— А теперь следующее письмо от слушателя под ником «Дропни снайперку». «Приветствую вас, Хидака-сан и Такидзава-сан! Я самый обычный студент, обожаю аниме и игры. Но в последнее время со мной творится что-то странное: я постоянно думаю об одной однокласснице. Раньше мы общались совершенно нормально, а теперь я даже взглянуть на неё боюсь».
— А теперь следующее письмо от слушателя под ником «Дропни снайперку». «Приветствую вас, Хидака-сан и Такидзава-сан! Я самый обычный студент, обожаю аниме и игры. Но в последнее время со мной творится что-то странное: я постоянно думаю об одной однокласснице. Раньше мы общались совершенно нормально, а теперь я даже взглянуть на неё боюсь».
Уловив, что тема намечается занятная, Рина Хидака заметно повеселела, и её голос зазвучал куда живее.
Уловив, что тема намечается занятная, Рина Хидака заметно повеселела, и её голос зазвучал куда живее.
«На самом деле как-то раз я всё-таки набрался смелости. Когда мы дежурили в классе и остались наедине, я попытался тонко намекнуть на свои чувства. Но она ничего не ответила, а теперь, кажется, намеренно меня избегает. Я в полном отчаянии. Пожалуйста, помогите! Кстати, Такидзава-сан, в первом выпуске вы мельком упоминали эту тему, и показалось, что она находит в вашей душе глубокий отклик. Не могли бы вы, как взрослый и опытный человек, поделиться своими мыслями и личным опытом на этот счёт? Огромное спасибо!»
«На самом деле как-то раз я всё-таки набрался смелости. Когда мы дежурили в классе и остались наедине, я попытался тонко намекнуть на свои чувства. Но она ничего не ответила, а теперь, кажется, намеренно меня избегает. Я в полном отчаянии. Пожалуйста, помогите! Кстати, Такидзава-сан, в первом выпуске вы мельком упоминали эту тему, и показалось, что она находит в вашей душе глубокий отклик. Не могли бы вы, как взрослый и опытный человек, поделиться своими мыслями и личным опытом на этот счёт? Огромное спасибо!»
Уголки губ девушки невольно поползли вверх, а в глазах зажглись озорные огоньки.
Уголки губ девушки невольно поползли вверх, а в глазах зажглись озорные огоньки.
— Ох уж эти юношеские метания! Такидзава-кун, что скажешь нашему слушателю?
— Ох уж эти юношеские метания! Такидзава-кун, что скажешь нашему слушателю?
— Учись прилежно и забудь её, — безэмоционально и мгновенно отчеканил тот.
— Учись прилежно и забудь её, — безэмоционально и мгновенно отчеканил тот.
— Как грубо! Разве это ответ? — ведущая обиженно надула губы, требуя исправиться. — Человек ведь обратился к нам со всей искренностью, за помощью!
— Как грубо! Разве это ответ? — ведущая обиженно надула губы, требуя исправиться. — Человек ведь обратился к нам со всей искренностью, за помощью!
— Ну ладно, — неторопливо протянул Сатору. — Если говорить серьёзно, то идти напролом, не зная чувств другого человека и не сблизившись с ним как следует, — шаг безрассудный, отчаянный и крайне рискованный.
— Ну ладно, — неторопливо протянул Сатору. — Если говорить серьёзно, то идти напролом, не зная чувств другого человека и не сблизившись с ним как следует, — шаг безрассудный, отчаянный и крайне рискованный.
— Вот как? И почему же?
— Вот как? И почему же?
— Признание в любви — это финальный аккорд, победный удар, а не призыв к атаке. Посудите сами, Хидака-сан: если бы малознакомый парень вдруг подошёл к вам с горящими глазами и вывалил свои чувства, что бы вы почувствовали?
— Признание в любви — это финальный аккорд, победный удар, а не призыв к атаке. Посудите сами, Хидака-сан: если бы малознакомый парень вдруг подошёл к вам с горящими глазами и вывалил свои чувства, что бы вы почувствовали?
— Ну... растерялась бы. Подумала бы, что это как-то странно.
— Ну... растерялась бы. Подумала бы, что это как-то странно.
— Вот именно. Влюблённый парень, может, ночами не спит и сохнет по ней, но для девушки такой напор из ниоткуда покажется дикостью. В итоге она лишь начнёт лихорадочно соображать, как бы повежливее от него отвязаться. Даже в симуляторах свиданий сначала нужно пройти кучу сюжетных веток, чтобы поднять уровень симпатии! А бросаться грудью на амбразуру с мыслью «была не была, пусть даже дружбе конец» — это просто дешёвый эгоцентризм и попытка растрогать самого себя.
— Вот именно. Влюблённый парень, может, ночами не спит и сохнет по ней, но для девушки такой напор из ниоткуда покажется дикостью. В итоге она лишь начнёт лихорадочно соображать, как бы повежливее от него отвязаться. Даже в симуляторах свиданий сначала нужно пройти кучу сюжетных веток, чтобы поднять уровень симпатии! А бросаться грудью на амбразуру с мыслью «была не была, пусть даже дружбе конец» — это просто дешёвый эгоцентризм и попытка растрогать самого себя.
Такидзава сокрушённо покачал головой.
Такидзава сокрушённо покачал головой.
— Да, ты прав, степень близости решает всё, — Хидака кивнула и подняла руку, словно прилежная ученица. — Но, Такидзава-сэнсэй, наш слушатель уже умудрился всё испортить и сидит в луже. Как ему теперь спасать положение?
— Да, ты прав, степень близости решает всё, — Хидака кивнула и подняла руку, словно прилежная ученица. — Но, Такидзава-сэнсэй, наш слушатель уже умудрился всё испортить и сидит в луже. Как ему теперь спасать положение?
— Усердно грызть гранит науки, уехать в другой город, и там он обязательно встретит кого-то получше... — завёл старую шарманку Сатору.
— Усердно грызть гранит науки, уехать в другой город, и там он обязательно встретит кого-то получше... — завёл старую шарманку Сатору.
— Хватит паясничать! Подумай о чувствах нашего несчастного друга, посоветуй что-нибудь дельное!
— Хватит паясничать! Подумай о чувствах нашего несчастного друга, посоветуй что-нибудь дельное!
— Эх, любовь... Особенно юношеская, когда никто ещё не забивает себе голову квартирным вопросом, карьерой или одобрением родителей. В этот золотой период всё решает один-единственный фактор, — Сатору тяжело вздохнул и продолжил: — Либо вы нравитесь друг другу, либо нет. Третьего не дано. А все эти группы крови, гороскопы, гадания, советы психологов и задушевные беседы — не более чем мишура.
— Эх, любовь... Особенно юношеская, когда никто ещё не забивает себе голову квартирным вопросом, карьерой или одобрением родителей. В этот золотой период всё решает один-единственный фактор, — Сатору тяжело вздохнул и продолжил: — Либо вы нравитесь друг другу, либо нет. Третьего не дано. А все эти группы крови, гороскопы, гадания, советы психологов и задушевные беседы — не более чем мишура.
— Почему-то в твоих словах сквозит такая вселенская скорбь... — прошептала Хидака заговорщическим тоном, словно делясь секретом со слушателями. — Дорогие радиослушатели, вы этого не видите, но сейчас лицо Такидзавы-куна выражает такую торжественность, будто он — каменный Будда, взирающий на людские страдания с высоты своего алтаря. — Тут же она посерьёзнела и спросила: — Но если всё так, получается, у нашего бедолаги вообще нет шансов вернуть её расположение?
— Почему-то в твоих словах сквозит такая вселенская скорбь... — прошептала Хидака заговорщическим тоном, словно делясь секретом со слушателями. — Дорогие радиослушатели, вы этого не видите, но сейчас лицо Такидзавы-куна выражает такую торжественность, будто он — каменный Будда, взирающий на людские страдания с высоты своего алтаря. — Тут же она посерьёзнела и спросила: — Но если всё так, получается, у нашего бедолаги вообще нет шансов вернуть её расположение?
— Отважные юноши так просто не сдаются, — заговорил Сатору нараспев, словно декламировал трагическую поэму. — Он наверняка продолжит виться вокруг неё, навязываться со своей заботой и жалко барахтаться в липком болоте безответной любви. И не успокоится, пока не разобьёт себе сердце окончательно, оставив на память лишь горькие осколки несбывшихся надежд. А спустя годы эти душевные терзания станут всего лишь весёлой байкой под пиво на встрече выпускников.
— Отважные юноши так просто не сдаются, — заговорил Сатору нараспев, словно декламировал трагическую поэму. — Он наверняка продолжит виться вокруг неё, навязываться со своей заботой и жалко барахтаться в липком болоте безответной любви. И не успокоится, пока не разобьёт себе сердце окончательно, оставив на память лишь горькие осколки несбывшихся надежд. А спустя годы эти душевные терзания станут всего лишь весёлой байкой под пиво на встрече выпускников.
— Ну и пессимизм! Получается, всё зависит от слепой судьбы? Но ведь нужно бороться за своё счастье, пытаться что-то изменить! — Хидака упрямо сжала кулачки.
— Ну и пессимизм! Получается, всё зависит от слепой судьбы? Но ведь нужно бороться за своё счастье, пытаться что-то изменить! — Хидака упрямо сжала кулачки.
— Увы, в этом плане я человек исключительно пассивный, — Сатору горделиво выпрямился и скрестил руки на груди.
— Увы, в этом плане я человек исключительно пассивный, — Сатору горделиво выпрямился и скрестил руки на груди.
— А-а, проще говоря, наш красавчик Такидзава-кун просто сидит на своей вершине и ждёт, пока за ним выстроится очередь из поклонниц? — отрезала девушка, пропустив мимо ушей его протестующее мычание. — Что ж... Пусть мы так и не нашли идеального рецепта, нашему слушателю я желаю не унывать. Соберись с духом и попробуй растопить её сердце искренностью!
— А-а, проще говоря, наш красавчик Такидзава-кун просто сидит на своей вершине и ждёт, пока за ним выстроится очередь из поклонниц? — отрезала девушка, пропустив мимо ушей его протестующее мычание. — Что ж... Пусть мы так и не нашли идеального рецепта, нашему слушателю я желаю не унывать. Соберись с духом и попробуй растопить её сердце искренностью!
— Перейдём к следующему письму. Пишет нам слушательница под ником «Лазурная Сакура». «Здравствуйте, Хидака-сан и Такидзава-сан! Слежу за вашим шоу с самого первого выпуска. Ваша сыгранность в дебютном эфире просто поражает, особенно то, как здорово вы разыграли сценку в финале. Сложно поверить, что вы работаете вместе совсем недавно. Я сама жутко робею в общении с людьми, поэтому безумно хочу узнать: как вам удаётся ладить так легко и непринуждённо? И особенно прошу Такидзаву Сатору-сана, который, кажется, способен подружиться с кем угодно, поделиться секретами своего красноречия».
— Перейдём к следующему письму. Пишет нам слушательница под ником «Лазурная Сакура». «Здравствуйте, Хидака-сан и Такидзава-сан! Слежу за вашим шоу с самого первого выпуска. Ваша сыгранность в дебютном эфире просто поражает, особенно то, как здорово вы разыграли сценку в финале. Сложно поверить, что вы работаете вместе совсем недавно. Я сама жутко робею в общении с людьми, поэтому безумно хочу узнать: как вам удаётся ладить так легко и непринуждённо? И особенно прошу Такидзаву Сатору-сана, который, кажется, способен подружиться с кем угодно, поделиться секретами своего красноречия».
Хидака завела выбившуюся прядь за ухо и забавно фыркнула:
Хидака завела выбившуюся прядь за ухо и забавно фыркнула:
— И снова вопрос лично тебе! Надо же, Такидзава-кун, не знала, что ты у нас такая звезда. Похоже, ты уже начисто затмил меня, свою старшую коллегу!
— И снова вопрос лично тебе! Надо же, Такидзава-кун, не знала, что ты у нас такая звезда. Похоже, ты уже начисто затмил меня, свою старшую коллегу!
— Что вы, Хидака-сан! — мгновенно сориентировался Сатору, включив режим образцовой вежливости. — Ваше умение вести эфир и создавать неповторимую атмосферу — вот настоящее сердце этой передачи. Я лишь греюсь в лучах вашего профессионализма. Быть столь юной, но уже так уверенно наставлять младшего коллегу — это удел истинных мастеров. Моё почтение и искреннее восхищение.
— Что вы, Хидака-сан! — мгновенно сориентировался Сатору, включив режим образцовой вежливости. — Ваше умение вести эфир и создавать неповторимую атмосферу — вот настоящее сердце этой передачи. Я лишь греюсь в лучах вашего профессионализма. Быть столь юной, но уже так уверенно наставлять младшего коллегу — это удел истинных мастеров. Моё почтение и искреннее восхищение.
— Соловьём заливаешься. Даже не знаю, есть ли в этой тираде хоть капля искренности, — проворчала девушка, но тут же добавила с улыбкой: — Хотя ладно, под прицелом микрофонов резать правду-матку не принято.
— Соловьём заливаешься. Даже не знаю, есть ли в этой тираде хоть капля искренности, — проворчала девушка, но тут же добавила с улыбкой: — Хотя ладно, под прицелом микрофонов резать правду-матку не принято.
— В таком случае после эфира я готов повторить все дифирамбы лично, с глазу на глаз, — заговорщически понизив голос, пошутил Сатору.
— В таком случае после эфира я готов повторить все дифирамбы лично, с глазу на глаз, — заговорщически понизив голос, пошутил Сатору.
— Ловлю на слове! Тем более я обещала угостить прилежного младшего коллегу домашним печеньем, — Хидака сделала паузу. — А теперь, Такидзава-сэнсэй, ждём практических советов!
— Ловлю на слове! Тем более я обещала угостить прилежного младшего коллегу домашним печеньем, — Хидака сделала паузу. — А теперь, Такидзава-сэнсэй, ждём практических советов!
— Секрет общения? Да тут всё просто: будьте искренними, открытыми, и люди к вам потянутся. В наше время найти единомышленников легче легкого.
— Секрет общения? Да тут всё просто: будьте искренними, открытыми, и люди к вам потянутся. В наше время найти единомышленников легче легкого.
— Незачёт! — Хидака сурово нахмурилась, изображая строгого экзаменатора. — Эти банальности никуда не годятся. Нам нужны реальные лайфхаки, конкретные примеры!
— Незачёт! — Хидака сурово нахмурилась, изображая строгого экзаменатора. — Эти банальности никуда не годятся. Нам нужны реальные лайфхаки, конкретные примеры!
— Тогда... после совместного ужина щедро хлопать себя по карману и кричать: «Я угощаю!»?
— Тогда... после совместного ужина щедро хлопать себя по карману и кричать: «Я угощаю!»?
— Так ты соберёшь вокруг себя только любителей халявы.
— Так ты соберёшь вокруг себя только любителей халявы.
— Активно демонстрировать свои таланты и харизму?
— Активно демонстрировать свои таланты и харизму?
— Слишком самовлюблённо. Наживёшь кучу завистников.
— Слишком самовлюблённо. Наживёшь кучу завистников.
— Хм... Если боитесь смотреть собеседнику в глаза, смотрите ему на переносицу. Помогает избежать неловкости.
— Хм... Если боитесь смотреть собеседнику в глаза, смотрите ему на переносицу. Помогает избежать неловкости.
— А вот это дельный совет! Для стеснительных людей — отличная уловка.
— А вот это дельный совет! Для стеснительных людей — отличная уловка.
— Ну вот и отлично! На этом наш урок окончен, все свободны! — весело провозгласил Сатору.
— Ну вот и отлично! На этом наш урок окончен, все свободны! — весело провозгласил Сатору.
— Эй, одного приёма мало! — запротестовала Хидака, потрясая листком бумаги.
— Эй, одного приёма мало! — запротестовала Хидака, потрясая листком бумаги.
— Ладно, в письме ещё спрашивали про то, как ладим мы с тобой. Давай разберём живой пример. Помнишь нашу первую встречу на студии озвучки?
— Ладно, в письме ещё спрашивали про то, как ладим мы с тобой. Давай разберём живой пример. Помнишь нашу первую встречу на студии озвучки?
— Конечно, — кивнул Сатору. — Я тогда пришёл сильно заранее, но ты уже была там.
— Конечно, — кивнул Сатору. — Я тогда пришёл сильно заранее, но ты уже была там.
— И какое было первое впечатление? — с любопытством прищурилась Хидака.
— И какое было первое впечатление? — с любопытством прищурилась Хидака.
— Исключительно положительное. Сразу понял: передо мной невероятно трудолюбивая и целеустремлённая девушка.
— Исключительно положительное. Сразу понял: передо мной невероятно трудолюбивая и целеустремлённая девушка.
— А вот моё первое впечатление о тебе было просто ужасным.
— А вот моё первое впечатление о тебе было просто ужасным.
— Это ещё почему? — Сатору озадаченно почесал затылок. — Я же тебе тогда даже баночку горячего кофе в знак вежливости преподнёс!
— Это ещё почему? — Сатору озадаченно почесал затылок. — Я же тебе тогда даже баночку горячего кофе в знак вежливости преподнёс!
— Да потому что ты подкатил ко мне с видом такого заботливого старшего братика и заговорщически прошептал: «Мы хоть и новички на массовке, но ты не дрейфь! Прорвёмся, когда-нибудь и нам дадут главные роли!» А ничего, что я на том проекте уже озвучивала главную героиню? Представляешь, как мне было неловко? — девушка не выдержала и звонко рассмеялась.
— Да потому что ты подкатил ко мне с видом такого заботливого старшего братика и заговорщически прошептал: «Мы хоть и новички на массовке, но ты не дрейфь! Прорвёмся, когда-нибудь и нам дадут главные роли!» А ничего, что я на том проекте уже озвучивала главную героиню? Представляешь, как мне было неловко? — девушка не выдержала и звонко рассмеялась.
— Ну... это просто доказывает мою душевность и общительность, — глазом не моргнув, парировал пойманный с поличным Сатору. — И всё равно, почему сразу «ужасное впечатление»-то?
— Ну... это просто доказывает мою душевность и общительность, — глазом не моргнув, парировал пойманный с поличным Сатору. — И всё равно, почему сразу «ужасное впечатление»-то?
— Да потому что ты разливался соловьём о важности упорного труда, а в твоём сценарии не было ни единой пометки! Страницы выглядели так, будто их вообще не открывали, — Хидака прыснула, прикрывая рот ладошкой. — Я тогда подумала: «Что за легкомысленный тип?» И даже хотела пересесть от тебя от греха подальше.
— Да потому что ты разливался соловьём о важности упорного труда, а в твоём сценарии не было ни единой пометки! Страницы выглядели так, будто их вообще не открывали, — Хидака прыснула, прикрывая рот ладошкой. — Я тогда подумала: «Что за легкомысленный тип?» И даже хотела пересесть от тебя от греха подальше.
Сатору тактично промолчал.
Сатору тактично промолчал.
— Но теперь-то я вижу, что твой упорный труд просто скрыт от чужих глаз. Настоящий сюжетный поворот! — Хидака покашляла, стараясь успокоиться. — В общем, чтобы понять человека, нужно время и капелька терпения.
— Но теперь-то я вижу, что твой упорный труд просто скрыт от чужих глаз. Настоящий сюжетный поворот! — Хидака покашляла, стараясь успокоиться. — В общем, чтобы понять человека, нужно время и капелька терпения.
— Согласен, я тоже кое-что подметил, — кивнул Сатору. — Хидака-сан на первый взгляд кажется такой непосредственной и весёлой, но на самом деле в ней чувствуется...
— Согласен, я тоже кое-что подметил, — кивнул Сатору. — Хидака-сан на первый взгляд кажется такой непосредственной и весёлой, но на самом деле в ней чувствуется...
— Что-что? — подперев подбородок ладонями, девушка с лукавой улыбкой уставилась на него.
— Что-что? — подперев подбородок ладонями, девушка с лукавой улыбкой уставилась на него.
—...чувствуется какая-то осторожность. Словно маленький зверёк, который с опаской приглядывается к миру вокруг. Это... вызывает желание её защитить, — едва слышно пробормотал Сатору под её пристальным взглядом.
—...чувствуется какая-то осторожность. Словно маленький зверёк, который с опаской приглядывается к миру вокруг. Это... вызывает желание её защитить, — едва слышно пробормотал Сатору под её пристальным взглядом.
— Получается, если судить по нашему опыту, секрет в том, чтобы проявлять к людям терпение, верить в лучшее и шаг за шагом находить общий язык? — подытожила Хидака.
— Получается, если судить по нашему опыту, секрет в том, чтобы проявлять к людям терпение, верить в лучшее и шаг за шагом находить общий язык? — подытожила Хидака.
— Слишком наивно! Подобные пустые рассуждения не... — Сатору победно прищурился, готовясь нанести ответный риторический удар.
— Слишком наивно! Подобные пустые рассуждения не... — Сатору победно прищурился, готовясь нанести ответный риторический удар.
— Надеюсь, наш ответ поможет «Лазурной Сакуре»! А теперь, поскольку эфирное время поджимает, переходим к следующей рубрике, — звонко перебила его Хидака, безжалостно воспользовавшись правами ведущей.
— Надеюсь, наш ответ поможет «Лазурной Сакуре»! А теперь, поскольку эфирное время поджимает, переходим к следующей рубрике, — звонко перебила его Хидака, безжалостно воспользовавшись правами ведущей.
— А?.. — только и смог выдавить Сатору.
— А?.. — только и смог выдавить Сатору.
В наушниках уже вовсю гремела весёлая заставка.
В наушниках уже вовсю гремела весёлая заставка.
— Итак, пришло время нашей постоянной рубрики — «Экспромт-театр у микрофона»! Нам с гостем предстоит перевоплотиться в случайных персонажей и разыграть короткую сценку, — Хидака задорно поиграла бровями. — Такидзава-кун, ты здесь уже не в первый раз, так что правила объяснять не нужно?
— Итак, пришло время нашей постоянной рубрики — «Экспромт-театр у микрофона»! Нам с гостем предстоит перевоплотиться в случайных персонажей и разыграть короткую сценку, — Хидака задорно поиграла бровями. — Такидзава-кун, ты здесь уже не в первый раз, так что правила объяснять не нужно?
— Надеюсь, в этот раз мне повезёт с ролью, — Сатору потёр ладони и подышал на пальцы.
— Надеюсь, в этот раз мне повезёт с ролью, — Сатору потёр ладони и подышал на пальцы.
— Тогда тяни первым.
— Тогда тяни первым.
Хидака пододвинула к нему коробку, до краёв наполненную каверзными задумками съёмочной группы. Сатору хорошенько пошуршал бумажками, выудил одну, а следом свой жребий вытянула и ведущая.
Хидака пододвинула к нему коробку, до краёв наполненную каверзными задумками съёмочной группы. Сатору хорошенько пошуршал бумажками, выудил одну, а следом свой жребий вытянула и ведущая.
— «Офисная служащая, которая разочаровалась в своём парне — друге детства — и решила с ним порвать»? — зачитала Хидака, развернув бумажный комок.
— «Офисная служащая, которая разочаровалась в своём парне — друге детства — и решила с ним порвать»? — зачитала Хидака, развернув бумажный комок.
— А у меня «немногословный, суровый мужчина средних лет». И приписка: «Вы должны вытянуть всю сценку одной-единственной репликой», — вздохнул Сатору.
— А у меня «немногословный, суровый мужчина средних лет». И приписка: «Вы должны вытянуть всю сценку одной-единственной репликой», — вздохнул Сатору.
— Какие-то странные у нас образы, — покачала головой девушка.
— Какие-то странные у нас образы, — покачала головой девушка.
— То есть мне правда разрешено сказать всего одну фразу? — уточнил Сатору.
— То есть мне правда разрешено сказать всего одну фразу? — уточнил Сатору.
— Какое жёсткое ограничение! Если сплоховать, сценка выйдет пресной и скучной. Настоящая проверка на прочность для нашего актёрского мастерства, — заговорщически блеснула глазами Хидака. — Слушай, Такидзава-кун, может, поменяемся ролями? Всё-таки ведущая должна брать самый сложный удар на себя...
— Какое жёсткое ограничение! Если сплоховать, сценка выйдет пресной и скучной. Настоящая проверка на прочность для нашего актёрского мастерства, — заговорщически блеснула глазами Хидака. — Слушай, Такидзава-кун, может, поменяемся ролями? Всё-таки ведущая должна брать самый сложный удар на себя...
— Я готов, поехали! — решительно крикнул Сатору звукорежиссёрам, не дав ей закончить.
— Я готов, поехали! — решительно крикнул Сатору звукорежиссёрам, не дав ей закончить.
В наушниках тут же раздался предупреждающий сигнал к началу записи.
В наушниках тут же раздался предупреждающий сигнал к началу записи.
Оставшись ни с чем, девушка мысленно раздосадованно вздохнула и откашлялась. Её естественный голос звучал слишком нежно и мягко, поэтому пришлось изрядно постараться, чтобы придать ему зрелые, усталые интонации профессиональной офисной леди.
Оставшись ни с чем, девушка мысленно раздосадованно вздохнула и откашлялась. Её естественный голос звучал слишком нежно и мягко, поэтому пришлось изрядно постараться, чтобы придать ему зрелые, усталые интонации профессиональной офисной леди.
— Давай расстанемся. С меня хватит.
— Давай расстанемся. С меня хватит.
— Мы знаем друг друга с пелёнок, в старшей школе начали встречаться. Но от прежней страсти не осталось и следа, наша жизнь превратилась в унылую рутину. Больше нет смысла это тянуть.
— Мы знаем друг друга с пелёнок, в старшей школе начали встречаться. Но от прежней страсти не осталось и следа, наша жизнь превратилась в унылую рутину. Больше нет смысла это тянуть.
— Ты только и делаешь, что пьёшь да играешь в карты. На любой работе держишься от силы пару дней, пока тебя с треском не вышвырнут, а потом круглыми сутками жалуешься на несправедливую жизнь. Залезаешь в долги, врёшь на каждом шагу... Знаешь, сколько твоих кредитов я закрыла? Сколько насмешек выслушала от родственников? Я сыта этим по горло...
— Ты только и делаешь, что пьёшь да играешь в карты. На любой работе держишься от силы пару дней, пока тебя с треском не вышвырнут, а потом круглыми сутками жалуешься на несправедливую жизнь. Залезаешь в долги, врёшь на каждом шагу... Знаешь, сколько твоих кредитов я закрыла? Сколько насмешек выслушала от родственников? Я сыта этим по горло...
В её голосе звенели слёзы и накопившаяся обида.
В её голосе звенели слёзы и накопившаяся обида.
— Помнишь, что ты обещал мне когда-то? Говорил, что поступишь в престижный университет, найдёшь хорошую работу и сделаешь меня самой счастливой женщиной на свете...
— Помнишь, что ты обещал мне когда-то? Говорил, что поступишь в престижный университет, найдёшь хорошую работу и сделаешь меня самой счастливой женщиной на свете...
Каждое слово сочилось непереносимой болью предательства.
Каждое слово сочилось непереносимой болью предательства.
— Я уже подписала заявление на перевод в другой филиал. Уезжаю в другой город. Сюда больше не вернусь, так что за аренду плати сам.
— Я уже подписала заявление на перевод в другой филиал. Уезжаю в другой город. Сюда больше не вернусь, так что за аренду плати сам.
— Те деньги, что ты стащил... ладно, я как-нибудь покрою недостачу. Но это всё. Я удалю твои контакты, и мы больше никогда не увидимся.
— Те деньги, что ты стащил... ладно, я как-нибудь покрою недостачу. Но это всё. Я удалю твои контакты, и мы больше никогда не увидимся.
Хидака пристально смотрела на сидящего напротив юношу. Сейчас перед её мысленным взором стояла измученная женщина, смотрящая на опустившегося, разившего перегаром неудачника в грязном углу.
Хидака пристально смотрела на сидящего напротив юношу. Сейчас перед её мысленным взором стояла измученная женщина, смотрящая на опустившегося, разившего перегаром неудачника в грязном углу.
Она глубоко вздохнула и дрожащим голосом спросила:
Она глубоко вздохнула и дрожащим голосом спросила:
—... Скажи напоследок, тебе совсем нечего мне ответить?
—... Скажи напоследок, тебе совсем нечего мне ответить?
В этом вопросе всё ещё теплилась крошечная, призрачная надежда. Вдруг в нём проснётся остаток совести? Вдруг он вспомнит, каким благородным и целеустремлённым был когда-то?
В этом вопросе всё ещё теплилась крошечная, призрачная надежда. Вдруг в нём проснётся остаток совести? Вдруг он вспомнит, каким благородным и целеустремлённым был когда-то?
В багровых лучах закатного солнца опустившийся мужчина медленно поднял голову. Сквозь щетину на его изнурённом лице проступила горькая усмешка. Он перевёл взгляд на уставшую, но всё ещё на что-то надеющуюся женщину и приоткрыл рот.
В багровых лучах закатного солнца опустившийся мужчина медленно поднял голову. Сквозь щетину на его изнурённом лице проступила горькая усмешка. Он перевёл взгляд на уставшую, но всё ещё на что-то надеющуюся женщину и приоткрыл рот.
В этот момент на заднем плане заиграла душераздирающая финальная мелодия, и тоскливый женский вокал заполнил студию.
В этот момент на заднем плане заиграла душераздирающая финальная мелодия, и тоскливый женский вокал заполнил студию.
Сатору выдержал театральную паузу, настраиваясь на нужную волну, и под взглядом затаившей дыхание Хидаки наконец произнёс ту самую фразу. Её услышал каждый в студии:
Сатору выдержал театральную паузу, настраиваясь на нужную волну, и под взглядом затаившей дыхание Хидаки наконец произнёс ту самую фразу. Её услышал каждый в студии:
— Кольцо верни. Оно дорогое.
— Кольцо верни. Оно дорогое.
На несколько секунд в эфире повисла мёртвая тишина.
На несколько секунд в эфире повисла мёртвая тишина.
Затем раздался троекратный удар гонга, возвещающий об окончании сценки.
Затем раздался троекратный удар гонга, возвещающий об окончании сценки.
— Какая низость! Ну и подонок! Настоящий негодяй! — вскричала Хидака, изо всех сил колотя ладонями по столу.
— Какая низость! Ну и подонок! Настоящий негодяй! — вскричала Хидака, изо всех сил колотя ладонями по столу.
— Это просто немыслимо! Девушка вывернула перед ним душу, а он выдаёт такое! Такидзава-кун, у тебя вообще сердца нет!
— Это просто немыслимо! Девушка вывернула перед ним душу, а он выдаёт такое! Такидзава-кун, у тебя вообще сердца нет!
— Эй, это же просто роль! Не надо смешивать меня с моим персонажем! — уворачиваясь от летящих в него бумажных комочков, взмолился Сатору.
— Эй, это же просто роль! Не надо смешивать меня с моим персонажем! — уворачиваясь от летящих в него бумажных комочков, взмолился Сатору.
— Всё, никакого тебе домашнего печенья! И долги твои отрабатывать не собираюсь, выкручивайся сам!
— Всё, никакого тебе домашнего печенья! И долги твои отрабатывать не собираюсь, выкручивайся сам!
Студия содрогнулась от дружного хохота съёмочной группы.
Студия содрогнулась от дружного хохота съёмочной группы.
Продюсер опустил фотоаппарат и с улыбкой посмотрел на получившиеся кадры, где двое молодых людей увлечённо шумели и дурачились. Он удовлетворённо кивнул — отличный выйдет материал.
Продюсер опустил фотоаппарат и с улыбкой посмотрел на получившиеся кадры, где двое молодых людей увлечённо шумели и дурачились. Он удовлетворённо кивнул — отличный выйдет материал.

Комментарии

Загрузка...