Сатору Такидзава в глубокой задумчивости замер перед открытым шкафом.
Сатору Такидзава в глубокой задумчивости замер перед открытым шкафом.
С одной стороны, нужно было выбрать, что надеть, с другой — переварить свалившиеся на голову новости.
С одной стороны, нужно было выбрать, что надеть, с другой — переварить свалившиеся на голову новости.
Как так получилось? Разве прежний владелец этого тела не мечтал стать аниматором или мангакой? С какой стати он вдруг оказался действующим, официально зарегистрированным в агентстве актером озвучивания?! Все эти бесконечные часы тренировок в рисовании были лишь запасным планом? Проклятье, да это же чистой воды предательство!
Как так получилось? Разве прежний владелец этого тела не мечтал стать аниматором или мангакой? С какой стати он вдруг оказался действующим, официально зарегистрированным в агентстве актером озвучивания?! Все эти бесконечные часы тренировок в рисовании были лишь запасным планом? Проклятье, да это же чистой воды предательство!
Впрочем, целеустремленности парня можно было только заподозрить — его решимость пробиться в индустрию была тверже гранита. У Сатору даже голова разболелась. Но раз уж ему позвонили, деваться некуда, придется идти. Говоря начистоту, он искренне уважал чужие старания и не хотел пускать прахом труды прежнего Такидзавы.
Впрочем, целеустремленности парня можно было только заподозрить — его решимость пробиться в индустрию была тверже гранита. У Сатору даже голова разболелась. Но раз уж ему позвонили, деваться некуда, придется идти. Говоря начистоту, он искренне уважал чужие старания и не хотел пускать прахом труды прежнего Такидзавы.
Но в чем туда идти?
Но в чем туда идти?
Ходили слухи, что японская корпоративная культура беспощадна до крайности. Конечно, вылизывание туфель начальника могло быть преувеличением, но вот случаи, когда подчиненных лицом макали в кипящую кастрюлю с набэ, были суровой реальностью. Младшие не смели перечить старшим. Тебе могли сунуть банкноту в десять тысяч иен и отправить за бутылкой легендарного «Романе-Конти» — изысканного французского вина, которое за эти деньги даже понюхать не дадут. И попробуй только не принести: придется доплачивать из своего кармана, пока не покроешь всю стоимость.
Ходили слухи, что японская корпоративная культура беспощадна до крайности. Конечно, вылизывание туфель начальника могло быть преувеличением, но вот случаи, когда подчиненных лицом макали в кипящую кастрюлю с набэ, были суровой реальностью. Младшие не смели перечить старшим. Тебе могли сунуть банкноту в десять тысяч иен и отправить за бутылкой легендарного «Романе-Конти» — изысканного французского вина, которое за эти деньги даже понюхать не дадут. И попробуй только не принести: придется доплачивать из своего кармана, пока не покроешь всю стоимость.
Ну и ну. Сатору, выросший в Чунцине — городе с суровым характером, — прогибаться не привык. Работа — это честный обмен: я продаю свое время и силы, босс платит деньги. Если выражаться вежливо, работодатель — это кормилец. Но если этот кормилец возомнит себя императором или удельным князем, то увольте, терпеть это никто не станет.
Ну и ну. Сатору, выросший в Чунцине — городе с суровым характером, — прогибаться не привык. Работа — это честный обмен: я продаю свое время и силы, босс платит деньги. Если выражаться вежливо, работодатель — это кормилец. Но если этот кормилец возомнит себя императором или удельным князем, то увольте, терпеть это никто не станет.
Ну... разве что на карту упадет такая сумма, от которой просто физически невозможно отказаться.
Ну... разве что на карту упадет такая сумма, от которой просто физически невозможно отказаться.
К тому же японцы, кажется, считали частую смену работы позорным клеймом, признаком бездарности и отсутствия преданности. Сатору, который в своей прошлой жизни привык менять конторы раз в полгода-год, от этого расклада чувствовал себя не в своей тарелке.
К тому же японцы, кажется, считали частую смену работы позорным клеймом, признаком бездарности и отсутствия преданности. Сатору, который в своей прошлой жизни привык менять конторы раз в полгода-год, от этого расклада чувствовал себя не в своей тарелке.
«Неужели меня тут сразу окрестят ненадежным летуном?»
«Неужели меня тут сразу окрестят ненадежным летуном?»
В конце концов, сейчас он всего лишь старшеклассник. Простая повседневная одежда вполне сгодилась бы, но суровый мир японского бизнеса требовал дисциплины. Стоило ли одеться солиднее?
В конце концов, сейчас он всего лишь старшеклассник. Простая повседневная одежда вполне сгодилась бы, но суровый мир японского бизнеса требовал дисциплины. Стоило ли одеться солиднее?
Для типичного парня, который привык выбегать в магазин в шортах и шлепанцах на босу ногу, эта дилемма стала настоящей головной болью.
Для типичного парня, который привык выбегать в магазин в шортах и шлепанцах на босу ногу, эта дилемма стала настоящей головной болью.
В итоге он решил, что зрелый образ все же надежнее. Однако, перерыв весь гардероб и обнаружив там лишь классическую униформу программиста — блеклую клетчатую рубашку да спортивные штаны, Сатору понял, насколько бессмысленными были его терзания. Волосы он подстричь так и не успел, поэтому для мало-мальски приличного вида просто зачесал их назад, соорудив на затылке нехитрый хвостик.
В итоге он решил, что зрелый образ все же надежнее. Однако, перерыв весь гардероб и обнаружив там лишь классическую униформу программиста — блеклую клетчатую рубашку да спортивные штаны, Сатору понял, насколько бессмысленными были его терзания. Волосы он подстричь так и не успел, поэтому для мало-мальски приличного вида просто зачесал их назад, соорудив на затылке нехитрый хвостик.
Обув видавшие виды, потертые армейско-зеленые кроссовки, встревоженный Сатору вышел за порог. Интересно, сможет ли приезжий офисный планктон хоть что-то противопоставить закаленным в боях японским трудоголикам?
Обув видавшие виды, потертые армейско-зеленые кроссовки, встревоженный Сатору вышел за порог. Интересно, сможет ли приезжий офисный планктон хоть что-то противопоставить закаленным в боях японским трудоголикам?
Цены на японские такси были просто грабительскими, обычному человеку они не по карману. Но и запутанная, похожая на клубок змей схема токийского метро заставляла волосы на голове шевелиться. Подземка Токио — одна из самых перегруженных транспортных систем в мире. Сатору добрых десять минут гипнотизировал электронное табло, прежде чем разглядел название нужной станции, написанное шрифтом размером меньше ногтя.
Цены на японские такси были просто грабительскими, обычному человеку они не по карману. Но и запутанная, похожая на клубок змей схема токийского метро заставляла волосы на голове шевелиться. Подземка Токио — одна из самых перегруженных транспортных систем в мире. Сатору добрых десять минут гипнотизировал электронное табло, прежде чем разглядел название нужной станции, написанное шрифтом размером меньше ногтя.
Был самый разгар вечернего часа пик. Сатору не успел и глазом моргнуть, как его поглотила толпа изнуренных клерков, увлекая за собой, словно песчинку в бушующем океане. Пузатые лысеющие мужчины, бледные юноши в очках и медицинских масках, стажеры с потухшим взглядом и распущенными галстуками... Его неодолимо затянуло в это унылое шествие по реке Сандзу — настоящую живую картину ада для офисных рабов.
Был самый разгар вечернего часа пик. Сатору не успел и глазом моргнуть, как его поглотила толпа изнуренных клерков, увлекая за собой, словно песчинку в бушующем океане. Пузатые лысеющие мужчины, бледные юноши в очках и медицинских масках, стажеры с потухшим взглядом и распущенными галстуками... Его неодолимо затянуло в это унылое шествие по реке Сандзу — настоящую живую картину ада для офисных рабов.
В вагоне работал кондиционер, но воздух все равно казался невыносимо тяжелым. Пассажиры хранили гробовое молчание, словно поминая угробленную молодость, лишь изредка вздыхая или тихонько покашливая. Зажатый в самый угол Сатору боялся даже вздохнуть лишний раз.
В вагоне работал кондиционер, но воздух все равно казался невыносимо тяжелым. Пассажиры хранили гробовое молчание, словно поминая угробленную молодость, лишь изредка вздыхая или тихонько покашливая. Зажатый в самый угол Сатору боялся даже вздохнуть лишний раз.
Поезд призраком скользил по темным туннелям. Время от времени за окнами проносились дежурные лампы, на мгновение выхватывая из полумрака плотные ряды людей. В этих резких вспышках света они казались марионетками, запертыми в пыльной витрине: бледные лица без единой эмоции, пустые взгляды. Настоящие восковые фигуры, лишенные жизненной силы, — парад живых мертвецов.
Поезд призраком скользил по темным туннелям. Время от времени за окнами проносились дежурные лампы, на мгновение выхватывая из полумрака плотные ряды людей. В этих резких вспышках света они казались марионетками, запертыми в пыльной витрине: бледные лица без единой эмоции, пустые взгляды. Настоящие восковые фигуры, лишенные жизненной силы, — парад живых мертвецов.
Эта усталость была почти осязаемой. Перед лицом этих профессиональных работяг, вечных винтиков огромного мегаполиса и идеальных инструментов капитала, Сатору даже заикаться не смел, будто знал, что такое настоящий труд.
Эта усталость была почти осязаемой. Перед лицом этих профессиональных работяг, вечных винтиков огромного мегаполиса и идеальных инструментов капитала, Сатору даже заикаться не смел, будто знал, что такое настоящий труд.
Кое-как дождавшись своей станции, он с трудом вырвался из человеческого болота и буквально выскочил на платформу.
Кое-как дождавшись своей станции, он с трудом вырвался из человеческого болота и буквально выскочил на платформу.
Неужели ему предстоит стать точно таким же винтиком общества? Наш вольный и свободолюбивый герой впервые ощутил, как к горлу подкатывает липкий страх.
Неужели ему предстоит стать точно таким же винтиком общества? Наш вольный и свободолюбивый герой впервые ощутил, как к горлу подкатывает липкий страх.
Понурив голову, он побрел по незнакомым улицам. Чтобы сориентироваться, Сатору специально высматривал возвращавшихся домой школьниц и расспрашивал их о дороге. Поблуждав по переулкам, он наконец вышел на оживленную улицу, заполненную аппетитными ароматами стритфуда.
Понурив голову, он побрел по незнакомым улицам. Чтобы сориентироваться, Сатору специально высматривал возвращавшихся домой школьниц и расспрашивал их о дороге. Поблуждав по переулкам, он наконец вышел на оживленную улицу, заполненную аппетитными ароматами стритфуда.
Повсюду снова мелькали те же служащие. Сбившись в компании по два-три человека, они уже успели раскраснеться от выпивки, обнимались за плечи и громко смеялись. Веселый гомон и шутки то и дело доносились из открытых дверей заведений. Сверяясь с причудливыми вывесками, Сатору прошел еще пару минут, пока наконец не нашел нужное место.
Повсюду снова мелькали те же служащие. Сбившись в компании по два-три человека, они уже успели раскраснеться от выпивки, обнимались за плечи и громко смеялись. Веселый гомон и шутки то и дело доносились из открытых дверей заведений. Сверяясь с причудливыми вывесками, Сатору прошел еще пару минут, пока наконец не нашел нужное место.
С виду это был самый обычный кабак, где можно пропустить по стаканчику и поболтать. Стоило переступить порог, как в нос ударил густой запах жареного мяса, смешанный со звоном бокалов.
С виду это был самый обычный кабак, где можно пропустить по стаканчику и поболтать. Стоило переступить порог, как в нос ударил густой запах жареного мяса, смешанный со звоном бокалов.
— Добро пожаловать! Сколько вас человек? — еще издали крикнул официант с подносом в руках.
— Добро пожаловать! Сколько вас человек? — еще издали крикнул официант с подносом в руках.
— Я на встречу агентства. Из этого... как его... «Ай-Эм» чего-то там.
— Я на встречу агентства. Из этого... как его... «Ай-Эм» чего-то там.
— Из «I'm Enterprise»? Тогда вам в третью кабинку, проходите.
— Из «I'm Enterprise»? Тогда вам в третью кабинку, проходите.
— О, спасибо.
— О, спасибо.
— Всегда рады... Ананасовое пиво для восемнадцатого столика готово! — Официант тут же умчался выполнять очередной заказ.
— Всегда рады... Ананасовое пиво для восемнадцатого столика готово! — Официант тут же умчался выполнять очередной заказ.
«Что еще за извращение такое? Ну и вкусы у людей».
«Что еще за извращение такое? Ну и вкусы у людей».
Сатору отыскал нужную кабинку. Даже через закрытую дверь до него доносился дружный хохот. Он вежливо постучал.
Сатору отыскал нужную кабинку. Даже через закрытую дверь до него доносился дружный хохот. Он вежливо постучал.
Дверь приоткрылась, и на пороге показался высокий мужчина в изящных очках в золотой оправе. Его прическа и аккуратная бородка были безупречно уложены, а от всей фигуры веяло аурой утонченного интеллектуала. На нем была классическая белая рубашка, дорогие часы и строгие брюки, но он ни капли не походил на тех унылых офисных рабов из метро.
Дверь приоткрылась, и на пороге показался высокий мужчина в изящных очках в золотой оправе. Его прическа и аккуратная бородка были безупречно уложены, а от всей фигуры веяло аурой утонченного интеллектуала. На нем была классическая белая рубашка, дорогие часы и строгие брюки, но он ни капли не походил на тех унылых офисных рабов из метро.
Они обменялись взглядами, и мужчина тут же узнал гостя. Тепло улыбнувшись, он приветливо протянул руку.
Они обменялись взглядами, и мужчина тут же узнал гостя. Тепло улыбнувшись, он приветливо протянул руку.
— Такидзава-кун, верно? Я Касии, мы созванивались. А ты припозднился, больше чем на десять минут опоздал! Ну же, заходи скорее.
— Такидзава-кун, верно? Я Касии, мы созванивались. А ты припозднился, больше чем на десять минут опоздал! Ну же, заходи скорее.
Сатору с вежливой улыбкой пожал руку и обменялся парой дежурных фраз. В кабинке собралось человек пятнадцать, рассевшихся за двумя большими столами. Все они были молоды, и посиделки явно находились в самом разгаре. Заметив наконец-то явившегося опоздавшего, самые бойкие тут же принялись шутливо улюлюкать.
Сатору с вежливой улыбкой пожал руку и обменялся парой дежурных фраз. В кабинке собралось человек пятнадцать, рассевшихся за двумя большими столами. Все они были молоды, и посиделки явно находились в самом разгаре. Заметив наконец-то явившегося опоздавшего, самые бойкие тут же принялись шутливо улюлюкать.
Сатору в таких делах был тертым калачом.
Сатору в таких делах был тертым калачом.
— Простите, в пути задержался! — весело крикнул он. — В знак искупления с меня штрафная!
— Простите, в пути задержался! — весело крикнул он. — В знак искупления с меня штрафная!
Вообще-то по правилам полагалось выпить три, но, памятуя о местном диковинном пиве, Сатору решил не рисковать и ограничиться одной.
Вообще-то по правилам полагалось выпить три, но, памятуя о местном диковинном пиве, Сатору решил не рисковать и ограничиться одной.
Иппэй Касии тут же преградил ему путь, весело блеснув стеклами очков.
Иппэй Касии тут же преградил ему путь, весело блеснув стеклами очков.
— Погоди-ка, Такидзава-кун, ты же еще школьник. Несовершеннолетним алкоголь не положен.
— Погоди-ка, Такидзава-кун, ты же еще школьник. Несовершеннолетним алкоголь не положен.
—... Ну да, точно.
—... Ну да, точно.
— Твое место вон там, присаживайся. А из напитков тебе пока положен только апельсиновый сок, — рассмеялся Касии, хлопнув в ладоши.
— Твое место вон там, присаживайся. А из напитков тебе пока положен только апельсиновый сок, — рассмеялся Касии, хлопнув в ладоши.
Несколько ребят за столом тоже прыснули от смеха.
Несколько ребят за столом тоже прыснули от смеха.
— Рановато тебе еще во взрослые игры играть! Дома мама запах почует — ремня получишь!
— Рановато тебе еще во взрослые игры играть! Дома мама запах почует — ремня получишь!
— Но за настрой уважаю! Эй, парень, плеснуть тебе ананасового пива?
— Но за настрой уважаю! Эй, парень, плеснуть тебе ананасового пива?
— Может, лучше водички?
— Может, лучше водички?
— Какая к черту водичка, у тебя там сакэ налито! Напоишь школьника, он под стол свалится, а нам потом возиться.
— Какая к черту водичка, у тебя там сакэ налито! Напоишь школьника, он под стол свалится, а нам потом возиться.
— И то верно, ха-ха-ха!
— И то верно, ха-ха-ха!
«Ишь, раскудахтались. Решили, что я просто перед ними красуюсь?» — Сатору шутливо нахмурился.
«Ишь, раскудахтались. Решили, что я просто перед ними красуюсь?» — Сатору шутливо нахмурился.
Хотя в глубине души он ликовал: избавляться от необходимости участвовать в алкогольных дуэлях было сущим блаженством — пьяные расспросы утомляли его больше всего на свете.
Хотя в глубине души он ликовал: избавляться от необходимости участвовать в алкогольных дуэлях было сущим блаженством — пьяные расспросы утомляли его больше всего на свете.
С довольным видом он устроился на указанном Касии месте и принялся неторопливо изучать присутствующих.
С довольным видом он устроился на указанном Касии месте и принялся неторопливо изучать присутствующих.
За главных здесь явно были Иппэй Касии и еще один мужчина средних лет. В данный момент этот солидный господин толкал прочувствованную речь, поздравляя всех с успешным прохождением отбора и желая им творческих успехов на пути к великой мечте.
За главных здесь явно были Иппэй Касии и еще один мужчина средних лет. В данный момент этот солидный господин толкал прочувствованную речь, поздравляя всех с успешным прохождением отбора и желая им творческих успехов на пути к великой мечте.
Как только тост подошел к концу, настало время для знакомства. Судя по всему, эту официальную часть откладывали именно из-за опоздания Сатору. Большинство ребят за соседним столом уже успели сойтись и вовсю весело болтали.
Как только тост подошел к концу, настало время для знакомства. Судя по всему, эту официальную часть откладывали именно из-за опоздания Сатору. Большинство ребят за соседним столом уже успели сойтись и вовсю весело болтали.
А вот за его столом атмосфера была на удивление натянутой.
А вот за его столом атмосфера была на удивление натянутой.
— Соку не хотите? — Сатору решил взять инициативу в свои руки и открутил крышку бутылки.
— Соку не хотите? — Сатору решил взять инициативу в свои руки и открутил крышку бутылки.
Те, кто не пил алкоголь, с благодарностью протянули стаканы. Наполнив их, Сатору повернулся к своим ближайшим соседям.
Те, кто не пил алкоголь, с благодарностью протянули стаканы. Наполнив их, Сатору повернулся к своим ближайшим соседям.
Сидевший слева парень, заметив его взгляд, испуганно схватил стакан обеими руками и пододвинул поближе, без конца кланяясь и бормоча слова благодарности. Получив свою порцию, он сделал крошечный глоток, поставил стакан на стол и замер, то и дело с завистью косясь на веселое общение за соседним столом. Было видно, что парень чувствует себя не в своей тарелке.
Сидевший слева парень, заметив его взгляд, испуганно схватил стакан обеими руками и пододвинул поближе, без конца кланяясь и бормоча слова благодарности. Получив свою порцию, он сделал крошечный глоток, поставил стакан на стол и замер, то и дело с завистью косясь на веселое общение за соседним столом. Было видно, что парень чувствует себя не в своей тарелке.
Сатору перевел взгляд на соседку справа. Девушка с короткой стрижкой даже ухом не повела в его сторону. Уткнувшись в телефон, она сухо бросила:
Сатору перевел взгляд на соседку справа. Девушка с короткой стрижкой даже ухом не повела в его сторону. Уткнувшись в телефон, она сухо бросила:
— Спасибо, не нужно.
— Спасибо, не нужно.
—...
—...
Чувствуя себя круглым дураком, он молча отхлебнул соку.
Чувствуя себя круглым дураком, он молча отхлебнул соку.
Наконец очередь дошла до их стола.
Наконец очередь дошла до их стола.
— Такидзава-кун, начни ты, — с теплой улыбкой предложил Касии. Похоже, он почему-то питал к парню особый интерес.
— Такидзава-кун, начни ты, — с теплой улыбкой предложил Касии. Похоже, он почему-то питал к парню особый интерес.
Сатору не заставил себя ждать. Он уверенно поднялся со своего места и заговорил громким голосом:
Сатору не заставил себя ждать. Он уверенно поднялся со своего места и заговорил громким голосом:
— Всем привет! Я Сатору Такидзава, старшеклассник, который сегодня умудрился опоздать ровно на десять с половиной минут. Мои увлечения банальны: поспать, порисовать да поиграть в видеоигры. То, что мы сегодня собрались здесь вместе — великая удача. Надеюсь, мы будем поддерживать друг друга и расти вместе как профессионалы. Но самое главное, друзья, — мы должны плечом к плечу ковать великое будущее нашего агентства! Добиваться высот и реализовывать свой потенциал! Ведь все мы знаем: достойная оплата переработок — залог нашего общего процветания!
— Всем привет! Я Сатору Такидзава, старшеклассник, который сегодня умудрился опоздать ровно на десять с половиной минут. Мои увлечения банальны: поспать, порисовать да поиграть в видеоигры. То, что мы сегодня собрались здесь вместе — великая удача. Надеюсь, мы будем поддерживать друг друга и расти вместе как профессионалы. Но самое главное, друзья, — мы должны плечом к плечу ковать великое будущее нашего агентства! Добиваться высот и реализовывать свой потенциал! Ведь все мы знаем: достойная оплата переработок — залог нашего общего процветания!
— Капризы заказчиков — пустяк! Выговоры начальства — ерунда! Самый страшный грех — это отлынивание от работы. Если каждый из нас выложится на полную и отдаст все силы ради процветания родной компании, то и она обязательно ответит нам щедрыми бонусами и отличными условиями! Давайте же двигаться вперед, преодолевая любые преграды! Прошлое принадлежало нашим дедам, настоящее — отцам, но будущее, без сомнения, принадлежит нам!
— Капризы заказчиков — пустяк! Выговоры начальства — ерунда! Самый страшный грех — это отлынивание от работы. Если каждый из нас выложится на полную и отдаст все силы ради процветания родной компании, то и она обязательно ответит нам щедрыми бонусами и отличными условиями! Давайте же двигаться вперед, преодолевая любые преграды! Прошлое принадлежало нашим дедам, настоящее — отцам, но будущее, без сомнения, принадлежит нам!
Сатору произнес этот спич с таким жаром, будто держал в руке не стакан банального апельсинового сока, а стопку забористого чунцинского самогона. Касии лишь снисходительно улыбнулся, а вот солидный мужчина средних лет, сидевший рядом с ним, пришел в полный восторг.
Сатору произнес этот спич с таким жаром, будто держал в руке не стакан банального апельсинового сока, а стопку забористого чунцинского самогона. Касии лишь снисходительно улыбнулся, а вот солидный мужчина средних лет, сидевший рядом с ним, пришел в полный восторг.
— Золотые слова! Какие правильные взгляды и здоровый энтузиазм. Вот она, молодая кровь!
— Золотые слова! Какие правильные взгляды и здоровый энтузиазм. Вот она, молодая кровь!
Под дружные аплодисменты Сатору опустился на стул. По логике вещей, эстафету должен был перехватить кто-то из его соседей. Он инстинктивно повернулся налево.
Под дружные аплодисменты Сатору опустился на стул. По логике вещей, эстафету должен был перехватить кто-то из его соседей. Он инстинктивно повернулся налево.
Почувствовав на себе устремленные взгляды, сидевший слева парень окончательно стушевался. Он робко поднялся, нервно теребя край рубашки, поклонился и заговорил дрожащим от волнения голосом:
Почувствовав на себе устремленные взгляды, сидевший слева парень окончательно стушевался. Он робко поднялся, нервно теребя край рубашки, поклонился и заговорил дрожащим от волнения голосом:
— Всем добрый вечер... Меня зовут Ёсицугу Мацуока. Я родом из Хоккайдо... Эм, в общем, надеюсь, что мы поладим и сможем вместе оттачивать наше актерское мастерство.
— Всем добрый вечер... Меня зовут Ёсицугу Мацуока. Я родом из Хоккайдо... Эм, в общем, надеюсь, что мы поладим и сможем вместе оттачивать наше актерское мастерство.
В его речи не было и капли той уверенности, с которой вещал Сатору, да и само приветствие вышло скомканным и куцым. Ответом ему стали лишь жидкие вежливые хлопки.
В его речи не было и капли той уверенности, с которой вещал Сатору, да и само приветствие вышло скомканным и куцым. Ответом ему стали лишь жидкие вежливые хлопки.
Знакомство продолжалось.
Знакомство продолжалось.
— Я Тосики Ивасава. Для меня огромная честь оказаться в одном потоке с вами. Надеюсь, мы станем хорошими друзьями и будем вместе стремиться к нашей общей цели!
— Я Тосики Ивасава. Для меня огромная честь оказаться в одном потоке с вами. Надеюсь, мы станем хорошими друзьями и будем вместе стремиться к нашей общей цели!
— Меня зовут Харука Ёсимура. Я с самого детства обожаю аниме, и возможность прикоснуться к этой индустрии для меня — сбывшаяся мечта. Конечно, впереди еще долгий путь, но я очень хочу пройти его так, чтобы в конце ни о чем не жалеть.
— Меня зовут Харука Ёсимура. Я с самого детства обожаю аниме, и возможность прикоснуться к этой индустрии для меня — сбывшаяся мечта. Конечно, впереди еще долгий путь, но я очень хочу пройти его так, чтобы в конце ни о чем не жалеть.
— Тихиро Судзуки. Люблю видеоигры, особенно соревновательные дисциплины. Если кто-то тоже увлекается — буду рад пообщаться и сыграть вместе, — представился парень с небрежной щетиной на лице.
— Тихиро Судзуки. Люблю видеоигры, особенно соревновательные дисциплины. Если кто-то тоже увлекается — буду рад пообщаться и сыграть вместе, — представился парень с небрежной щетиной на лице.
— Накасэй Тохай. В свободное время люблю рисовать. Мне очень нравятся работы Рембрандта и Адольфа Менцеля, — заговорил симпатичный юноша, задумчиво накручивая на палец прядь волос.
— Накасэй Тохай. В свободное время люблю рисовать. Мне очень нравятся работы Рембрандта и Адольфа Менцеля, — заговорил симпатичный юноша, задумчиво накручивая на палец прядь волос.
— Коцуру Акияма. Я вырос у моря, поэтому обожаю ходить под парусом. Безумно люблю корабли и собираю справочники по судостроению, — мягким, бархатистым голосом произнес парень, на чьих губах играла неизменная легкая улыбка.
— Коцуру Акияма. Я вырос у моря, поэтому обожаю ходить под парусом. Безумно люблю корабли и собираю справочники по судостроению, — мягким, бархатистым голосом произнес парень, на чьих губах играла неизменная легкая улыбка.
... И вот очередь наконец дошла до последней участницы.
... И вот очередь наконец дошла до последней участницы.
Девушка в школьной форме с аккуратной короткой стрижкой уже давно убрала телефон. Она вежливо встала, поклонилась, быстро окинула присутствующих взглядом и заговорила чистым, звонким голоском:
Девушка в школьной форме с аккуратной короткой стрижкой уже давно убрала телефон. Она вежливо встала, поклонилась, быстро окинула присутствующих взглядом и заговорила чистым, звонким голоском:
— Аянэ Сакура, учусь в первом классе старшей школы. Из увлечений — рисование и чтение книг. Прошу любить и жаловать.
— Аянэ Сакура, учусь в первом классе старшей школы. Из увлечений — рисование и чтение книг. Прошу любить и жаловать.

Комментарии

Загрузка...