Кто-то рождается несчастным — глухим или немым от рождения.
Кто-то глуп и скудоумен, проживая всю жизнь в неведении о смене времён года.
Кто-то остаётся сиротой без отца и матери, одиноким и нищим.
Кто-то мирно идёт по дороге, чтобы вдруг погибнуть под копытами скачущего конька.
Кто-то осторожно ступает по горам и лесам, но находит внезапную смерть от клыков змей и насекомых.
Какое несчастье, какое горе.
Сколько же бедствий в этом мире, и как много несчастных людей вокруг!
Сила запретной техники Дао взметнулась вверх, чернее самой туши, заслоняя яркий лунный свет.
Это походило на отчаяние, напрочь отрезающее любую надежду.
Это была тень, само воплощение страха.
Она казалась иллюзорной, но в то же время была реальностью.
Она существовала прежде и продолжит существовать в будущем.
Каждый, кто видел это, чувствовал, как меркнет его будущее, а шансы на спасение тают. Казалось, будто сегодняшний день стал для них судным часом, а это мгновение — смертным часом.
Настоящая катастрофа, страшное бедствие.
На них должно было обрушиться самое жуткое несчастье.
Главный зал Павильона Зелёного Облака, известный как Святилище Благополучия Зелёного Облака.
Однако запретные тайные техники Павильона Зелёного Облака способны перевернуть это благополучие, позволив бедствию взять верх, сплетая кармические узлы и сгущая тёмные тучи.
Силы Чи Динфана шёлк-в-шёлк не хватало для активации этой техники. Ему пришлось пожертвовать собственную душу, превращая несчастье в бедствие и подпитывая катастрофу катастрофой. Сначала он обрушил беду на самого себя, а затем — на остальных. Воспользовавшись самой злобной запретной тайной техникой, он проложил для Павильона Зелёного Облака путь к выживанию.
В этот миг каждый практик Павильона Зелёного Облака, от главы секты до простых учеников, был глубоко потрясён.
Даже такой невозмутимый человек, как Фэн Юэ, не смог сдержать слёз. Как бы они ни соперничали, ветви Фэн и Чи были тесно связаны. Проведя бок о бок долгие годы, он отчетливо понимал всю свирепость этой запретной техники и тем лучше осознавал выбор Чи Динфана.
В момент, когда Павильону Зелёного Облака грозила неминуемая гибель, Чи Динфан проявил ответственность истинного главы секты.
Он встал перед горой.
Готовый отдать жизнь за секту!
Зловещие тучи зависли аккурат над врагами, дёргая за невидимые нити судьбы, переворачивая удачу вспять и сокрушая рок дурными предзнаменованиями.
Пальцы Чи Динфана судорожно двигались, тело и разум пылали, а душа угасала. Вместе с тем тучи сгущались, и надвигалась катастрофа!
Аккурат в самый последний момент, когда запретная тайная техника была почти завершена...
Самый невзрачный и худой из нападавших вдруг завопил: — Надоело!
Крик прозвучал пронзительно и торопливо.
Он вёл себя как капризный ребёнок, превращая осаду, способную уничтожить их род, в баловство, а смертельную битву — в ребячество, заявляя «я больше не играю» и просто останавливаясь.
Каким бы сильным он ни был, его слова казались слишком ребячливыми.
Никого не волновал вес его слов.
Разве что кроме самого Чи Динфана, чья техника Дао забурлила с новой силой, эмоции накалились до предела, а душа стала таять ещё быстрее. Только он, сражавшийся с худым мужчиной всё это время, знал о его ужасающей, непостижимой мощи.
Иначе с чего бы ему жертвовать собой и полагаться на запретную тайную технику, чтобы переломить ход событий?
Но чувства и переживания остальных никогда не волновали Четвёртого Ли.
Никто, кроме «Третьего Брата», не мог по-настоящему повлиять на него.
Столкнувшись со зловещими тучами, опутывающими судьбу, и отчаянным сопротивлением практика Четвёртой ступени Внешних Чертогов...
Он почувствовал угрозу и бросил: — Надоело мне это.
И это было всё.
Его правая рука протянулась вперёд и небрежным движением выхватила длинный нож из рук практика Павильона Зелёного Облака.
Вспыхнул холодный свет.
Клинок развернулся, целясь ему в собственное горло!
Он занёс нож не для того, чтобы причинить вред кому-то другому, а чтобы ранить себя.
Он не играл на публику, не притворялся и уж тем более не блефовал.
Один удар — и полетела плоть. Рана оказалась чудовищной: клинок вошёл глубоко, больше чем наполовину, словно Ли Четвёртый задумал обезглавить самого себя.
Холодный клинок рассек плоть и замер прямо посреди шеи Ли Четвёртого.
Но тот не показал и вида, что ему больно, и вместо этого широко ухмыльнулся.
Прямо напротив него — совсем неожиданно для всех — голова Чи Динфана вдруг отлетела прочь!
Тело без головы рухнуло на землю, а сгустившиеся в небе зловещие тучи, готовые вот-вот разразиться бедствием, вмиг рассеялись, лишившись того, кто их призывал и подпитывал.
Небо было усыпано редкими звёздами, а горизонт заливал яркий лунный свет.
Тучи прошли, но свет яркой луны показался заклинателям Павильона Зелёного Облака леденяще холодным!
Борьба Чи Динфана, все его начинания, отчаянные попытки...
Всё это не имело никакого смысла!
В тот миг разрозненные мысли вдруг сошлись воедино в их головах.
— Божественная способность «Атака самоубийцы»... — Лицо Фэн Юэ исказилось от ужаса. — Ты — Ли Шоу! Мясник, кромсающий плоть, Ли Шоу!
Он повернул голову к толстяку, державшему стальной нож: — Тогда ты должно быть...
Наконец-то он понял всю причудливость божественных способностей этого человека, а его голос дрогнул помимо воли: — Вань Э, Демон Зла!
Вернее, эта жуткая догадка теплилась в его разуме изначально, просто он отказывался в неё верить, боялся признать правду. И теперь у него не осталось выбора.
— Э-э... — К этому моменту Ли Шоу уже вытащил длинный нож.
Он вытягивал клинок так, будто с усилием раскачивал топор для колки дров, слишком глубоко застрявший в колоде, — выдёргивал изо всех сил, обращаясь с собственной шеей как с деревяшкой и вовсе не заботясь о боли.
Даже те, кто наблюдал за этим со стороны, невольно ощутили фантомную боль.
Зависший в воздухе мужчина небрежно отбросил нож в сторону и прижал ладони к страшной ране на шее. Между пальцев хлынула кровь, окрашивая всю руку в красный цвет.
Голос его звучал с лёгким недовольством: — Третий братец, с чего это я демонстрирую божественную мощь, а боится он почему-то тебя сильнее?
— Ха-ха. — К тому времени Чжэн Лаотянь уже скрутил единственного внешнего старейшину-хранителя Павильона Зелёного Облака — Чжан Юйлю. Поддавшись панике, тот беспомощно забился, но Чжэн с размаху врезал ему лбом!
Бах.
Словно лопнувший арбуз.
Красное и белое брызнули в стороны, обдав его горячим мазком.
Чжэн Лаотянь небрежно швырнул обмякшее тело Чжан Юйлю на землю, словно дохлую собаку, и лишь после этого умолк.
— Иначе какой же я тебе третий брат! — бросил он.
— Эй! — Ли Шоу придерживал рукой шею и летел прямо к Фэн Юэ, совсем не обращая внимания на его настороженность и толпу учеников Павильона Зелёного Облака, выстроившихся за спиной врага.
— Почему ты боишься моего третьего братца больше? — допытывался он.
После гибели Чи Динфана и Чжан Юйлю любые надежды Павильона Зелёного Облака на победу окончательно рухнули.
Такой умный человек, как Фэн Юэ, разумеется, прекрасно понимал, что обстановка в корне изменилась. Но этот пустячный вопрос Ли Шоу вновь заронил в его душу искру надежды.
Он сообразил, что печально известные Демон Резни и Демон Вань Э обладают мышлением, в корне отличающимся от обычных людей. В них таилась некая «наивная» жестокость, и эта самая «наивность» открывала лазейку, которой стоило воспользоваться.
Фэн Юэ с трудом сглотнул слюну, нарочито выставив свой страх напоказ, чтобы задобрить безумца. Дрожащим голосом он проговорил: — Вообще-то, я боюсь обоих, но когда вы оба здесь... Больше всего я опасаюсь...
— Нет! Так не пойдет, выбирать нужно кого-то одного!...
Чжэн Лаотянь уже закричал издалека: «Одного ты, должно быть, боишься больше всего!»
Шагая к нему так, будто в любой момент был готов отправить его на тот свет, он потребовал: — Говори! Кого ты боишься больше всего?!
— Именно! — подхватил Ли Лаосы. — Двуличных людей мы терпеть не можем!
По лбу Фэн Юэ тут же покатился холодный пот: он понял, что кого бы он ни выделил, всё равно оскорбит другого. А в случае с этой парочкой любая оплошность означала смерть.
Их «наивность» также означала, что им чужды любые разумные доводы — они следовали лишь собственной прямой логике.
Мысли и выбор умного человека могли вовсе на них не повлиять.
Софистика, лесть, угодничество, которыми он так славился... Всё это вмиг потеряло всякий смысл.
Что делать?
Что же делать!
— Вообще-то... — подбирал слова Фэн Юэ.
— Хватит дурачиться, у нас тут дело государственной важности!
Вдруг раздался женский голос, на мгновение облегчая мучения, что испытывал Фэн Юэ.
Призрачный силуэт безликой женщины замер в воздухе. Она возвышалась над землёй, стоя спиной к Яркой Луне лицом к вратам секты.
Ее властный голос нарастал, как прилив, катящийся волна за волной: «Мастер секты Павильона Зеленого Облака мертв, это следствие неповиновения!»
— Хозяин павильона Зелёного Облака мертв, такова расплата за неповиновение!
— Павильон Зелёного Облака пал, бежать бесполезно!
«Впредь...»
«Любой, кто держит в руках оружие, умирает!»
— Любой, кто держит оружие, умрёт!
— Любой, у кого при себе есть техника Дао, умрёт!
— Любой, кто хоть шевельнётся, умрёт!
Четыре последовательных заявления о смерти, каждое из которых было произнесено с неопровержимой окончательностью и наполнено смертельным намерением.
Четыре смертных приговора подряд, каждый произнесён с неоспоримой безапелляционностью и был пропитан жаждой убийства.
Кланг...
Оружие упало на землю.
Благодаря высоким рангам Павильона Зеленого Облака, одному Мастеру Секты и четырем Хранителям Секты, все, кроме одного, теперь лежат мертвыми. И единственный оставшийся Хранитель Секты, Фэн Юэ, взял на себя инициативу в прекращении сопротивления.
Из верхушки павильона Зелёного Облака — хозяина павильона и четырёх стражей — в живых не остался почти никто. Единственный уцелевший страж, Фэн Юэ, первым бросил сопротивление.
Их хребты были сломлены, а мужество разбито вдребезги самой бойней.
Когда она излагала эти правила, ее тон и поведение, казалось, не столько запугивали, сколько давали ей удобный повод для убийства.
Когда она оглашала эти правила, её тон и манеры казались не столько попыткой запугать, сколько поиском удобного повода для убийства.
Ночной ветерок свистел.
Ночной ветер свистел в вышине.
«Ах!» Агонизирующий крик все еще раздавался, устрашающе отчетливый во вдруг замолкшем входе в павильон Зеленого Облака.
— А-а-а! — всё же вырвался мучительный крик, зловеще и резко прозвучавший у вдруг притихших врат павильона Зелёного Облака.
Мужчина с окровавленными глазами, только что вырвавший руку из груди противоположного практика, буркнул объяснение: «Он только что пошевелился».
Мученик с окровавленными глазами, только что вытащивший руку из груди противостоявшего ему практика, заикаясь, принялся оправдываться.
Наконец женщина оставила его в покое и повернулась, продолжая свою яростную речь, чтобы властвовать над ситуацией: «Хорошо, кажется, мы пришли к первоначальному консенсусу!»
Она сказала торжественным тоном: «Вы все должны знать страх, но не бойтесь слишком сильно! Потому что я не убью вас всех!»
Наконец женщина оставила его в покое, отвернулась и продолжила свою грозную речь, наводящую порядок в обстановке.
Какое дело?
Женщина, которая их понимала, конечно, знала, что идиот Чжэн Фэй имел в виду вопрос о том, кто из него и Ли Лаосу был более ужасающим.
— Вы должны познать страх, но не бойтесь слишком сильно! Ведь я не намерен перебить вас всех!
Что это был за мозг!
Атмосфера, которую она так старательно создавала, была нарушена такими перерывами, и женщину чуть не разрывало от ярости.
Женщина, разумеется, прекрасно понимала этих двоих: идиот Чжэн Фэй имел в виду спор о том, кто из них с Ли Лаосу внушает больший ужас.
Это был далеко не первый день, когда она знала, что они идиоты.
Подавив желание сорвать маску, женщина глубоко вздохнула, проигнорировав этих остолопов, от которых было больше вреда, чем пользы, и продолжила выкрикивать: — А теперь внимательно слушайте каждое моё слово, потому что от этого напрямую зависят ваши жизни!
Она медленно перевела взгляд слева направо, добиваясь того, чтобы каждый из них прочувствовал её устрашающий напор.
Только после этого она сказала: — Те, кто по фамилии Фэн и Чи, шагните вперед, вы пока в безопасности!

Комментарии

Загрузка...