Острый кончик меча пронзил живот Ча Сахён, которого вытащили из тени, и вылетел у него со спины.
Но это не походило на удар по телу живого человека.
Вместо этого по руке разнеслось жуткое ощущение — словно вонзаешь клинок во что-то, наполненное неизвестной жидкостью.
Кх-кх — из пронзённого места хлынула чёрная тень.
Колышущаяся тень, похожая на дым, вмиг прилипла к моему телу, словно густая и липкая жидкость.
Огромное тело Ча Сахён, нанизанное на меч, качнулось в мою сторону. Но на лице, видневшемся сквозь растрёпанные пряди волос, не дрогнул ни один мускул.
Видя это, я отчётливо понял: этот «Ча Сахён» передо мной — всего лишь искусно сделанная оболочка.
Сжав зубы, я вогнал меч ещё глубже. Чёрная тень, хлынувшая наружу, полностью оплела мою руку.
В тот же миг страшная боль, от которой едва не перехватило дыхание, захлестнула кисть, сжимающую рукоять, и всю руку целиком.
Муки были настолько невыносимыми, что перед глазами всё вспыхивало алым, а затем снова расплывалось. Ха-а... ух... стоны сами срывались с губ между судорожными вздохами.
Я вспомнил недавнее состояние Квон Тэхёк, когда тот был тяжело ранен.
То, как он вонзил клинок в плечо этой оболочки, после чего его затянуло в тень, оставив с пылающим от боли телом.
На этот раз та же тень сжигала мою руку.
Прикусив губу, чтобы заглушить жуткую, обжигающую боль, я крикнул:
— Ча Сахён......!
С моих разомкнутых, пропитанных отчаянием губ сорвалось имя брата.
Мои голова и тело вовсю кричали, требуя бросить меч и немедленно бежать, но я изо всех сил сжал пальцы и удержал его благодаря чистому упрямству.
Болит, болит, болит.
Голова была забита одним лишь криком.
Я терпел, закусив губу до крови, но в глазах потемнело, а в ногах пропала всякая сила.
По телу, пропитанному холодным потом, пробежал мороз.
Не прошло и минуты, но мучения казались такими долгими, будто тянулись десятки часов.
—...Малыш.
Я больше не мог стоять на ногах.
Это произошло в тот самый миг, когда мои колени начали подкашиваться.
Бум!
С оглушительным грохотом земля задрожала. Но ещё отчётливее ощущалось изменение в тени, пожиравшей моё тело.
Словно хлынувшая после прорыва плотины вода, тень, которая бесконечным потоком изливалась из раны, мгновенно замерла.
А затем тело Ча Сахён, до этого неподвижно подавшееся вперёд, забилось в яростной дрожи.
— Ах.......
Те лишённые эмоций губы приоткрылись.
Словно ему пережимали горло, из глубины груди вырвался сдавленный голос:
— Б... рат.......
В тот момент, когда это с трудом выдавленное слово сорвалось с его губ, окружающий пейзаж изменился.
Трупы, устилавшие землю — те, что погибли, защищая меня — исчезли.
На их месте появились мои настоящие товарищи, живые, рухнувшие на землю. Они испускали болезненные стоны и один за другим открывали глаза.
Тени, заполнявшие всё вокруг, начали стремительно втягиваться в тело Ча Сахён.
Убедившись хотя бы в этом, я больше не удержался на ногах и рухнул на колени. Меч остался торчать в его верхней части туловища, когда я разжал пальцы.
Моя изуродованная и залитая ярко-алой кровью рука выпала из тени с глухим звуком. Нижняя часть рукава турумаги, прилипшая к обугленной плоти, полностью пропиталась кровью.
Сознание стремительно угасало.
Я с трудом перевёл взгляд: пришедшие в себя S-ранговые бойцы хватались за головы, не в силах совладеть с собой, а их тела содрогались в конвульсиях.
Стоявший передо мной Ча Сахён оставался прежним.
Почему-то исходившая от него тень померкла, но на этом всё и закончилось.
Я вырвал всех из этого кошмара.
Но во всём остальном я провалился.
Моё умение Божественной Силы всё ещё действовало, но толку от навыка, способного исцелить меня, сейчас не было никакого.
Тело, которое я силой заставлял держаться на коленях, качнулось и завалилось набок.
Только я собрался беспомощно рухнуть на землю, как наши взгляды с Ча Сахён встретились.
Он стоял прямо передо мной — высокий, со слегка подавшимся вперёд туловищем, и смотрел на меня сверху вниз.
Зелёные глаза глядели на меня с неизменным мечом, торчащим у него в животе.
Сквозь длинные чёрные пряди, шевелившиеся от ветра, его взгляд на мгновение дрогнул.
В ушах стоял глухой гул, и мне показалось, будто я расслышал голос Ча Сахён, но прежде чем удалось разобрать слова, моё сознание окончательно отключилось.
Ын Уджон опустил взгляд на землю.
Он не знал точно, какой эффект дало обнаружение тех двоих детей, но движение тени, теперь влёкшее его к третьему, стало ещё более зловещим и уродливым.
Это облегчало поиски, но одновременно вызывало глубокое беспокойство.
«Всё действительно идет так, как надо?»
Даже призывая цепи и стремительно перемещаясь от дерева к дереву, Ын Уджон не смог избавиться от тревоги и наконец цыкнул языком.
В другое время он бы отделался отговорками вроде «Да этот странный блондин сам велел, у меня не было выбора» или бессовестно оправдался бы словами: «Да кто ж знал, что всё так обернётся?»
Но на этот раз на кону стояла жизнь Ча Соху, поэтому просто отмахнуться от происходящего у него не получалось.
Ворча на ходу, Ын Уджон всё же продолжал усердно продвигаться вперёд.
Ему было не по себе, но если бы кто-то спросил, есть ли вариант лучше, ответ оказался бы отрицательным.
Теперь, когда изменения стали очевидны, оставалось только продолжать действовать тем же путём.
Возможно, из-за того, что он быстро перемещался с помощью навыка, в этот раз цель нашлась гораздо быстрее.
Огромное дерево в самом сердце леса.
У самых его корней сидел человек, прислонившись спиной к стволу и погрузившись в сон.
Легко опустившись из воздуха на землю, Ын Уджон неспешно оглядел мужчину.
«Как я и думал».
Лицо было знакомым.
Он видел его совсем недавно.
Если точнее, это было юношеское лицо парня, только что перешагнувшего порог зрелости — из того времени, когда кольцо, извлеченное Ын Уджон в центре Паутины, ещё не раскололось.
Стоило ему увидеть это лицо, как Ын Уджон сразу же всё понял.
«Это последний».
Он молча постоял перед мужчиной пару секунд, а затем не спеша двинулся вперёд.
Шагая по толстым корням, торчащим из земли, он поднялся наверх.
Невзирая на шаги и присутствие чужака, мужчина не подавал никаких признаков жизни.
Его мертвенно-бледное, похожее на восковую куклу лицо было залито холодным потом, а уголки глаз судорожно подрагивали.
Словно он застрял в кошмарном сне.
«Очень надеюсь, что на этом всё, братец. Моё терпение не резиновое».
Вместо того чтобы спешить к Ча Соху, он бегал по лесу в поисках брата Соху, к которому не испытывал ни малейшего интереса, так что даже скудные запасы терпения Ын Уджон подходили к концу.
Не обращая ни малейшего внимания на искажённое страданием лицо Ча Сахён, Ын Уджон без колебаний протянул руку.
Он схватил его за воротник, рывком поднял сидящее тело, а затем взвалил мужчину на плечо, словно мешок с картошкой.
После этого он зашагал в сторону света.
Не замедляя шага и не колеблясь, он уверенно вышел из чащи.
Покинув лесную глушь, где густая листва заслоняла небо, он добрался до места, куда лучи солнца падали так, будто проводили чёткую черту.
Пока Ын Уджон отыскивал те три осколка и возвращал их главному телу, солнце на небе успело сместиться и уже клонилось к закату.
Бросив взгляд на алеющее небо, Ын Уджон небрежно перебросил тело через границу световой черты.
Бац!
Тяжёлое тело рухнуло на землю.
Стоило лучам заходящего солнца коснуться обмякшего мужчины, как его фигура начала стремительно блекнуть, рассыпаясь на крошечные песчинки.
Скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как тело полностью исчезает, Ын Уджон повернул голову.
Возвышавшаяся до самого неба стена теней яростно задрожала.
А затем стала медленно растворяться.
Словно рассвет, сменяющий ночную тьму, чёрная тень, окрасившая и землю, и небо, наконец возвращалась в тело своего истинного владельца.
Только после этого Ын Уджон вновь улыбнулся и призвал цепи.
Быстрее, мощнее и с большим запасом сил, чем прежде, он рассек воздух.
Он спешил на встречу с Ча Соху.
— Хахк......!
Из груди Ча Сахён вырвался вздох, словно его только что вытащили со дна глубокого водоема.
В тот же миг, жадно глотнув воздуха, он содрогнулся и извергнул кровь.
Кх-кх — кровь хлынула изо рта, заливая землю.
Тяжело дыша, Ча Сахён зашевелил дрожащей рукой.
Он ухватился за рукоять меча, вонзившегося в его живот, и без колебаний напряг мышцы.
Адская боль пронзила всё тело, но его рука не дрогнула и не остановилась.
Он вытащил клинок, который пронзил его насквозь и торчал со спины, рывком вытянув его целиком.
Обагрённый кровью меч со звонком рухнул вниз.
Из зияющей раны в животе хлынула кровь, орошая лежавший на земле меч Ча Соху.
Но мысли Ча Сахён были заняты вовсе не собственной раной или болью.
—...Б-брат... братишка.
Заставляя онемевший язык повиноваться, он звал того, кто лежал перед ним.
Ча Соху лежал неподвижно, безвольно раскинув руки.
Глаза Ча Сахён безумно затряслись.
— Брат, братик... братишка.......
Заикаясь и раз за разом повторяя одно и то же, Ча Сахён уперся обеими руками в землю и пополз вперёд.
— Кхм, брат, это же я, я здесь. Брат.......
Подбираясь ближе, он заметил лужу крови, расплывающуюся под телом Ча Соху.
И его руку — чудовищно изуродованную, сожженную его собственной тенью.
Из широко раскрытых глаз Ча Сахён хлынули слёзы.
У-у, кх... его грудь судорожно вздымалась, пока он рыдал, издавая звериный вой.
— Кто-нибудь, умоляю......
Задрав голову и захлёбываясь хридкими рыданиями, Ча Сахён отчаянно огляделся по сторонам.
Но остальные, едва освободившиеся из цепких лап кошмара, всё ещё не могли прийти в себя.
Некоторые из них всё ещё барахтались в ловушке кошмаров, которые сотворили для самих себя.
— Помогите ему, я прошу вас, помогите ему...
В наступившей тишине разносилось лишь отчаянное бормотание Ча Сахён.

Комментарии

Загрузка...