Перед ней стояла сложная задача, но пути назад не было. Сцена, упомянутая режиссёром, была уже выучена наизусть, но справится ли Тан Юй?
— Давайте начнём, — Тан Юй видел её затруднение. — Перед великими режиссёрами актёры часто теряются, особенно с такими оригиналами, как Чжан Сюань. У каждого режиссёра свой стиль, они лепят актёров под себя, но Чжан Сюань сейчас молчал...
Не то что Юй Я — новичок в кино, даже опытные актёры растерялись бы.
Тао тоже почувствовал «придирки» Чжан Сюаня к Я-цзе, но он уже понял: сниматься в кино — её мечта!
Девушка, обожающая театр, разве согласится всю жизни играть второстепенных персонажей в дорамах? Только тех, кто мешает главным героям любить друг друга? Эти роли загоняли Юй Я в рамки: она появлялась, чтобы становиться злодейкой, мучить героиню, а потом погибать от руки героя.
Тот, кого она любила, никогда не отвечал взаимностью — такова судьба антагонистки. Если он мог помочь ей сделать хотя бы шаг вперёд в актёрской карьере, Тао был готов на всё. Он уже познал горечь творческого кризиса — пусть она его избежит.
— Хрю! Сссс! — Тао первым вошёл в роль, положив руки на грудь и извиваясь на полу. — Он боялся, что Юй Я не раскрепостится, поэтому начал первым, сведя ноги и перекатываясь, в точности изображая свинью перед забоем. Проблема была в том, что городской парень Тао никогда не видел, как режут свиней, но звуки он знал — жуткие, леденящие.
— Аааа! — Тао сдавленно кричал, изображая предсмертные муки животного.
Чжан Сюань смотрел на экран, и его мёртвые глаза вдруг оживились. Эта свинья... неплохо сыграна. Он быстро вошёл в роль.
На полу — Тао, позади — Тан Юй. Юй Я мысленно «опустошила» пространство, используя актёрский метод визуализации, превращая мраморный пол в грязную землю.
Ливень хлестал, запах грязи смешивался с дождём, проникая в ноздри.
За свинарником бушевала буря, скрывая лица. Чэнь Цзюаньцзюань в нелепом чёрном резиновом фартуке шла, спотыкаясь, по грязи. Времени не было: сегодня свинью нужно было зарезать.
Дождь бил по лицу, мешая разглядеть дорогу, пока она не нащупала столб свинарника. Нож был остро заточен, связанная свинья на полу визжала всё громче.
Но лицо Чэнь Цзюаньцзюань оставалось бесстрастным, будто её не пугал визг. Только свинья была слишком большой, её трудно было удержать.
Чэнь Цзюаньцзюань не колебалась, подняла нож к шее свиньи, но та внезапла рванула с невиданной силой, сбросив хрупкую девушку!
Чэнь Цзюаньцзюань упала в кучу соломы, поднялась вся в сене. Она раздражённо тряхнула головой, вытирая грязь с лица. Снова подойдя к свинье, она вдруг резко перевела взгляд на вход в свинарник.
Из завесы дождя вынырнула фигура, прикрывающая лоб рукой вместо зонта, и ворвалась внутрь. Войдя, он сделал то же, что и Чэнь Цзюаньцзюань — схватился за столб, затем отряхнулся, стряхивая воду.
[Зачем ты пришёл!] Чэнь Цзюаньцзюань опустила нож, бросилась к брату. Звуки дождя и визг свиньи сливались, обычный человек не разобрал бы слов, но её жесты стали мостом между ними.
В этом убогом свинарнике прекрасные брат и сестра были как жемчужины в грязи.
[Боялся, тебе одной не справиться, пришёл помочь.] Брат Чэнь Линьлинь тоже заговорил жестами.
[Я справлюсь, не в первый раз. Возвращайся, здесь грязно и воняет кровью!] Чэнь Цзюаньцзюань хотела прогнать его. [Лекарство выпил?]
[Выпил!] Чэнь Линьлинь кашлянул, взглянул на свинью. [Сестра, ты забыла дать ей пьяную траву?]
«Пьяная трава» — это отруби с вином, в деревне только женщины без мужей использовали этот метод, чтобы оглушить свинью. Чэнь Цзюаньцзюань показала: [Дома нет вина, иди назад, простудишься!]
[После смерти родителей ты не даёшь мне ничего делать, так нельзя!] Чэнь Линьлинь показал свой рост — хоть он и младше на два года, но уже выше. Он никогда не резал свиней, не делал мужской работы, но теперь, окрепнув, впервые подошёл к животному.
Его обучение и лекарства оплачивались деньгами от свиней. Они убивали не животное, а своего кормильца, своего спасителя.
Свинья почуяла опасность, снова забилась, пытаясь сбросить держащих. Чэнь Линьлинь, неопытный, получил несколько ударов, всем телом прижал свинью и встряхнулся, глядя на сестру.
Чэнь Цзюаньцзюань никогда не позволяла брату тяжёлой работы, но медлить было нельзя. Левой рукой она взяла таз, правой — нож, вонзила в горло свинье.
На небе сверкнула молния, Чэнь Цзюаньцзюань вспомнила слова соседки: «Кто много режет свиней, того покарает небо, нужно молиться».
«Ничего, всех свиней режу я, брата не тронут». Чэнь Цзюаньцзюань резко вытащила нож, кровь хлынула в таз, несколько капель попали на лицо.
Свинья затихла, Чэнь Линьлинь тяжело дышал, на лице мелькали ужас и шок, затем он плюхнулся в грязь. Вот так режут свиней.
[Иди в дом, здесь тебе делать нечего, сейчас будет ещё грязнее.] Чэнь Цзюаньцзюань снова прогнала его.
[Сестра, так много крови?] Чэнь Линьлинь не уходил, он должен был научиться помогать.
[Кровь тоже продадим, потроха тоже, всё продадим.] Чэнь Цзюаньцзюань ткнула ножом в живот свиньи. [Не волнуйся, мочевой пузырь оставим тебе.]
[Я уже взрослый, не буду в него играть, продавай.] Чэнь Линьлинь смутился, обхватив колени.
Чэнь Цзюаньцзюань улыбнулась, глядя на висящий пузырь. Его варили в суп, могли продать, но она никогда этого неделала. Вычищенный мочевой пузырь был как мяч — его можно было надуть и играть.
С детства у них не было игрушек. С тех пор как в 10 лет она впервые помогала соседке резать свинью, она предпочитала отдать часть мяса, но забрать пузырь для брата.
У других детей были машинки, мячи, у Чэнь Линьлиня — только надутые сестрой пузыри, наполнявшие его детство.
— Стоп! — Чжан Сюань прервал сцену.
Юй Я всё ещё сидела рядом с Тао, одной рукой сжимая воображаемый нож. Тан Юй сидел на полу, обхватив колени, глядя на неё. А «мёртвый» Тао лежал с закрытыми глазами, не двигаясь.
— Всё, вставайте, — Чжан Сюань потер переносицу.
Тао мгновенно «ожил», вскочив. Он с восхищением смотрел на Юй Я: даже играя свинью, он вошёл в роль, а она сыграла просто потрясающе!
На его руке остался след от её пальцев — в тот момент, когда их взгляды встретились, Тао боялся, что рассмеётся от знакомости. Но он ошибался: в её глазах читались решимость и усталость от жизни, она действительно хотела его «убить». Ни о каком смехе не могло быть и речи, Тао даже хотел сбежать, словно попал на сцену убийства мужа!

Комментарии

Загрузка...