м, кажется, еще нет.
Ладони Фан Вэня вспотели — это было волнительнее, чем пилотировать самолет. Вдруг к машине подошел молодой человек, заметивший его за рулем. Он неуверенно спросил:
— Молодой господин Фан?
Машина остановилась. Фан Вэнь высунулся в окно:
— Я Фан Вэнь. А вы?
Парень просиял:
— Господин! Это же я, Шуньцзы! Сын нашего счетовода, мы же вместе в частную школу ходили!
Его возглас привлек внимание людей в лавках по обе стороны улицы. Начался шумный гомон:
— Это правда третий молодой господин Фан! Разве он не в Шанхае, летает на самолетах, сбивает японцев?
— Наверное, война закончилась, приехал отдохнуть.
— Чего стоите? Бегите сообщить в дом Фан!
— И в уездную управу — нет, в уездное правительство тоже передайте. Скажите, что воздушный герой из газет вернулся!
В одно мгновение улица наполнилась людьми. Толпа окружила автомобиль и медленно двинулась за ним вперед.

Комментарии

Загрузка...