Тем временем во дворе ведомственного дома Чжао Пинчуань, багровея от злости и смущения, разглядывал стоявших перед ним кумушек. Те сейчас напоминали двух длинношеих уток, готовых в любую секунду разнести свежую сплетню по всему кварталу. Он поспешил вмешаться, пытаясь хоть как-то спасти положение:
Тем временем во дворе ведомственного дома Чжао Пинчуань, багровея от злости и смущения, разглядывал стоявших перед ним кумушек. Те сейчас напоминали двух длинношеих уток, готовых в любую секунду разнести свежую сплетню по всему кварталу. Он поспешил вмешаться, пытаясь хоть как-то спасти положение:
— Исключено! Мой Цзывэй просто не способен на такое. Он всегда был образцовым мальчиком...
— Исключено! Мой Цзывэй просто не способен на такое. Он всегда был образцовым мальчиком...
Чжан Чунься согласно закивала с угодливой улыбкой:
Чжан Чунься согласно закивала с угодливой улыбкой:
— Вот-вот, конечно! Этот Чэн Жань наверняка всё выдумал!
— Вот-вот, конечно! Этот Чэн Жань наверняка всё выдумал!
Лю Цюнь поддакнула с полной уверенностью:
Лю Цюнь поддакнула с полной уверенностью:
— Я тоже считаю, что Цзывэй — золотой ребёнок. Ну как он мог гулять за ручку с девочкой, да ещё и кормить её мороженым? Ерунда! Даже если что-то и было, так это просто детские глупости, баловство одно!
— Я тоже считаю, что Цзывэй — золотой ребёнок. Ну как он мог гулять за ручку с девочкой, да ещё и кормить её мороженым? Ерунда! Даже если что-то и было, так это просто детские глупости, баловство одно!
— Вот именно, полная чушь!
— Вот именно, полная чушь!
— Да-да, конечно... Быть такого не могло...
— Да-да, конечно... Быть такого не могло...
Чжан Чунься покачала головой и, глядя в ту сторону, куда ушёл Чэн Жань, с сожалением вздохнула:
Чжан Чунься покачала головой и, глядя в ту сторону, куда ушёл Чэн Жань, с сожалением вздохнула:
— Эх, Чэн Жань... Раньше ведь хорошим мальчиком рос, тихим. И надо же было так покатиться по наклонной! Совсем отпетым стал, обормот ходячий.
— Эх, Чэн Жань... Раньше ведь хорошим мальчиком рос, тихим. И надо же было так покатиться по наклонной! Совсем отпетым стал, обормот ходячий.
Лю Цюнь тут же подхватила:
Лю Цюнь тут же подхватила:
— Вот именно! Врёт в глаза и даже не краснеет! Я своему Сяо Ху уже строго-настрого запретила с ним водиться, не хватало ещё, чтобы набрался дурного... Вы подумайте, на уроке перечить классному руководителю! Будь я на месте учителя, выставила бы его из школы без разговоров!
— Вот именно! Врёт в глаза и даже не краснеет! Я своему Сяо Ху уже строго-настрого запретила с ним водиться, не хватало ещё, чтобы набрался дурного... Вы подумайте, на уроке перечить классному руководителю! Будь я на месте учителя, выставила бы его из школы без разговоров!
— Слышала я, у него оценки покатились вниз... — добавила Чжан Чунься. — Видать, парень на учёбу совсем рукой махнул. Кое-как перебьётся, а там пойдёт в какое-нибудь ПТУ...
— Слышала я, у него оценки покатились вниз... — добавила Чжан Чунься. — Видать, парень на учёбу совсем рукой махнул. Кое-как перебьётся, а там пойдёт в какое-нибудь ПТУ...
В те годы цепочка «средняя школа — старшие классы — университет» считалась единственным билетом в достойную жизнь. Жители ведомственных кварталов свято верили: если ребёнок не сумел поступить в приличную старшую школу, на его будущем можно ставить крест. Жизнь такого неудачника виделась им серой и бесперспективной. И напротив, поступление в хороший вуз открывало любые двери; никакие шальные деньги, бизнес или выигрыши в лотерею не могли сравниться в глазах обывателей с гарантированным успехом дипломированного специалиста.
В те годы цепочка «средняя школа — старшие классы — университет» считалась единственным билетом в достойную жизнь. Жители ведомственных кварталов свято верили: если ребёнок не сумел поступить в приличную старшую школу, на его будущем можно ставить крест. Жизнь такого неудачника виделась им серой и бесперспективной. И напротив, поступление в хороший вуз открывало любые двери; никакие шальные деньги, бизнес или выигрыши в лотерею не могли сравниться в глазах обывателей с гарантированным успехом дипломированного специалиста.
А уж пойти наперекор учителю... В те времена, какими бы отпетыми ни были школьные хулиганы, никто не осмеливался открыто посягнуть на авторитет педагога. Чэн Жань переступил черту. Для обитателей двора он разом превратился в изгоя, которому прямая дорога на улицу.
А уж пойти наперекор учителю... В те времена, какими бы отпетыми ни были школьные хулиганы, никто не осмеливался открыто посягнуть на авторитет педагога. Чэн Жань переступил черту. Для обитателей двора он разом превратился в изгоя, которому прямая дорога на улицу.
Чжао Пинчуань, которому Чэн Жань с самого утра испортил настроение, презрительно хмыкнул:
Чжао Пинчуань, которому Чэн Жань с самого утра испортил настроение, презрительно хмыкнул:
— Ну а какого сына мог воспитать Чэн Фэйян? Сидит в своей дыре, держится за копеечную зарплату уже чёртов десяток лет. Разве на этом заработаешь нормальные деньги? Не удивлюсь, если его щенок закончит на панели.
— Ну а какого сына мог воспитать Чэн Фэйян? Сидит в своей дыре, держится за копеечную зарплату уже чёртов десяток лет. Разве на этом заработаешь нормальные деньги? Не удивлюсь, если его щенок закончит на панели.
У Чжао Пинчуаня давно имелся зуб на Чэн Фэйяна. В прежние годы, когда дела у предприятия шли в гору, технический отдел считался самым прибыльным местом. Даже закупки материалов производились по их указке. Чэн Фэйян тогда занимал пост заместителя начальника. Когда прежний руководитель ушёл на пенсию, Фэйян должен был занять его кресло по праву. Однако Чжао Пинчуань, ловко наладив связи с вышестоящим руководством, перехватил должность и стал его начальником.
У Чжао Пинчуаня давно имелся зуб на Чэн Фэйяна. В прежние годы, когда дела у предприятия шли в гору, технический отдел считался самым прибыльным местом. Даже закупки материалов производились по их указке. Чэн Фэйян тогда занимал пост заместителя начальника. Когда прежний руководитель ушёл на пенсию, Фэйян должен был занять его кресло по праву. Однако Чжао Пинчуань, ловко наладив связи с вышестоящим руководством, перехватил должность и стал его начальником.
Но в техническом отделе ценились реальные знания. Пинчуань умел разве что пить с нужными людьми на банкетах, а в чертежах ничего не смыслил, поэтому уважения среди подчинённых не снискал. В конце концов ему пришлось не солоно хлебавши перевестись в другой отдел. Обиду на Чэн Фэйяна он затаил глубокую, искренне полагая, что тот сколотил заговор и выжил его.
Но в техническом отделе ценились реальные знания. Пинчуань умел разве что пить с нужными людьми на банкетах, а в чертежах ничего не смыслил, поэтому уважения среди подчинённых не снискал. В конце концов ему пришлось не солоно хлебавши перевестись в другой отдел. Обиду на Чэн Фэйяна он затаил глубокую, искренне полагая, что тот сколотил заговор и выжил его.
Теперь, когда дела завода катились в пропасть, такие, как Чжао Пинчуань, откровенно бездельничали. Они продолжали номинально числиться на предприятии, получая оклад, но параллельно подрабатывали на стороне. Все понимали: завод рано или поздно обанкротится, так почему бы не урвать свой кусок напоследок? А когда лавочка прикроется, можно будет просто растащить остатки имущества при разделе.
Теперь, когда дела завода катились в пропасть, такие, как Чжао Пинчуань, откровенно бездельничали. Они продолжали номинально числиться на предприятии, получая оклад, но параллельно подрабатывали на стороне. Все понимали: завод рано или поздно обанкротится, так почему бы не урвать свой кусок напоследок? А когда лавочка прикроется, можно будет просто растащить остатки имущества при разделе.
Естественно, Пинчуань презирал Чэн Фэйяна, который упрямо продолжал тянуть лямку и пытался спасти безнадёжное дело.
Естественно, Пинчуань презирал Чэн Фэйяна, который упрямо продолжал тянуть лямку и пытался спасти безнадёжное дело.
— Армейская кость, ума ни грамма, — процедил Пинчуань с брезгливой усмешкой. — Поделом им. Пускай подыхают с голоду всей своей семейкой!
— Армейская кость, ума ни грамма, — процедил Пинчуань с брезгливой усмешкой. — Поделом им. Пускай подыхают с голоду всей своей семейкой!
***
***
У школьной лестницы Чэн Жань столкнулся с учителем физики. Молодой преподаватель, которого ученики за глаза звали просто учителем Сяо Цзэном, был парнем лет тридцати — даже моложе, чем сам Чэн Жань в своей прошлой жизни. Сяо Цзэн пользовался у ребят авторитетом: он никогда не строил из себя важную персону и общался со старшеклассниками на равных.
У школьной лестницы Чэн Жань столкнулся с учителем физики. Молодой преподаватель, которого ученики за глаза звали просто учителем Сяо Цзэном, был парнем лет тридцати — даже моложе, чем сам Чэн Жань в своей прошлой жизни. Сяо Цзэн пользовался у ребят авторитетом: он никогда не строил из себя важную персону и общался со старшеклассниками на равных.
Завидев Чэн Жаня, он состроил сложную гримасу и покачал головой:
Завидев Чэн Жаня, он состроил сложную гримасу и покачал головой:
— Ну и ну, Чэн Жань. Что же ты устроил? Глупо это, ох как глупо...
— Ну и ну, Чэн Жань. Что же ты устроил? Глупо это, ох как глупо...
На этом физик предпочёл закончить разговор. Они разминулись, но, провожая парня взглядом, Цзэн Цин поймал себя на чувстве невольного уважения. Отношения среди коллег бывали разными, и в учительской все прекрасно знали, что собой представляет Ли Чжань. Самому Цзэн Цину ещё не исполнилось тридцати, в нём всё ещё бурлила юношеская кровь, но, положа руку на сердце, смог бы он сам дать отпор этому мерзавцу? Навряд ли. Авторитет учителя, пусть даже самого паршивого, в школьных стенах был непререкаем. А этот тихий, незаметный парень вдруг повёл себя как настоящий храбрец.
На этом физик предпочёл закончить разговор. Они разминулись, но, провожая парня взглядом, Цзэн Цин поймал себя на чувстве невольного уважения. Отношения среди коллег бывали разными, и в учительской все прекрасно знали, что собой представляет Ли Чжань. Самому Цзэн Цину ещё не исполнилось тридцати, в нём всё ещё бурлила юношеская кровь, но, положа руку на сердце, смог бы он сам дать отпор этому мерзавцу? Навряд ли. Авторитет учителя, пусть даже самого паршивого, в школьных стенах был непререкаем. А этот тихий, незаметный парень вдруг повёл себя как настоящий храбрец.
Кроме того, физика озадачило спокойствие подростка. Взгляд Чэн Жаня был настолько невозмутимым, словно это он был мудрым наставником, а Сяо Цзэн — провинившимся учеником.
Кроме того, физика озадачило спокойствие подростка. Взгляд Чэн Жаня был настолько невозмутимым, словно это он был мудрым наставником, а Сяо Цзэн — провинившимся учеником.
Цзэн Цин едва заметно улыбнулся. Репутация у Ли Чжаня в школе была отвратительной, его склочный характер раздражал многих. Поговаривали, у него имелись связи в городском управлении образования, только поэтому его в своё время не уволили за былые прегрешения и даже позволили вернуться. Пользуясь этим покровительством, Мясник Ли то и дело вставлял палки в колёса обычным учителям, а на банкетах вёл себя по-хамски. На словах — педагог, на деле — позор для профессии. Так что выходка Чэн Жаня у многих его коллег вызвала тайное злорадство.
Цзэн Цин едва заметно улыбнулся. Репутация у Ли Чжаня в школе была отвратительной, его склочный характер раздражал многих. Поговаривали, у него имелись связи в городском управлении образования, только поэтому его в своё время не уволили за былые прегрешения и даже позволили вернуться. Пользуясь этим покровительством, Мясник Ли то и дело вставлял палки в колёса обычным учителям, а на банкетах вёл себя по-хамски. На словах — педагог, на деле — позор для профессии. Так что выходка Чэн Жаня у многих его коллег вызвала тайное злорадство.
Ссора разразилась в пятницу, за выходные слухи расползлись по всей школе, и к утру понедельника о споре знал каждый первый. Вот только шансов выиграть этот спор у Чэн Жаня практически не было. Поступить в Первую среднюю школу... Миссия невыполнима.
Ссора разразилась в пятницу, за выходные слухи расползлись по всей школе, и к утру понедельника о споре знал каждый первый. Вот только шансов выиграть этот спор у Чэн Жаня практически не было. Поступить в Первую среднюю школу... Миссия невыполнима.
***
***
Едва Чэн Жань переступил порог класса, как заметил стайку девчонок за первыми партами. Они о чём-то оживлённо шептались. Среди них была и Ян Ся. Почувствовав его присутствие, она обернулась и смерила его сложным, нечитаемым взглядом.
Едва Чэн Жань переступил порог класса, как заметил стайку девчонок за первыми партами. Они о чём-то оживлённо шептались. Среди них была и Ян Ся. Почувствовав его присутствие, она обернулась и смерила его сложным, нечитаемым взглядом.
Пока Чэн Жань недоумевал, к нему протиснулся Юй Сяо, явно успевший собрать свежие сплетни:
Пока Чэн Жань недоумевал, к нему протиснулся Юй Сяо, явно успевший собрать свежие сплетни:
— Дело дрянь, Чэн Жань... Полный завал! Отец Су Цянь вчера ужинал с директором Чжоу Тао. Кто-то за столом возьми и ляпни про твой спор с Мясником Ли. Чжоу Тао сначала выругался, мол, что за цирк устроили, а потом ка-а-ак бахнет кулаком по столу! Сказал, что из этого надо сделать показательный пример! Объявить на всю школу, чтобы, во-первых, подстегнуть выпускников перед экзаменами, а во-вторых, показать, какая у нас прогрессивная школа! Мол, ученик спорит с учителем — и пусть спорит! Это доказывает, что учителя не возвышаются над детьми. Если парень выиграет — Ли Чжань выполнит условия спора, а если проиграет — пусть сам отвечает за свои слова. В общем, директор назвал это уроком чести и достоинства!
— Дело дрянь, Чэн Жань... Полный завал! Отец Су Цянь вчера ужинал с директором Чжоу Тао. Кто-то за столом возьми и ляпни про твой спор с Мясником Ли. Чжоу Тао сначала выругался, мол, что за цирк устроили, а потом ка-а-ак бахнет кулаком по столу! Сказал, что из этого надо сделать показательный пример! Объявить на всю школу, чтобы, во-первых, подстегнуть выпускников перед экзаменами, а во-вторых, показать, какая у нас прогрессивная школа! Мол, ученик спорит с учителем — и пусть спорит! Это доказывает, что учителя не возвышаются над детьми. Если парень выиграет — Ли Чжань выполнит условия спора, а если проиграет — пусть сам отвечает за свои слова. В общем, директор назвал это уроком чести и достоинства!
Юй Сяо пересказывал это в лицах, отчаянно жестикулируя. Чэн Жань перевёл взгляд на Су Цянь. Та, заметив его внимание, коротко кивнула, отчего её круглая чёлка забавно качнулась.
Юй Сяо пересказывал это в лицах, отчаянно жестикулируя. Чэн Жань перевёл взгляд на Су Цянь. Та, заметив его внимание, коротко кивнула, отчего её круглая чёлка забавно качнулась.
Отец Су Цянь работал в НИИ при управлении образования, так что в достоверности слухов сомневаться не приходилось. Главной проблемой был сам директор Чжоу Тао. Высокий, под метр восемьдесят, мужчина, всегда носивший строгий френч, славился своим либеральным подходом. Чжоу Тао слыл убеждённым реформатором, и многие его нововведения в Первой школе быстро перенимались другими заведениями. Обычный директор, услышав о дерзком ученике, перепоручил бы дело завучу, чтобы тот выписал выговор или заставил писать объяснительную.
Отец Су Цянь работал в НИИ при управлении образования, так что в достоверности слухов сомневаться не приходилось. Главной проблемой был сам директор Чжоу Тао. Высокий, под метр восемьдесят, мужчина, всегда носивший строгий френч, славился своим либеральным подходом. Чжоу Тао слыл убеждённым реформатором, и многие его нововведения в Первой школе быстро перенимались другими заведениями. Обычный директор, услышав о дерзком ученике, перепоручил бы дело завучу, чтобы тот выписал выговор или заставил писать объяснительную.
Но Чжоу Тао мыслил глобально — он увидел в этом символ образовательного прогресса. И теперь всё закрутилось всерьёз.
Но Чжоу Тао мыслил глобально — он увидел в этом символ образовательного прогресса. И теперь всё закрутилось всерьёз.
— Ну и что нам теперь делать? — Юй Сяо уставился на друга округлившимися глазами.
— Ну и что нам теперь делать? — Юй Сяо уставился на друга округлившимися глазами.
Не только он — весь класс затих. Ребята с передних парт выжидающе смотрели на Чэн Жаня, пытаясь угадать его реакцию.
Не только он — весь класс затих. Ребята с передних парт выжидающе смотрели на Чэн Жаня, пытаясь угадать его реакцию.
Чэн Жань окинул одноклассников спокойным взглядом:
Чэн Жань окинул одноклассников спокойным взглядом:
— Что делать? А разве это мы решаем? Пускай объявляют, мне-то что.
— Что делать? А разве это мы решаем? Пускай объявляют, мне-то что.
От его будничного тона ребятам захотелось застонать. Он что, не понимает всей серьёзности? Все ведь прекрасно знали: поступить в Первую среднюю школу ему не светит.
От его будничного тона ребятам захотелось застонать. Он что, не понимает всей серьёзности? Все ведь прекрасно знали: поступить в Первую среднюю школу ему не светит.
Этот спор проигран заранее.
Этот спор проигран заранее.
Но из вежливости никто не стал рушить иллюзии друга, демонстрирующего столь странную уверенность в себе.
Но из вежливости никто не стал рушить иллюзии друга, демонстрирующего столь странную уверенность в себе.
***
***
Тем временем в кабинете завуча Ли Чжань с мрачным видом допрашивал Чжан Миня, заместителя директора и по совместительству главу учебной части:
Тем временем в кабинете завуча Ли Чжань с мрачным видом допрашивал Чжан Миня, заместителя директора и по совместительству главу учебной части:
— И мне действительно придётся в этом участвовать?
— И мне действительно придётся в этом участвовать?
Чжан Мин развёл руками с глубоким вздохом:
Чжан Мин развёл руками с глубоким вздохом:
— А как иначе? Это личное распоряжение Чжоу Тао. Кто-то из учеников вашего класса знаком с его семьёй и уже выложил все карты. Этот Чэн Жань тебя не оскорблял, просто предложил пари. Теперь, когда вмешался сам директор, учебная часть умывает руки.
— А как иначе? Это личное распоряжение Чжоу Тао. Кто-то из учеников вашего класса знаком с его семьёй и уже выложил все карты. Этот Чэн Жань тебя не оскорблял, просто предложил пари. Теперь, когда вмешался сам директор, учебная часть умывает руки.
У Ли Чжаня едва кровь горлом не пошла от злости.
У Ли Чжаня едва кровь горлом не пошла от злости.
"Не оскорблял?! Да выходка этого щенка была хуже любого оскорбления! Он буквально выпорол меня перед всем классом!"
"Не оскорблял?! Да выходка этого щенка была хуже любого оскорбления! Он буквально выпорол меня перед всем классом!"
— И что, если этот сопляк каким-то чудом поступит, мне действительно придётся извиняться перед ним и называть его учителем?!
— И что, если этот сопляк каким-то чудом поступит, мне действительно придётся извиняться перед ним и называть его учителем?!
— Чжоу Тао хочет разыграть карту педагогической открытости. Если до этого дойдёт, просто извинишься, скажешь, что погорячился с критикой, да и дело с концом. На попятную уже не пойдёшь.
— Чжоу Тао хочет разыграть карту педагогической открытости. Если до этого дойдёт, просто извинишься, скажешь, что погорячился с критикой, да и дело с концом. На попятную уже не пойдёшь.
Понимая, что против воли директора не попрёшь, Ли Чжань нехотя смирился.
Понимая, что против воли директора не попрёшь, Ли Чжань нехотя смирился.
— За это я не переживаю, — проворчал он. — Этот Чэн Жань — тупая бестолочь, ему место на помойке, а не в Первой школе. Но если Чжоу Тао продолжит потакать малолетним дегенератам, он развалит школу к чертям собачьим!
— За это я не переживаю, — проворчал он. — Этот Чэн Жань — тупая бестолочь, ему место на помойке, а не в Первой школе. Но если Чжоу Тао продолжит потакать малолетним дегенератам, он развалит школу к чертям собачьим!
Естественно, Мясник Ли не хотел такого исхода. Кто бы мог подумать, что из-за паршивого мальчишки ситуация примет столь скверный оборот.
Естественно, Мясник Ли не хотел такого исхода. Кто бы мог подумать, что из-за паршивого мальчишки ситуация примет столь скверный оборот.
***
***
После второго урока, когда закончилась обязательная утренняя гимнастика, Чжан Мин поднялся на трибуну перед выстроившейся во дворе школой.
После второго урока, когда закончилась обязательная утренняя гимнастика, Чжан Мин поднялся на трибуну перед выстроившейся во дворе школой.
— Ученики! — его голос, усиленный динамиками, разнёсся над стадионом. — На прошлой неделе один из наших выпускников, ученик по имени Чэн Жань, заключил пари со своим преподавателем. Он поклялся, что поступит в нашу престижную старшую школу! Да, его текущая успеваемость оставляет желать лучшего, но какая решимость! Какая отвага перед лицом надвигающихся экзаменов! Подобная смелость и целеустремлённость заслуживают уважения и могут послужить примером для всех нас!
— Ученики! — его голос, усиленный динамиками, разнёсся над стадионом. — На прошлой неделе один из наших выпускников, ученик по имени Чэн Жань, заключил пари со своим преподавателем. Он поклялся, что поступит в нашу престижную старшую школу! Да, его текущая успеваемость оставляет желать лучшего, но какая решимость! Какая отвага перед лицом надвигающихся экзаменов! Подобная смелость и целеустремлённость заслуживают уважения и могут послужить примером для всех нас!
На площади мгновенно поднялся гул. По толпе пронёсся шёпот, похожий на шелест мириад жуков-скарабеев из фильма «Мумия».
На площади мгновенно поднялся гул. По толпе пронёсся шёпот, похожий на шелест мириад жуков-скарабеев из фильма «Мумия».
Это вообще что? Публичная порка или минута славы?
Это вообще что? Публичная порка или минута славы?
Последующие дежурные фразы завуча о том, что «экзамены — это главный рубеж, требующий бдительности и максимальной концентрации», уже никто не слушал. Все взгляды были устремлены на Чэн Жаня.
Последующие дежурные фразы завуча о том, что «экзамены — это главный рубеж, требующий бдительности и максимальной концентрации», уже никто не слушал. Все взгляды были устремлены на Чэн Жаня.
Сам виновник торжества лишь мысленно усмехнулся. Да уж, новая жизнь началась весело. Спокойно закончить среднюю школу ему явно не дадут.
Сам виновник торжества лишь мысленно усмехнулся. Да уж, новая жизнь началась весело. Спокойно закончить среднюю школу ему явно не дадут.

Комментарии

Загрузка...