Чэн Жань хорошо знал своего двоюродного дядю. Внешне Чэн Бинь казался человеком мягким и интеллигентным, но на деле был далеко не так прост. Рассказывали, что в бытность начальником полицейского участка, во время одной из спецопераций, он в одиночку ворвался в укрепленную, словно бункер, загородную лабораторию торговцев смертью. Двоих уложил на месте, троих ранил, а затем распахнул ворота для штурмового отряда. В тот день оперативники накрыли все гнездо и задержали семнадцать человек. За этот подвиг дядю представили к ордену «За заслуги» второй степени, и в городском управлении общественной безопасности за ним прочно закрепилась слава настоящего героя.
Чэн Жань хорошо знал своего двоюродного дядю. Внешне Чэн Бинь казался человеком мягким и интеллигентным, но на деле был далеко не так прост. Рассказывали, что в бытность начальником полицейского участка, во время одной из спецопераций, он в одиночку ворвался в укрепленную, словно бункер, загородную лабораторию торговцев смертью. Двоих уложил на месте, троих ранил, а затем распахнул ворота для штурмового отряда. В тот день оперативники накрыли все гнездо и задержали семнадцать человек. За этот подвиг дядю представили к ордену «За заслуги» второй степени, и в городском управлении общественной безопасности за ним прочно закрепилась слава настоящего героя.
Те, кто знакомился с ним впервые, наслушавшись этих историй, неизменно округляли глаза от удивления. Все ожидали увидеть косую сажень в плечах и пудовые кулаки, а перед ними представал Чэн Бинь — спокойный, подтянутый, больше похожий на вчерашнего студента. Этот контраст полностью ломал привычные стереотипы.
Те, кто знакомился с ним впервые, наслушавшись этих историй, неизменно округляли глаза от удивления. Все ожидали увидеть косую сажень в плечах и пудовые кулаки, а перед ними представал Чэн Бинь — спокойный, подтянутый, больше похожий на вчерашнего студента. Этот контраст полностью ломал привычные стереотипы.
Сам дядя вел себя крайне скромно. И все же высокая должность заместителя начальника управления обязывала: родственники то и дело пытались повесить на него свои проблемы. Если просьба не выходила за рамки приличия, он помогал. Но стоило кому-то из семейной молодежи влипнуть в неприятности с законом или попытаться прикрыться его именем — Чэн Бинь тут же принимал жесткие меры. Этого он не терпел категорически.
Сам дядя вел себя крайне скромно. И все же высокая должность заместителя начальника управления обязывала: родственники то и дело пытались повесить на него свои проблемы. Если просьба не выходила за рамки приличия, он помогал. Но стоило кому-то из семейной молодежи влипнуть в неприятности с законом или попытаться прикрыться его именем — Чэн Бинь тут же принимал жесткие меры. Этого он не терпел категорически.
Чэн Жань понимал дядю: у того были свои незыблемые принципы. С одной стороны, он опасался, что высокое положение разбалует родню и они уверуют в свою безнаказанность. С другой — его собственная должность была слишком приметной, чтобы позволить себе хоть малейшее пятно на репутации.
Чэн Жань понимал дядю: у того были свои незыблемые принципы. С одной стороны, он опасался, что высокое положение разбалует родню и они уверуют в свою безнаказанность. С другой — его собственная должность была слишком приметной, чтобы позволить себе хоть малейшее пятно на репутации.
Впрочем, о семье Чэн Бинь все равно заботился. Поженившись, они с супругой так и не завели детей. Старшему брату он со смехом объяснял это тем, что в роду Чэн и так полно парней, так что продолжать династию есть кому. Чэн Жань, однако, подозревал, что дядя просто органически не переносил детей и видел в них лишь обузу. На четырех братьев семейства Чэн он смотрел исключительно как на банду неисправимых сорванцов — неудивительно, что сегодня он воспользовался случаем и устроил им хорошую трепку.
Впрочем, о семье Чэн Бинь все равно заботился. Поженившись, они с супругой так и не завели детей. Старшему брату он со смехом объяснял это тем, что в роду Чэн и так полно парней, так что продолжать династию есть кому. Чэн Жань, однако, подозревал, что дядя просто органически не переносил детей и видел в них лишь обузу. На четырех братьев семейства Чэн он смотрел исключительно как на банду неисправимых сорванцов — неудивительно, что сегодня он воспользовался случаем и устроил им хорошую трепку.
Когда перепуганная четверка наконец убралась с глаз долой, Чэн Бинь повернулся к Гу Сяоцзюню:
Когда перепуганная четверка наконец убралась с глаз долой, Чэн Бинь повернулся к Гу Сяоцзюню:
— Вот за это я и не люблю этих сопляков. Стоит им собраться вместе, голова раскалывается. Будь это мои оболтусы, давно бы уже спустил с них шкуру. С ними только так — держи в узде, иначе на шею сядут. Так что правильно мы сделали, что не завели детей. Меньше видишь — крепче спишь.
— Вот за это я и не люблю этих сопляков. Стоит им собраться вместе, голова раскалывается. Будь это мои оболтусы, давно бы уже спустил с них шкуру. С ними только так — держи в узде, иначе на шею сядут. Так что правильно мы сделали, что не завели детей. Меньше видишь — крепче спишь.
***
***
За обеденным столом тем временем вовсю обсуждали дела Чэн Фэйяна. Старший дядя нахмурился:
За обеденным столом тем временем вовсю обсуждали дела Чэн Фэйяна. Старший дядя нахмурился:
— Ситуацию на твоем предприятии я знаю. Главный вопрос сейчас — дадут ли вам отделиться. Но даже если все получится... Хватит ли у вас ресурсов, чтобы удержаться на плаву? Боюсь, без стороннего капитала не обойтись. Про «Шаньхай Девелопмент» я слышал. Проектов у них сейчас выше крыши, но если они действительно согласятся вложить в вас деньги, это будет отличный шанс.
— Ситуацию на твоем предприятии я знаю. Главный вопрос сейчас — дадут ли вам отделиться. Но даже если все получится... Хватит ли у вас ресурсов, чтобы удержаться на плаву? Боюсь, без стороннего капитала не обойтись. Про «Шаньхай Девелопмент» я слышал. Проектов у них сейчас выше крыши, но если они действительно согласятся вложить в вас деньги, это будет отличный шанс.
Тетя тоже искренне переживала за брата:
Тетя тоже искренне переживала за брата:
— Если бы вы действительно стали независимыми, все пошло бы на лад. В твоих силах, второй брат, я ни капли не сомневаюсь. Ты способный, просто прежняя контора прогнила насквозь и связывала тебя по рукам и ногам.
— Если бы вы действительно стали независимыми, все пошло бы на лад. В твоих силах, второй брат, я ни капли не сомневаюсь. Ты способный, просто прежняя контора прогнила насквозь и связывала тебя по рукам и ногам.
Разговор то и дело прерывался: то один, то другой гость подходил к их столу, чтобы поднять бокал. Шаньхай — городок маленький, здесь в любом приличном заведении легко встретить знакомых. К тому же старший дядя работал в управлении транспорта и водил дружбу со многими. Да и «Лунная деревня» в последнее время пользовалась огромной популярностью. Пока они здесь отдыхали, дядя успел перекинуться парой слов как минимум с двумя компаниями.
Разговор то и дело прерывался: то один, то другой гость подходил к их столу, чтобы поднять бокал. Шаньхай — городок маленький, здесь в любом приличном заведении легко встретить знакомых. К тому же старший дядя работал в управлении транспорта и водил дружбу со многими. Да и «Лунная деревня» в последнее время пользовалась огромной популярностью. Пока они здесь отдыхали, дядя успел перекинуться парой слов как минимум с двумя компаниями.
В те годы традиция ходить от стола к столу с рюмкой была в самом ходу. К ним подошел однокашник старшего дяди, владелец частной клиники. В свое время он вырос в структуре крупного государственного ведомства, а потому хорошо знал всю семью Чэн. Обменявшись парой фраз со старым другом, он повернулся к Чэн Фэйяну:
В те годы традиция ходить от стола к столу с рюмкой была в самом ходу. К ним подошел однокашник старшего дяди, владелец частной клиники. В свое время он вырос в структуре крупного государственного ведомства, а потому хорошо знал всю семью Чэн. Обменявшись парой фраз со старым другом, он повернулся к Чэн Фэйяну:
— Фэйян, слышал я, ваша компания «Хуатун» собирается выделить твой отдел в самостоятельную структуру. Вы ведь к «Шаньхай Девелопмент» за инвестициями обращались? Так вот, их генеральный, господин Сунь, как раз сидит вон там. Не хочешь подойти, засвидетельствовать почтение?
— Фэйян, слышал я, ваша компания «Хуатун» собирается выделить твой отдел в самостоятельную структуру. Вы ведь к «Шаньхай Девелопмент» за инвестициями обращались? Так вот, их генеральный, господин Сунь, как раз сидит вон там. Не хочешь подойти, засвидетельствовать почтение?
Чэн Фэйян опешил:
Чэн Фэйян опешил:
— Господин Сунь Чжофу?
— Господин Сунь Чжофу?
— Да, только что прибыл! Сам только узнал... Идем же, выпьешь с ним по-человечески. Если умаслишь Суня, глядишь, и вопрос с инвестициями решится в два счета!
— Да, только что прибыл! Сам только узнал... Идем же, выпьешь с ним по-человечески. Если умаслишь Суня, глядишь, и вопрос с инвестициями решится в два счета!
Признаться честно, Чэн Фэйян терпеть не мог Сунь Чжофу. Тот изъяснялся исключительно пафосными чиновничьими штампами, за которыми скрывался изощренный, расчетливый ум. Сунь виртуозно умел извлекать выгоду из всего, сводя любые собственные риски к нулю. Иметь с ним дела означало добровольно согласиться на роль обманутого. Вероятно, именно благодаря этой мертвой хватке его «Шаньхай Девелопмент» так стремительно взлетела на вершину рынка.
Признаться честно, Чэн Фэйян терпеть не мог Сунь Чжофу. Тот изъяснялся исключительно пафосными чиновничьими штампами, за которыми скрывался изощренный, расчетливый ум. Сунь виртуозно умел извлекать выгоду из всего, сводя любые собственные риски к нулю. Иметь с ним дела означало добровольно согласиться на роль обманутого. Вероятно, именно благодаря этой мертвой хватке его «Шаньхай Девелопмент» так стремительно взлетела на вершину рынка.
Беда в том, что другого выбора у Фэйяна не было. В Шаньхае «Хуатун» давно превратился в тонущий корабль без малейших шансов на выживание. Разработки Фэйяна имели рыночный потенциал, но держался этот потенциал исключительно на прежних заслугах предприятия и его личном авторитете — шаткий фундамент, под который хоть кто-то соглашался дать денег.
Беда в том, что другого выбора у Фэйяна не было. В Шаньхае «Хуатун» давно превратился в тонущий корабль без малейших шансов на выживание. Разработки Фэйяна имели рыночный потенциал, но держался этот потенциал исключительно на прежних заслугах предприятия и его личном авторитете — шаткий фундамент, под который хоть кто-то соглашался дать денег.
Но условия, которые выдвигал Сунь Чжофу, граничили с кабалой. Согласно предложенному проекту, Чэн Фэйян и его научно-исследовательский отдел фактически становились наемными рабочими «Шаньхай Девелопмент». Все новые разработки и права на интеллектуальную собственность полностью переходили инвестору. Доля в компании? Пожалуйста, но только в виде десяти процентов дивидендов и не раньше, чем через пять лет стабильной прибыли, причем планку этой доходности руководство «Шаньхай Девелопмент» вольно было устанавливать по своему усмотрению.
Но условия, которые выдвигал Сунь Чжофу, граничили с кабалой. Согласно предложенному проекту, Чэн Фэйян и его научно-исследовательский отдел фактически становились наемными рабочими «Шаньхай Девелопмент». Все новые разработки и права на интеллектуальную собственность полностью переходили инвестору. Доля в компании? Пожалуйста, но только в виде десяти процентов дивидендов и не раньше, чем через пять лет стабильной прибыли, причем планку этой доходности руководство «Шаньхай Девелопмент» вольно было устанавливать по своему усмотрению.
Согласиться на такое означало выжить, но лишиться всякой свободы.
Согласиться на такое означало выжить, но лишиться всякой свободы.
И Сунь Чжофу прекрасно это понимал. Он просчитал соперника до мелочей, зная, что у Чэн Фэйяна нет ни единого козыря для торга. Оттого и диктовал свои грабительские правила.
И Сунь Чжофу прекрасно это понимал. Он просчитал соперника до мелочей, зная, что у Чэн Фэйяна нет ни единого козыря для торга. Оттого и диктовал свои грабительские правила.
Встретившись взглядом с женой, Чэн Фэйян перевел взор на сына. Посмотрел на повзрослевшего Чэн Жаня, вспомнил, как усердно тот занимается в последнее время, и решительно поднялся:
Встретившись взглядом с женой, Чэн Фэйян перевел взор на сына. Посмотрел на повзрослевшего Чэн Жаня, вспомнил, как усердно тот занимается в последнее время, и решительно поднялся:
— Хорошо. Пойдем, выпью с господином Сунем.
— Хорошо. Пойдем, выпью с господином Сунем.
***
***
Когда Чэн Фэйян со своим спутником подошли к нужному столу, Сунь Чжофу восседал там в окружении свиты, словно местный князь. Успехи «Шаньхай Девелопмент» гремели по всему городу, имя генерального было у всех на слуху, так что недостатка в льстецах и прихлебателях он не испытывал.
Когда Чэн Фэйян со своим спутником подошли к нужному столу, Сунь Чжофу восседал там в окружении свиты, словно местный князь. Успехи «Шаньхай Девелопмент» гремели по всему городу, имя генерального было у всех на слуху, так что недостатка в льстецах и прихлебателях он не испытывал.
Сам виновник торжества уже раскраснелся от выпивки и лести. Однако первое, что бросилось в глаза Чэн Фэйяну среди этого шумного сборища, — лощеное лицо Чжао Пинчуаня.
Сам виновник торжества уже раскраснелся от выпивки и лести. Однако первое, что бросилось в глаза Чэн Фэйяну среди этого шумного сборища, — лощеное лицо Чжао Пинчуаня.
Чэн Фэйян отличался прямотой и честностью, но дураком не был. Вспомнив недавние слухи на предприятии о том, что Чжао Пинчуань тоже обивает пороги инвесторов, пытаясь провернуть ту же схему с отделением, он все понял. Этот проныра решил, что раз у Фэйяна получается, то и он сможет по-быстрому срубить легких денег на чужой идее. Но Чэн Фэйян не ожидал, что коллега зайдет так далеко и решит попросту выбить у него почву из-под ног.
Чэн Фэйян отличался прямотой и честностью, но дураком не был. Вспомнив недавние слухи на предприятии о том, что Чжао Пинчуань тоже обивает пороги инвесторов, пытаясь провернуть ту же схему с отделением, он все понял. Этот проныра решил, что раз у Фэйяна получается, то и он сможет по-быстрому срубить легких денег на чужой идее. Но Чэн Фэйян не ожидал, что коллега зайдет так далеко и решит попросту выбить у него почву из-под ног.
Чжао Пинчуань даже бровью не повел, старательно делая вид, будто не замечает вошедшего.
Чжао Пинчуань даже бровью не повел, старательно делая вид, будто не замечает вошедшего.
Зато Сунь Чжофу расплылся в довольной улыбке:
Зато Сунь Чжофу расплылся в довольной улыбке:
— О, Фэйян пришел! Ну заходи, заходи. Вы ведь с Пинчуанем коллеги, верно? Сама судьба велит вам выпить по чарке!
— О, Фэйян пришел! Ну заходи, заходи. Вы ведь с Пинчуанем коллеги, верно? Сама судьба велит вам выпить по чарке!
Чэн Фэйян сухо усмехнулся:
Чэн Фэйян сухо усмехнулся:
— С ним — увольте.
— С ним — увольте.
Улыбка мгновенно сползла с лица Сунь Чжофу. За столом воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Сунь неторопливо достал сигарету. Кто-то из прихлебателей тут же услужливо щелкнул зажигалкой, поднося огонек к его лицу. Выглядело это зрелище омерзительно.
Улыбка мгновенно сползла с лица Сунь Чжофу. За столом воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Сунь неторопливо достал сигарету. Кто-то из прихлебателей тут же услужливо щелкнул зажигалкой, поднося огонек к его лицу. Выглядело это зрелище омерзительно.
Глава могущественной корпорации привык, что его слово — закон, а тут какой-то мелкий инженер посмел прилюдно проявить строптивость.
Глава могущественной корпорации привык, что его слово — закон, а тут какой-то мелкий инженер посмел прилюдно проявить строптивость.
Выпустив плотную струю дыма, Сунь Чжофу принялся лениво вертеть в руках пачку сигарет:
Выпустив плотную струю дыма, Сунь Чжофу принялся лениво вертеть в руках пачку сигарет:
— Слушай, Фэйян, дело вот какое... Вы ведь с Сяо Чжао из одной конторы вышли. И у него, надо сказать, тоже весьма недурственный проект наклевывается. Я-то ценю кадры из «Хуатун», но пойми меня правильно: я не благотворительный фонд, да и ресурсы мои не безграничны. Вы оба мне симпатичны. Может, перепишешь свой бизнес-план? Сделаешь условия помягче? А я уж погляжу, как все это сбалансировать...
— Слушай, Фэйян, дело вот какое... Вы ведь с Сяо Чжао из одной конторы вышли. И у него, надо сказать, тоже весьма недурственный проект наклевывается. Я-то ценю кадры из «Хуатун», но пойми меня правильно: я не благотворительный фонд, да и ресурсы мои не безграничны. Вы оба мне симпатичны. Может, перепишешь свой бизнес-план? Сделаешь условия помягче? А я уж погляжу, как все это сбалансировать...
Внутри у Чэн Фэйяна все вскипело от злости. Какой же Чжао Пинчуань идиот! Неужели он всерьез думал, что из такого прожженного дельца, как Сунь Чжофу, можно выудить хоть юань пустой болтовней? Сунь просто использовал его как пугало, чтобы окончательно сломить сопротивление Фэйяна и заставить того прогнуться.
Внутри у Чэн Фэйяна все вскипело от злости. Какой же Чжао Пинчуань идиот! Неужели он всерьез думал, что из такого прожженного дельца, как Сунь Чжофу, можно выудить хоть юань пустой болтовней? Сунь просто использовал его как пугало, чтобы окончательно сломить сопротивление Фэйяна и заставить того прогнуться.
Фэйян отдал этой работе лучшие годы, у него были опыт, видение рынка, четкий план прорыва. И теперь все это разбивалось о мелочные интриги, чиновничьи игры и безденежье. Огромная усталость и глухая обида навалились на него разом. Кровь прилила к лицу. Не помня себя от возмущения, он выпрямился и твердо произнес:
Фэйян отдал этой работе лучшие годы, у него были опыт, видение рынка, четкий план прорыва. И теперь все это разбивалось о мелочные интриги, чиновничьи игры и безденежье. Огромная усталость и глухая обида навалились на него разом. Кровь прилила к лицу. Не помня себя от возмущения, он выпрямился и твердо произнес:
— Господин Сунь, не утруждайте себя! Я вижу, наше предложение доставляет вам слишком много хлопот. А я не привык навязываться. Настоящим я отзываю гарантийное письмо нашего технического отдела. Считайте, что мы закрыли эту тему. Никакого сотрудничества не будет.
— Господин Сунь, не утруждайте себя! Я вижу, наше предложение доставляет вам слишком много хлопот. А я не привык навязываться. Настоящим я отзываю гарантийное письмо нашего технического отдела. Считайте, что мы закрыли эту тему. Никакого сотрудничества не будет.
Развернувшись, он зашагал прочь. Одноклассник брата пытался было схватить его за рукав и вернуть, но Чэн Фэйян даже не обернулся, оставив застывшего от изумления Сунь Чжофу наедине с его подпевалами.
Развернувшись, он зашагал прочь. Одноклассник брата пытался было схватить его за рукав и вернуть, но Чэн Фэйян даже не обернулся, оставив застывшего от изумления Сунь Чжофу наедине с его подпевалами.
Сунь Чжофу сидел багровый от гнева и стыда — он явно перелукавил сам себя. До него доходили слухи о крутом армейском нраве Чэн Фэйяна, но сам он, будучи коммерсантом до мозга костей, привык во всем искать предельную выгоду. Потому и вел двойную игру с Чжао Пинчуанем, надеясь посильнее прижать упрямого инженера. Кто же знал, что тот окажется настолько бескомпромиссным?
Сунь Чжофу сидел багровый от гнева и стыда — он явно перелукавил сам себя. До него доходили слухи о крутом армейском нраве Чэн Фэйяна, но сам он, будучи коммерсантом до мозга костей, привык во всем искать предельную выгоду. Потому и вел двойную игру с Чжао Пинчуанем, надеясь посильнее прижать упрямого инженера. Кто же знал, что тот окажется настолько бескомпромиссным?
Глядя вслед уходящему Фэйяну, свита наперебой принялась поливать его грязью, стараясь угодить раздосадованному боссу:
Глядя вслед уходящему Фэйяну, свита наперебой принялась поливать его грязью, стараясь угодить раздосадованному боссу:
— Вот упрямый баран... Пришел просить о помощи, а гонору-то! Неудивительно, что у него дела через пень-колоду идут.
— Вот упрямый баран... Пришел просить о помощи, а гонору-то! Неудивительно, что у него дела через пень-колоду идут.
— Да у него с головой не все в порядке! Господин Сунь проявил милосердие, дал ему шанс, а он нос воротит. На моем месте я бы его и на порог не пустил! Пусть катится на все четыре стороны.
— Да у него с головой не все в порядке! Господин Сунь проявил милосердие, дал ему шанс, а он нос воротит. На моем месте я бы его и на порог не пустил! Пусть катится на все четыре стороны.
— Нищее ничтожество из дышащей на ладан конторы! Господин Сунь к нему снизошел, а он возомнил о себе невесть что... Торговаться еще вздумал! Плевать на него, пусть подыхает в своей яме...
— Нищее ничтожество из дышащей на ладан конторы! Господин Сунь к нему снизошел, а он возомнил о себе невесть что... Торговаться еще вздумал! Плевать на него, пусть подыхает в своей яме...
В глазах Сунь Чжофу клубилась ярость, но мгновение спустя он лишь пренебрежительно покачал головой.
В глазах Сунь Чжофу клубилась ярость, но мгновение спустя он лишь пренебрежительно покачал головой.
У его компании полно других, куда более масштабных проектов. Одним больше, одним меньше — какая разница? А этот Чэн Фэйян просто глупец, который сам лезет в петлю. Он даже не понимает, какую птицу счастья только что упустил.
У его компании полно других, куда более масштабных проектов. Одним больше, одним меньше — какая разница? А этот Чэн Фэйян просто глупец, который сам лезет в петлю. Он даже не понимает, какую птицу счастья только что упустил.
***
***
Когда Чэн Фэйян вернулся к своему столу, родственники сразу заметили, что на нем лица нет. Старший дядя обеспокоенно спросил:
Когда Чэн Фэйян вернулся к своему столу, родственники сразу заметили, что на нем лица нет. Старший дядя обеспокоенно спросил:
— Ну как все прошло?
— Ну как все прошло?
— Да так, пустяки... Давайте продолжим, — Чэн Фэйян вымученно улыбнулся.
— Да так, пустяки... Давайте продолжим, — Чэн Фэйян вымученно улыбнулся.
Младший дядя и тетя поверили ему на слово, решив, что ничего серьезного не произошло. Однако старший дядя нахмурился, а прекрасно знавшая мужа Сюй Лань и вовсе погрузилась в молчание.
Младший дядя и тетя поверили ему на слово, решив, что ничего серьезного не произошло. Однако старший дядя нахмурился, а прекрасно знавшая мужа Сюй Лань и вовсе погрузилась в молчание.
Сумерки сгущались, и семейное застолье подошло к концу.
Сумерки сгущались, и семейное застолье подошло к концу.
Они покинули банкетный зал и неспешно пошли по ухоженным дорожкам ресторанного сада. Вдоль тропинок уже зажглись фонари, окна отдельных павильонов светились теплым уютным светом. Вокруг царила вечерняя суета: звенела посуда, которую убирали официанты, доносились негромкие голоса прощающихся гостей.
Они покинули банкетный зал и неспешно пошли по ухоженным дорожкам ресторанного сада. Вдоль тропинок уже зажглись фонари, окна отдельных павильонов светились теплым уютным светом. Вокруг царила вечерняя суета: звенела посуда, которую убирали официанты, доносились негромкие голоса прощающихся гостей.
Семья гуськом тянулась к выходу. Чэн Жань шел самым последним. Проходя мимо самого роскошного павильона, укрытого за декоративными горками и зарослями бамбука, он заметил группу солидных мужчин в строгих костюмах. Они с величайшим почтением провожали двоих гостей. Одним из них оказался тот самый статный мужчина средних лет, сидевший на заднем сиденье новенького «Grand Cherokee», который Чэн Жань приметил еще на парковке. Рядом с ним вежливо следовал его секретарь.
Семья гуськом тянулась к выходу. Чэн Жань шел самым последним. Проходя мимо самого роскошного павильона, укрытого за декоративными горками и зарослями бамбука, он заметил группу солидных мужчин в строгих костюмах. Они с величайшим почтением провожали двоих гостей. Одним из них оказался тот самый статный мужчина средних лет, сидевший на заднем сиденье новенького «Grand Cherokee», который Чэн Жань приметил еще на парковке. Рядом с ним вежливо следовал его секретарь.
Простившись с провожающими, мужчина развернулся к выходу и наткнулся взглядом на Чэн Жаня.
Простившись с провожающими, мужчина развернулся к выходу и наткнулся взглядом на Чэн Жаня.
Он понимающе кивнул юноше.
Он понимающе кивнул юноше.
Чэн Жань в ответ едва заметно приподнял руку.
Чэн Жань в ответ едва заметно приподнял руку.
Это безмолвное приветствие длилось лишь мгновение, и никто из родных ничего не заметил.
Это безмолвное приветствие длилось лишь мгновение, и никто из родных ничего не заметил.
В этом мимолетном жесте сквозило молчаливое взаимопонимание — так приветствуют друг друга люди, которые знают цену себе и окружающим, не нуждаясь в лишних словах.
В этом мимолетном жесте сквозило молчаливое взаимопонимание — так приветствуют друг друга люди, которые знают цену себе и окружающим, не нуждаясь в лишних словах.

Комментарии

Загрузка...