Наставник Шэнь с каждым вопросом удивлялся всё больше, и с каждым ответом радость его становилась всё сильнее.
Он задавал один вопрос – Чжао Чаншэн отвечал на один; наставник усложнял задачу – Чжао Чаншэн всё так же невозмутимо справлялся.
К концу опроса наставник Шэнь уже и сам не мог остановиться, однако Чжао Чаншэн по-прежнему отвечал без запинки, а иногда даже цитировал классиков, называя и источник, и главу, и комментарии к ним.
Что поражало ещё больше – он не просто знал эти знания, он мог воспроизвести их наизусть в обратном порядке.
В прямом смысле – от последнего слова к первому.
Чжао Чаншэн мог даже сказать, в какой книге, в какой главе, в каком абзаце и какой по счёту фразе находится цитата, которую он собирается привести, а затем прочитать оригинал слово в слово, без единой ошибки.
Выражения лиц всех присутствующих изменились.
Восхищение, изумление, потрясение, растерянность.
Даже сам наставник Шэнь почувствовал, как внутри у него всё дрожит.
По правде говоря, изначально наставник Шэнь полагал, что проверка на умение анализировать аллюзии и цитаты – это уже предел, даже с запасом.
Но поскольку Чжао Чаншэн всё это время отвечал плавно и естественно, ни разу не запнувшись, наставник и сам не останавливался.
Наставник Шэнь хотел посмотреть, до каких пределов этот ребёнок вообще способен дойти.
А со стороны Чжао Чаншэна – он просто получал удовольствие от того, как пускает пыль в глаза.
Вопросы наставника Шэня, которые и другим детям, и самому наставнику казались всё более глубокими и разносторонними, в глазах Чжао Чаншэна были... ну, так себе.
Они всё ещё оставались в рамках начального обучения для детей и кое-какой литературы для экзаменов.
Все эти книги Чжао Чаншэн выучил ещё в прошлой жизни, готовясь к экзаменам, а позже, из-за своих обязанностей местного чиновника и размышлений об учёных степенях, он не ослабил усердия, а наоборот, становился всё искуснее.
А с учётом того, что потомков в роду Чжан становилось всё больше, он постоянно их наставлял, и в этих обязательных для экзаменов книгах он разбирался гораздо глубже и шире, чем наставник Шэнь, который имел лишь степень сюцая.
А в этой жизни, переродившись, он стал обладать ещё и лучшей памятью – всё, что он когда-либо учил, всплывало в голове с кристальной ясностью, будто прокручивалось кино.
Так что на любой вопрос наставника Шэня он не только мог ответить, но и при желании мог бы начать читать тому лекцию – и, если уж на то пошло, мог бы и самого наставника кое-чему научить.
Но этого, конечно, делать не стоило.
Превзойти на десять шагов – гений, превзойти на сто шагов – уже ненормальный.
Поэтому Чжао Чаншэн хоть и наслаждался эффектом от своих знаний, но всё же ограничивал свои ответы рамками того, что под силу «вундеркинду».
Но даже так этого было достаточно, чтобы поразить всех до глубины души.
В конце концов, ему всего пять лет!
Разве это уровень для пятилетнего ребёнка?
В классной комнате стояла тишина, слышно было, как муха пролетит.
Малыши, только начавшие учёбу, сидели с разинутыми ртами, и даже Чжао Чанмин забыл о своих переживаниях и во все глаза смотрел на нового маленького двоюродного братца.
Наставник Шэнь медленно произнёс: ─ Хорошо, очень хорошо. Я преподаю уже несколько десятков лет, но впервые встречаю ребёнка с таким необыкновенным даром. Воистину, молодое поколение внушает страх...
...
После этого урока сцена, где Чжао Чаншэн поразил всех в школе, через уста маленьких учеников разнеслась по всему роду Чжао.
В кабинете главной ветви рода Чжао глава клана Чжао Чунъюань, выслушав рассказ сына, изумлённо поднял брови.
─ Чанмин, ты говоришь правду? У этого ребёнка действительно такой талант?
Чжао Чанмин серьёзно кивнул: ─ Отец, это правда.
─ Сегодня на уроке мы все просто обалдели. Вопросы, которые наставник задавал вначале, я ещё кое-как понимал, а потом уже вообще ничего не понимал.
─ А в конце наставник даже вздохнул и сказал, что братец Чаншэн посильнее своего отца будет.
Чжао Чунъюань помолчал: ─ Его отец – это тот Чжао Далан, что умер несколько лет назад?
─ Да, отец.
Чжао Чунъюань вздохнул.
─ Чжао Далан... жаль его.
Затем он перевёл разговор: ─ Но надо же, у его сына такой талант, да ещё, судя по твоим словам, даже побольше, чем у отца.
Чжао Чанмин взволнованно закивал.
Хоть он и был на несколько лет старше Чжао Чаншэна, сейчас ему хотелось схватить того за ногу и кричать «братик».
Слишком круто, просто запредельно круто.
Сегодня на уроке, слушая разговор Чаншэна и наставника Шэня, он вдруг почувствовал, как внутри всё загорается.
Хоть главным героем был не он, Чжао Чанмин словно перенёсся в тот разговор – так разволновался, что даже покраснел.
Пацан и не знал, что это ощущение – как читать крутую историю, да ещё и с VIP-места в первом ряду. Как тут не загореться?
Чжао Чанмину даже показалось, что от братца Чаншэна исходит сияние.
Если бы Чаншэн знал его мысли, он бы сказал: это, наверное, тот самый легендарный «ореол главного героя».
Чжао Чунъюань, выслушав сына, задумчиво помолчал, будто что-то обдумывая.
─ Чанмин, ступай. Я потом сам переговорю с наставником Шэнем.
Чжао Чанмин заторопился: ─ Отец, ты уж точно не должен зарыть талант братца Чаншэна!
─ Ещё чего! Я столько лет главой клана сижу, мне ли этого не знать? – он сверкнул глазами на сына. – А ну марш читать!
Чжао Чанмин втянул голову в плечи и пристыженно поплёлся обратно заниматься.
Тем временем, в маленьком дворике семьи Чжао Чаншэна.
Чжао Чаншэн, вернувшись домой, как ни в чём не бывало передал сумку с книгами матери, а затем слушал, как мать и бабушка наперебой засыпают его вопросами о том, как прошёл день.
─ Чаншэн, как сегодня в школе?
─ Всё хорошо. И наставник хороший, и одноклассники неплохие. Мне всё нравится.
Чжао Чаншэн не стал рассказывать родным подробности.
Расскажешь – мать с бабушкой начнут волноваться, а тут и рассказать-то толком не получится. Подожду, пока наставник или клан сами что-нибудь скажут.
Судя по его нынешнему пониманию клана Чжао – можно особо не переживать.

Комментарии

Загрузка...